Мафиози

      POV Нами       Дом. Мне нужно было просто дойти до дома.       Вечерний город расплывался перед глазами. Валерьянка, которой меня щедро опоила Робин, не принесла покоя — она лишь накрыла разум липким, ватным туманом, сквозь который страх пробивался еще отчетливее. Ноги казались чужими, а каждый шорох за спиной заставлял сердце испуганно спотыкаться.       «Заснуть. Просто заснуть и забыть этот смех. Эту кровь. Белую сталь», — твердила я себе, как молитву, поднимаясь по лестнице.       Я была свидетелем. Обычная студентка, которая просто хотела знать прогноз погоды, увидела то, за что в этом городе стирают в порошок. Стоило ли пойти в полицию? Нет. Я кожей чувствовала: те люди в переулке — они выше закона. Парень в соломенной шляпе… его голос до сих пор вибрировал у меня в костях. Красивый, чистый голос, за которым скрывалась бездна.       Ключи никак не хотели попадать в замок. Пальцы дрожали, металл противно лязгал. Наконец — щелчок.       Я зашла, заперла дверь на все замки и прислонилась к ней лбом. Дома пахло старыми книгами и моим парфюмом. Моя крепость. Мое спасение.       С трудом наклонившись, чтобы скинуть туфли, я почувствовала, как мир опасно качнулся. Черт бы побрал Робин с её успокоительным. Но когда я выпрямилась, чтобы пройти в комнату, остатки сонливости смыло ледяной волной.       Воздух в квартире изменился. Он стал тяжелым, наэлектризованным, будто перед ударом молнии.       — Ну, здравствуй, Нами.       Этот голос.       Я застыла. Время остановилось. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, я подняла взгляд.       На моем диване, по-хозяйски закинув ноги на столик, сидел он. Тот самый парень. В сумерках комнаты его улыбка казалась белым шрамом на лице. Он выглядел расслабленным, почти уютным, и от этого несоответствия мне захотелось кричать.       Сумка соскользнула с моего плеча, глухо ударившись об пол. Я не могла пошевелиться.       За спиной послышались тихие, мерные шаги. Я обернулась. В дверном проеме кухни, прислонившись к косяку, стоял мечник. Зеленые волосы, три клинка на поясе и взгляд, в котором не было ни капли сочувствия — только холодная готовность убивать.       — Что вы здесь делаете? — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё осыпалось пеплом.       — Тебя ждем. Разве не ясно? — он наклонил голову набок, копируя мою интонацию с пугающей точностью.       — Зачем?       Его взгляд медленно, неспешно прошелся по мне — от растрепанных рыжих волос до дрожащих коленей. Это не был взгляд влюбленного парня. Это был взгляд коллекционера, оценивающего редкую, но непослушную вещь.       — Затем, что ты сегодня повела себя очень нехорошо, — мягко произнес он. — Невежливо подглядывать за чужими делами, Нами.       — Я ничего вам не сделала. Я просто… проходила мимо.       — Подглядывала, — повторил он, и в его голосе проскользнула капризная, почти детская обида.       Эта мимолетная слабость в его лице дала мне ложную надежду. Когда он внезапно оказался рядом — я даже не заметила движения — и толкнул меня на диван, наваливаясь сверху тяжелым, горячим телом, мой разум взорвался.       — Если уж тебе было так интересно в переулке, могла бы остаться подольше, — прошептал он мне в самые губы. От него пахло озоном, дорогим табаком и опасностью.       — Слезь с меня! — закричала я, теряя остатки самообладания.       Я не думала о последствиях. Только о том, что его руки, пахнущие чужой кровью, касаются моей кожи. Собрав все силы, я резко вскинулась и наотмашь ударила его по лицу. Звук пощечины в тишине квартиры был подобен выстрелу.       Я успела вскочить, собираясь бежать к двери, но железная хватка за запястье швырнула меня обратно.       — Ты… посмела ударить меня?       Голос Луффи изменился. Из него исчезла вся веселость. Теперь это был рокот надвигающегося шторма. Его аура в одно мгновение заполнила всё пространство, вытесняя кислород.       Он поднялся. Его глаза, скрытые тенью полей шляпы, горели темным, первобытным огнем. В этом мире никто не смел касаться Дона без его воли. Никто.       — Босс, ты в порядке? — Санджи сделал шаг из тени, его рука инстинктивно потянулась к зажигалке.       Луффи не ответил. Он смотрел только на меня. На моей щеке еще горел жар от его кожи, но его ответный ход был неизбежен.       — Думаю, будет честно, — он снова улыбнулся, но на этот раз от его улыбки у меня перехватило дыхание, — если и я тебя ударю.       Я не успела даже закрыться.       Удар был коротким, профессиональным и сокрушительным. Вспышка боли, вкус соли во рту и бесконечная, милосердная темнота, поглотившая мир.       POV Луффи       Этот день начинался скучно, а закончился… интересно.       Квартира девчонки была крошечной, но в ней ощущался порядок, который я так ненавидел. Пока мы ждали, Зоро нашел альбом с фотографиями. Я листал его, разглядывая снимки. Робин и Нами. Они выглядели счастливыми. Робин улыбалась — по-настоящему, а не той вежливой маской, которую она носила в «Семье». Это раздражало. Значит, у моего информатора была жизнь, о которой я не знал.       Когда дверь наконец открылась, я почувствовал её страх еще до того, как она вошла в комнату. Она была вымотана, напугана и пахла каким-то аптечным сорняком.       Её лицо, когда она увидела меня на своем диване, стоило каждой минуты ожидания. Чистый, незамутненный ужас.       Но она оказалась смелее, чем я думал. У неё были зубы.       Когда её ладонь обожгла мою щеку, в комнате стало так тихо, что было слышно, как тлеет сигарета Санджи. Мои люди замерли. Они знали: я могу простить ошибку, но я не прощаю дерзость.       Я ударил её не из мести. А чтобы обозначить границы. С этого момента её жизнь, её тело и её страх принадлежали мне.       — Мы уходим, — бросил я, глядя на её обмякшее тело на полу. — Заберите её.       Санджи молча подхватил её на руки, бережно, будто она была из хрусталя. Зоро лишь хмыкнул, убирая альбом на место.       Мы вышли в ночь. Квартира осталась пустой, с распахнутой дверью и забытыми ключами в замке.       А в это время на другом конце города Нико Робин быстро бросала вещи в сумку. Она не надеялась на чудо. Она знала своего Босса слишком хорошо. Она ехала в особняк, понимая, что сегодня её жизнь изменилась навсегда. И жизнь Нами — тоже.