Шелушение страниц

Горячие капли пота стекали по коже. Кислорода в лёгких не хватало, казалось, он задыхался. Что-то противно тянущиеся разъедало его изнутри. Не в силах совладать с этим ощущением, он отчаянно сжимал мягкое покрывало. Что-то страшное ходила за ним по пятам. Везде темно. Лишь видны руки, тянущие и таскающие что-то. Он работал, таская странные формы. Людей не было, но ощущения присутствия не покидало его. Он знал, что если что-то пойдет не так, ему конец. Он точно знал это как неоспоримый факт. И сейчас, когда что-то пошло не так, мучительное ожидание чего-то страшного не покидало его. Оно вспыхнуло как спичка, ярко блеснув во тьме, и так же исчезло, оставив после себя лишь остатки мерзости и чувства, что кто-то идёт. Кто-то догоняет. — Ах! — Мин Су выдернул от о сна, со стоном. Резко сжав пижаму в районе груди, он тяжело дышал. Кошмар приснившийся только что, бесследно исчез из памяти. Он не помнил все детали, лишь чувство страха. Он просыпался в холодном поту вот уже последние несколько месяцев. Дрожащими руками Мин Су коснулся своего лба. Пульсирующая боль разрядом кололо его мозговые клетки. Почувствовав влагу на лбу, Мин Су вытрал его рукавом шелковой пижамы. Он оглядел полупустую спальню, так разильно отличающуюся от собственной. Почувствовав недоумение, Мин Су слегка зажмурил глаза, пытаясь привыкнуть к темному освещения, царившей в комнате. Когда глаза привыкли к темноте, и он узнал очертания предметов, Мин Су не узнал свою комнату. Туалетный столик, зеркало, просторная двухспальная кровать и большое окно с правой стороны. Неуклюже став с постели, Мин Су направился к окну, от пола до потолка. С той стороны был балкон с разными растениями в горшках. Выйдя на свежий воздух, Мин Су прикрыл глаза. — Что за чертовщина? — хрипло прошептал Мин Су, оглядывая открывшийся перед ним вид. За окном царила ночь, но город все ещё не спал а скорее зажил новыми красками. Из балкона был отличный вид на большие небоскребы. Огромное ночное небо рассыпанные звёздами был единственной знакомой вещью. Сердце бушевало, но в лице застыла безмятежность.