Жить 2

*** Олеся проснулась и заплакала, Оля подошла к дочке, которая подносила указательный пальчик ко рту и строила глазки. – Котёнок, ты голодная? Мама что-нибудь придумает, подождёшь? – она поправила смявшиеся локоны, взяла дочурку на руки и направилась в комнату отдыха. Персонал изумлённо смотрел на начальницу. – Сейчас что-нибудь найдём. Так, это ты есть не будешь, это тоже не подходит. – Арефьева вздохнула. – Ну, что мне тебя конфетами кормить? В комнату отдыха зашёл Ломагин и обратил внимание на маленькую девочку. – Ого, кто к нам пришёл! Какая ты большая! – Олеся пристально смотрела на незнакомого мужчину,. – Оль, я ж говорил, что у вас надёжное предприятие получится. Вы чего тут? – Да, мы голодные. А тут только бутерброды и конфеты. – Мне Вера суп с собой дала, вермишелевый, Леська, ты такое ешь? – А ты, дядь Вов? – Оль, ты серьёзно? Подогрев суп, Оля кормила Олесю. По-видимому, девчонка сильно проголодалась и уплетала суп за обе щёки. – Наелась? – ласково спросила Оля, вытирая ротик дочки салфеткой. – Иди побегай немножко. Спасибо, дядь Вов. Олеся бегала от стены до стены, изредка останавливаясь, пыталась дотянуться до стола. – Леся, смотри, что у меня есть. – мягко сказал Ломагин, показывая малышке фонендоскоп. – Это такая трубочка, чтобы слушать сердечко, хочешь? – Малышка одобрительно кивнула. Владимир Юрьевич помог ей надеть прибор и приложил мембрану к грудной клетке. Олеся затаённо слушала сердцебиение. – Оль, ей нравится. Смотри, как сосредоточено слушает, подрастает смена-то. – бодро сказал Ломагин. – Куда угодно, только не в мед. – открестилась Ольга. – Э-э-э, не надо это облизывать! – Арефьева подбежала к дочке, сняла с неё фонендоскоп, и та обиженно зарыдала. – Господи, как пережить этот день? – риторически спросила Оля. Леся легла на пол и рассматривала потолок. – Бригада Ломагина, вызов. – послышалось из КПК. – Всё, я пошёл. Леська, будь умничкой. – Ольга облегчённо вздохнула, продолжая смотреть на дочку. – Доченька, вставай, – Оля протянула малышке руку, – маме работать нужно. – Иии! – протестовала Леся. Паша вальяжно прошёл в помещение и застал изумительную картину. – Опаньки, и чего мы разлеглись? Загораем, дочь? – ласково спросил Паша, присаживаясь на корточки. Олеся встала и прижалась к отцу, едва касаясь пальчиками колючей щетины. Паша достал перчатку и надул её, завязав узлом. – Ух, ты, что у папы есть, нравится? Леся отбирала странный по виду и форме шарик и смеялась. Рыков посмотрел на время и сочувственно посмотрел на супругу, которая разве что волосы на себе не рвала: до конца рабочего дня ещё четыре часа. – Оля, может, мы домой? – Ты издеваешься? – раздражённо, но очень тихо, чтобы не напугать дочь говорила она. – У меня и так врачей не хватает, а ты хочешь, чтобы я тебя с линии сняла? – Оль, – Павел смотрел на Ольгу щенячими глазками, – наше чудо тебе работать не даст, может, мы домой по-тихому свалим? Ну, хочешь, выйти из зарплаты. – Ладно-ладно, не бузи. – Оля поцеловала дочурку в щёчку. – В кабинет пойдёмте, вещи там. Когда Рыковы были готовы, Оля вызвала такси и принялась работать. – Пока-пока! Буду поздно, не скучайте, если что, ложитесь без меня. *** Домой Ольга приехала очень поздно, в десять вечера, Олеся уже спала и видела двадцатый сон. – Устала? – с заботой спросил Паша, помогая Ольге раздеться. – Да так. – вяло ответила Оля и пошла мыть руки. – У нас на ужин что-то ещё осталось? – Осталось, курочка с рисом, проходи. Непринуждённая беседа продолжалась, тусклый фонарный свет проникал в кухню. – Паш, может, мы рано её отдали в садик? – Оль, – мягко сказал Паша, положив руку на её ладонь, – адаптация у человека, нормально всё будет. Поплачет и перестанет. – А если не перестанет? – Арефьева, все перестают, и Олеся не исключение. – А я не все. – Павел недоумённо посмотрел на жену. – Что ты так смотришь? Я три месяца в яслях орала, меня оттуда забирали со словами: "у вас не детсадовский ребёнок". – В это верю, Ольга Кирилловна. Охотно верю. Что ты предлагаешь? – Не знаю. Ты бы слышал, как она вопила, Паш. У нас речи нет, вот как её там поймут? – Вот как раз потому что её там не поймут, речь и появится. Давай завтра маму попросим её забрать, если будет так же, как сегодня. – Рыков, времени десять вечера, может, она спит давно? – Она не Олеся, Оль. Сто процентов сидит на работе. – Ладно, звони. – отмахнулась Оля.