Кто я?

      Гермиона неспешно прогуливалась по дорожке парка Саутварк, наслаждаясь каждой минутой субботнего дня. Бледное октябрьское солнце лениво подмигивало сквозь извилистые ветки, а немногочисленные дрожащие листья сияли под золотистыми лучами. Она села на скамейку, с которой открывался лучший вид на небольшой водоем. В этот ранний час около кованной ограды еще не толпились семьи и влюбленные пары, считающие лучшим развлечением скормить местным птицам как можно больше хлеба.       Гермиона глубокого вдохнула холодный воздух и сделала глоток кофе из бумажного стаканчика, приятно греющего холодные ладони. Осень всегда была любимым временем юной волшебницы. Когда она была совсем маленькой, мама брала ее на долгие прогулки к озеру, где они часами любовались рябью на воде, болтали или собирали листья, чтобы потом засушить их в многочисленных книгах, имеющихся у семейства Грейнджер. Немного после, осень знаменовалась началом учебного года, которому жадная до знаний гриффиндорка радовалась больше, чем Рождеству. Сентябрь означал встречу с Гарри и Роном после долгих каникул, возвращение в лучшую и такую любимую школу чародейства и волшебства, долгие посиделки в библиотеке за очередным редким фолиантом и неспешные уроки, на которых профессора еще не напоминают о грядущих экзаменах.       Сейчас же Гермиона Грейнджер любила осень просто потому, что можно вот так наслаждаться дуновением теплого ветра, любоваться равномерным покачиванием разноцветных деревьев, кутаться в свое любимое объемное пальто и спокойно пить ароматный кофе.       Единственное, что она не могла терпеть в своем маленьком субботнем ритуале, когда кто-то его нарушал. Вот и сейчас, заметив темную шатающуюся фигуру на серой дорожке, она тяжело вздохнула и сильнее сжала палочку в кармане. Хоть Гермиона и была волшебницей, прошедшей войну, ничто не мешало ей с осторожностью относиться к нетрезвым мужчинам. Особенно, если вокруг не было ни души.       Она старалась не отрывать взгляд от озера, чтобы никак не выказать своей заинтересованности, но не переставала следить за фигурой краем глаза. Когда мужчина приблизился, она едва смогла удержать вскрик удивления. Он был одет в явно дорогое приталенное черное пальто, такого же цвета брюки и рубашку, на руках сидели плотные кожаные перчатки, из-за чего Гермиона не сразу заметила, как у него трясутся руки. Вся его одежда была выпачкана в грязи и помята, что совсем не соответствовало характеру того, кто ее носил. Гермиона узнала его, как только увидела растрепанные платиновые волосы и беспокойно мечущиеся серые глаза.       – Малфой? – тихо произнесла она больше не для того, чтобы он ответил, а из-за шока, который сейчас испытывала. Парк, в котором она сидела, находился в маггловском Лондоне, и достаточно далеко от Дырявого котла, чтобы предположить, будто он случайно перепутал дверь на улицу с выходом в Косую аллею и не сразу сориентировался.       Гермиона не могла не заметить, что был он просто в ужасном состоянии, как будто совсем не понимал, где и зачем находится. Её гриффиндорская натура просто кричала – она должна помочь, но память кто он такой упорно душила этот позыв. Сейчас он пройдет мимо, вылив на нее поток привычных оскорблений и даже глазом не моргнет, а она не пожалеет, что осталась на месте.       Но вот Малфой уже поравнялся с ней, несколько раз мазнув по ней взглядом, но она не увидела в нем ни капли понимания, кто перед ним сидит. Он просто медленно брел вперед, еле передвигая ногами.       – Малфой? – уже громче спросила Гермиона, так и не сумев побороть вездесущее желание помочь.       Драко повернул голову и удивленно посмотрел на нее, словно видел в первый раз. Она подняла брови, задавая немой вопрос, но он просто продолжал внимательно ее рассматривать.       – С тобой все в порядке? – все-таки выдавила из себя она, теряясь под его взглядом.       – Вы меня знаете? – прохрипел он, отчего брови Гермионы пригрозили достигнуть линии роста волос.       – Это что, твоя новая шутка, Малфой? – сложила руки на груди гриффиндорка.       – Малфой? Меня так зовут? Вы меня знаете? – снова спросил он, бегая по ней глазами.       – Это не смешно, – недовольно бросила она, поднимаясь со скамейки и собираясь уйти. – Я не намерена тебе подыгрывать!       – Подождите, – воскликнул он, хватая Гермиону за локоть. – Прошу, помогите мне. Я... Я ничего не помню. Не… не могу вспомнить даже своего имени, прошу, пожалуйста, вы меня знаете, помогите мне…       Она обернулась и посмотрела ему в глаза, стараясь отыскать признаки лжи, но в них читалась лишь явная мольба и растерянность. Малфой держался за ее локоть так крепко, будто это был брошенный в бушующий океан спасательный круг. Гермиона решительно ничего не понимала. Драко Малфой никогда не стал бы добровольно касаться ее. Она прекрасно помнила, как во время очередной стычки в Хогвартсе он ткнул в нее пальцем, а затем достал платок и демонстративно тщательно вытер им руку. Это было более, чем не приятно. На самом деле, именно этот жест тогда обидел ее до глубины души, как будто она и вовсе не была человеком, а лишь слизью очередного мерзкого растения на уроке травологии, в которую он по неосторожности угодил. Но сейчас этот же заносчивый слизеринец не отпускает ее руку в надежде на помощь. С ним явно что-то произошло. Или…       «Вдруг это засада» – промелькнуло в голове волшебницы, и она остервенело стала оглядываться вокруг, но тихий и молящий голос Малфоя прервал ее.       – Прошу…       И Гермиона сдалась. Но возможность здраво мыслить не утратила. Доверять Малфою, не имея никакой причины, было равносильно безумству. Поэтому в ее голове быстро и ясно сложился план дальнейших действий. Гермиона осторожно накрыла его руку ладонью и произнесла:       – Хорошо, пойдем.       Он облегченно выдохнул и немного ослабил хватку на локте, но отпускать его все же не собирался. Гермиона двинулась вперед, не забывая оглядываться по сторонам. Ей нужно было скорее убраться отсюда, на случай если на нее действительно решили напасть.       Заведя Драко за достаточно плотные для октябрьской погоды кусты, она остановилась и снова осмотрела окрестности, на этот раз на присутствие магглов. Он только открыл рот, чтобы, судя по всему, спросить почему они остановились, как Гермиона вытащила палочку из кармана, направив прямо на него.       – Сомниум, – прошептала заклинание она, и Драко, закрыв глаза, провалился в магический сон.       Гермиона схватила его за плечи, чтобы он не ударился головой о землю и села рядом, все еще придерживая его голову. Невербальным заклинанием она попробовала призвать его палочку, но ничего не произошло. Тогда она произнесла заклинание вслух, однако результат был такой же. Больше тратить время на это было бессмысленно, и гриффиндорка трансгрессировала прочь, даже не представляя во что ввязалась.       Все еще придерживая бессознательного Малфоя на весу, Гермиона появилась в собственной гостиной, чем вызвала недовольное шипение Живоглота и его полную капитуляцию за пределы комнаты.       – Прости, Глотик, – крикнула она удаляющемуся коту и с помощью невербального «Левикорпус» переместила своего нежеланного гостя на потрепанный охровый диван.       Следуя своему плану, она начертила в воздухе руну «Патронуса», мысленно возвращаясь в тот день, когда получила письмо, изменившее ее жизнь. Серебряно-голубая выдра взмыла в воздух и умилительно склонила голову, зависая перед хозяйкой.       – Гарри, срочно! У меня дома. Сейчас! – выдра кивнула и выплыла в окно, стремясь поскорее вручить послание адресату.       Гермиона стояла посреди своей небольшой, но уютной гостиной и бездумно пялилась на человека, спящего на диване. Таким Малфоя она не видела и не представляла никогда. Абсолютно спокойным и расслабленным он выглядел даже мило, но только если вмиг забыть, что этот человек делал последние четырнадцать лет. Почему она не бросила его в парке на волю судьбы? Потому что она – не он. Потому что она – Гермиона Грейнджер, которая день и ночь заботится об освобождении эльфов, добивается равных прав для оборотней, волнуется о территориях кентавров и благосостоянии русалок. Потому что Гермиона Грейнджер, наверное, самый сострадательный человек, которого вы могли встретить во всей Англии, и она не могла оставить даже Драко Малфоя, который смотрел на нее такими растерянными и умоляющими глазами.       Шум в камине за спиной отвлек ее от собственных мыслей, и она обернулась, чтобы поприветствовать друга и все объяснить перед тем, как он заметит ее «гостя». Гарри Поттер практически вывалился из камина, запачкав сажей ее пушистый ковер и поправляя знаменитые очки на носу. В руках он уже держал палочку, хотя из одежды на нем были только полосатые пижамные штаны и явно не по размеру серая футболка. Видимо, патронус Гермионы вырвал его из объятий Морфея и постели любимой жены, но он, как и всегда, по первой просьбе ринулся на помощь.       – Гермиона, что случилось? – оглядываясь по сторонам и остановив взгляд на диване, спросил он.       – Гарри, погоди, – начала гриффиндорка, не давая ему раскрыть рот для следующего вопроса. – Я сейчас тебе все объясню.       Она не просто так позвала именно Гарри. Несмотря на то, что вместе они прошли то, что многим даже и не снилось, была причина, по которой Гермиона только ему могла доверить свои подозрения и попросить помощи. Причина была проста – ее лучший друг и практически брат занимал должность первого аврора министерства магии Британии. Только он мог здраво рассудить, как поступить в этой щекотливой ситуации и не нарушить закон мимоходом.       Во время рассказа Гермионы глаза Поттера все больше расширялись в удивлении, но как только она закончила, он нахмурился и мигом принял серьезный вид.       – Проверь охранные заклинания, наложенные на дом, – начал он четко поставленным голосом первого аврора, – и усиль их. Я пока проверю есть ли на Малфое какие-либо чары.       Гермиона послушно кивнула и вышла из гостиной в коридор, чтобы выполнить указания. Хотя на дом были наложены не только охранные, но и магглоотталкивающие чары, она, на всякий случай, наложила еще несколько известных ей заклинаний, что по меркам обычного волшебника делало ее дом практически неприступной крепостью. Закончив, волшебница вернулась в гостиную, где Гарри сканировал палочкой Драко.       – Никаких следящих или темных чар, – вынес он свой вердикт, но палочку не убрал. – Думаю стоит проверить его рассказ. Легилименс!       Входить в разум спящего волшебника было задачей не из легких, но Грейнджер уже много лет не сомневалась в способностях своего друга. Должность главы аврората он получил отнюдь не за красивые глаза или знаменитый шрам. Гарри действительно пришлось пройти нелегкий путь, на котором он не раз обращался за помощью к Гермионе, чему она была только рада, ведь учился он гораздо прилежнее, чем в школе.       – Он не соврал, – опустив палочку и удивленно глядя на Малфоя, произнес Гарри. – В его воспоминаниях пусто. Он помнит только как очнулся в переулке и пошел в парк, где и нашел тебя. Все остальное… Его просто нет.       – Как это возможно? – ахнула Гермиона.       – Не знаю, – покачал головой аврор. – Я такого еще не встречал. После частичного «Обливиэйта» воспоминания как будто подмазаны, а после полного он не должен помнить совсем ничего, в плане, даже как выглядит дом или что такое ложка….       – А он помнит? – спросила Гермиона.       – Не знаю, – нахмурился Поттер, – но судя по его поведению он не совсем утратил ясность ума.       – Что с этим делать? – произнесла Грейнджер опускаясь в полукруглое кресло рядом с диваном и складывая руки на коленях.       – Жди, пока он проснется, – указал на Драко палочкой Гарри. – Не спускай с него глаз. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Мне нужно вызвать его семью и найти специалиста по повреждениям памяти. Я не могу взять его с собой в министерство, мы даже не знаем помнит ли он, что является волшебником. Я пришлю дежурного аврора, чтобы помог тебе.       – Не нужно, – встрепенулась Гермиона, все это время смотревшая на неподвижного Малфоя. – Я справлюсь. У него даже нет при себе палочки.       Поттер нахмурился, но кивнул.       – Постараюсь решить это как можно скорее, – сказал он, прежде чем бросить порох себе под ноги и исчезнуть.       Гермиона откинулась в кресле и облегченно выдохнула. Ей всегда становилось легче, когда у нее появлялся четкий план, будь то рабочий день или избавление собственного дивана от бывшего Пожирателя смерти. Она снова скосила взгляд на Малфоя, пытаясь оценить всю плачевность его положения. Если бы он случайно не очнулся недалеко от того парка, куда она приходит практически каждую субботу, нашли бы его вообще? Даже магглорожденные волшебники редко оказываются за пределами магического Лондона. Сколько из них могли узнать в потрепанном бездомном Драко Малфоя? Сколько бы согласились помочь, а не отвернули носы? Конечно, род Малфоев понемногу вернул себе положение в волшебном мире, но многие до сих пор относились к ним с опаской и осторожностью, особенно те, кто подвергся репрессиям в год войны.       Какого это вообще лишиться памяти и не помнить всего? Гермиона сразу провела параллель с лишившимся рассудка от собственного отраженного заклятия Локонсом, а уж его участь была крайне незавидна. Возможно, он до сих пор лежит в Мунго и пытается втюхать каждому прохожему фотографию со своим автографом. Ведь его даже никто не навещает. Такой участи она не пожелала бы даже врагу, кем, собственно, Драко Малфой и являлся в ее глазах.       С другой стороны, у Малфоя есть семья, которая о нем позаботится и не оставит одного, какими бы ни были последствия. Но что с ним произошло? Кто лишил его памяти? Было ли это заклинание или травма? Может защитная реакция мозга на ужасное событие? Версий было много, а доказательств – ноль.       Гермиона поднялась с кресла, чтобы пройти к книжному шкафу, который занимал всю стену между окном и дверью в коридор. Она выбрала несколько книг, рассказывающих все о заклинаниях памяти. Грейнджер сохранила их с тех пор, как пыталась вернуть родителям воспоминания о ней, и, слава Мерлину, ей это удалось!       Она левитировала стопку на небольшой круглый столик, ровно таких размеров, чтобы туда пометилась книга и чашка с чаем и снова уселась в кресло, ожидая появления Гарри или пробуждения Малфоя, смотря, что произойдет быстрее.