Чёрный Лотос

Джэхён сидел на привычном водительском сиденье ниссана, откинув голову на подголовник, и всматривался в ночную пустынную дорогу. Через опущенное окно в салон порывами залетал ветер, приносящий с собой запах чуть влажной листвы и земли. Вокруг негромко шелестел лес, ещё зелёный, но уже кое-где одетый в золотистый цвет. Бледная луна светила с неба жемчужно-белым светом. Ночная прохлада забралась под отворот кожаной, бронзового оттенка куртки, и Джэхён повёл плечами, положил руки на руль. Неужели он всё-таки не придёт? Стоило ему так подумать, как в то же мгновение впереди блеснули фары, чёрная тойота возникла на дороге, и, мягко шурша колёсами, плавно притормозила напротив. Джэхён несколько мгновений просто смотрел на неё и на водителя, виднеющегося за лобовым стеклом. Все эти дни Тэён никак не шёл у него из головы, в мыслях то и дело возникал то его уверенный блестящий взгляд и фигура в гоночном костюме, то раскрасневшееся лицо, подёрнутое дымкой боли, и жалобный голос, умоляющий его помочь ему. Даже во сне этот голос вперемешку с частым дыханием, жаром и вишнёвым, с оттенком зелёного чая, запахом не покидал его, от чего он просыпался разбитым и проклинал тот день, в который он отправился в лабораторию после тренировки. И какого чёрта он оказался там именно в тот момент, когда Тэён в силу своей рассеянности не принял блокаторы?! Ведь он мог пойти в лабораторию и в другой день, сроки сдачи не горели, но… приспичило же ему сделать всё заранее как примерному студенту, от чего он оказался втянутым во всё это на свою голову, и теперь три ночи подряд видел во сне гибкую фигуру и подёрнутые поволокой тёмные большие глаза. И почти все эти сны были далеко не невинными… он крепко сжал руль и стукнул по нему ладонью. — Айщ, бесит, — процедил он сквозь зубы. Вчера по окончанию очередной тренировки по баскетболу, у входа к душевым он встретил омегу, который робко признался, что он безгранично восхищается капитаном и всей душой болеет за команду. Он был таким милым, взволнованно и пылко произнося всё это, на симпатичном лице играл смущённый румянец, а в глазах сверкала неприкрытая влюблённость. Он пах лавандой. Джэхён не хотел больше сдерживаться, поэтому притянул взволнованного паренька к себе и накрыл его губы своими. Тот затрепетал, но не оттолкнул альфу, целуясь весьма неплохо. Джэхён запустил пальцы в чёрные короткие волосы и затащил не сопротивляющегося омегу в раздевалку, где никого не было — команда уже разошлась, только капитан, как обычно, уходил последним. Вспоминая вчерашнее, Джэхён со вздохом подумал, что едва помнит черты лица парнишки, а имя… как же его звали? Киджун, Ренджун? Он не мог вспомнить. Как не мог толком вспомнить и аромата лаванды, лишь воспоминания о вишнёвом запахе неустанно крутились в сознании. Он мечтал забыть его, вот и накинулся на того парня, который в тайне мечтал, чтобы самый популярный альфа универа обратил на него внимание. «Прости, но я даже не помню твоего имени», подумал Чон слегка виновато, искренне надеясь, что не разбил сердце омежки. Несмотря на свою популярность и кучи влюблённых в него омег, он не был ловеласом и не крутил многочисленные романы, лишь изредка выбирая себе приглянувшегося омегу, с которым они встречались очень недолго и расставались без сожалений с обеих сторон. Серьёзные отношения не сильно интересовали его, он вполне довольствовался кратковременными встречами для удовлетворения потребностей, и тех омег, с которыми он встречался, это тоже устраивало. Наверно, потом они хвастались друзьям, что попали в число избранных, кого выбрал сам Чон самый-сексуальный-альфа-универа Джэхён и в красках описывали, какой он в постели. Юта не раз намекал ему, что стоило бы всерьёз заняться поиском того самого, своего истинного, но на это Джэхён лишь пожимал плечами, отвечая, что сейчас у него на уме лишь гонки, баскетбол и учёба, и вообще ему всего лишь 22 года, всё ещё впереди. Джэхён наконец открыл дверцу автомобиля и вылез, думая о том, что попытка забыться с помощью юного лавандового омеги (с какого он вообще был курса? Кажется, Чон даже не спросил об этом) не увенчалась успехом, и образ Ли Тэёна и его вишнёвый запах преследует его неустанно, накрепко поселившись в сознании. Тэён тоже вылез из машины и теперь стоял перед её капотом, скрестив руки на груди. На нём была наглухо застёгнутая чёрная тонкая кожанка и привычные джинсы, а мягкие волосы светлели жемчужно-белым пятном на фоне чёрной ночи и такой же чёрной тойоты. — Ты наверно ждал, что я не приду, — это был не вопрос, а утверждение. — Если не хочешь унижаться до того, чтобы соревноваться с омегой, можем даже не начинать и сейчас же разъехаться по домам. Будем считать, что ты выиграл. Джэхён слегка остолбенел от этих слов. — Нет, я знал, что ты придёшь, хён. Ты же обещал. Мне кажется, Чёрный Лотос не из тех, кто нарушает своё слово, — твёрдо произнёс он. — Я вызвал тебя на эту гонку и у меня нет причин отменять её. Лицо Тэёна оставалось бесстрастным. Он кивнул и собирался уже было сесть за руль, вцепившись пальцами в ручку дверцы, но его остановил вопрос альфы: — Ты хорошо себя чувствуешь, всё в порядке? Ли поднял взгляд на внимательно смотрящего на него Джэхёна. — Лекарства хорошо действуют, к тому же уже прошло достаточно времени, — невозмутимо ответил он. И добавил, слегка изогнув губы, готовые дрогнуть в усмешке: — Я полностью готов состязаться с тобой, Ястреб. «И победить? А он по-прежнему так уверен в себе», подумал Джэхён и какое-то странное чувство защекотало в груди. Он ощутил прилив уважения к своему противнику, но, сев обратно за руль и заводя мотор, почувствовал, как желание непременно победить начинает тянуть под рёбрами, покалывать в кончиках пальцев. Он вырулил чуть вперёд, становясь вровень с машиной Тэёна, чуть ли не прикасаясь гладким, без единой царапины, боком к чернильно-чёрному боку тойоты. Впереди тянулось заасфальтированное шоссе, освещённое лишь тусклым светом луны да загоревшимися фарами обоих автомобилей, с двух сторон окружённое безмолвными деревьями. Гонщикам предстояло проехать 20 км и пересечь условную финишную черту возле поваленного дерева. Нервы Джэхёна натянулись как тетива, пульс стучал в ушах, ладони под тканью перчаток вспотели. Он надел шлем, краем глаза замечая, как Тэён проделал то же самое. Они одновременно повернулись друг к другу, выбрасывая палец один за другим, отсчитывая секунды до старта. Когда кулак был полностью разогнут, оба отвернулись к дороге и с поразительной синхронностью нажали на педаль газа. Зарычали двигатели, взвигнули колёса, и ниссан с тойотой понеслись по пустынному шоссе. Джэхён до крови закусил губу, с напряжением всматриваясь в дорогу впереди. Свет фар разрезал тёмный покров ночи. Тэён шёл вровень с ним, лишь временами отставая на полкорпуса, однако через пару секунд снова занимая прежнюю позицию точь-в-точь возле ниссана. «Надо лишь немного поднажать на финише, я смогу выиграть на этот раз», решительно подумал альфа, стискивая челюсти так сильно, что они начали ныть. «Давай, милая, поднажми чуток, ты можешь». Машина словно услышала его просьбу и ответила ему уверенным рёвом мотора, почти на две трети обгоняя тойоту. Скорость свистела в ушах, лилась по венам, стучала в каждом биении сердца. Лес за окном слился в сплошную тёмную, неразборчивую полосу. «Ну что, Чёрный Лотос, без зрительских оваций и поддержки ты не так и хорош?» хмыкнул Джэхён, неосознанно терзая зубами нижнюю губу и вжимая педаль в пол. «Всё же ты омега, а гонки — хобби для альф…» Однако «всего лишь омеге» удавалось уже целых два раза победить альфу, да и не просто какого-то, а самого настоящего короля уличных гонок Ястреба… «Может я слишком предвзято отношусь к нему и мыслю стереотипно?» вдруг подумал Джэхён, но тем не менее эта неожиданная мысль не помешала ему не сбавить скорости и по-прежнему быть предельно внимательным на дороге. Тэён без усилий поравнялся с ним, казалось, чёрная красавица тойота вот-вот обгонит его. Счёт пошёл на секунды. Впереди уже замаячил огромный ствол поваленного вдоль дороги дерева. — Ну же, я должен выиграть, — процедил сквозь зубы Джэхён, вдавливая ногой педаль газа уже до упора. Вцепившиеся в руль пальцы почти свело. «Неужели мы пересечём финиш одновременно, бок о бок?» промелькнуло в голове у Чона. Но внезапно тойота резко отстала, теряясь сзади, и серебристый ниссан, отблёскивая покрышками в мягком лунном свете, первым прорвал воображаемую финишную ленту. Джэхён ударил по тормозам, и машина плавно затормозила. Он откинул голову, выдохнул и быстро снял шлем. Он победил. Пришёл первым. Как и мечтал. Но что-то было не так. Ведь Ли шёл с ним бок о бок весь последний отрезок пути, почему так резко отстал, когда до долгожданного финала оставались считанные секунды? Он вышел из машины, хлопнув дверцей, и зашагал к остановившейся в паре метров от него тойоте. Тэён вылез из машины, на ходу снимая шлем. Его волосы переливались жемчугом в загадочном лунном сиянии. А лицо было как всегда спокойно. Он мягко улыбнулся, положил шлем на капот и шагнул вперёд по направлению к альфе, стянул перчатку и протянул руку: — Поздравляю, в нашей гонке один на один ты пришёл первым. Наверно, сейчас тебе не хватает шумных аплодисментов и восторженных криков с трибун. Джэхён стиснул кулаки и вглядываясь в лицо напротив, спросил негромко: — Зачем ты это сделал? — Сделал что? — Поддался мне. Уступил мне победу. Ты ведь мог победить. Мы шли вровень. У тебя была прекрасная возможность обогнать меня. Тэён повёл плечами, опуская руку, которую альфа так и не пожал. — Ты ведь так хотел победить. — И что?! Я хотел честной гонки! — внезапно взорвался Джэхён. Он не чувствовал вкуса победы, не чувствовал головокружительной радости, не испытывал приятных чувств и чувства гордости за себя, как обычно, когда приходил первым. Он подошёл к Тэёну почти вплотную, прижимая слегка попятившегося юношу к капоту тойоты: — Я хотел победить в честной борьбе. Каким бы самоуверенным придурком ты меня не считал, я уважаю соперника и всегда играю по правилам. Сердце бешено колотилось в груди. Он с раздражением подумал о том, что, стоя рядом с омегой, не чувствует сладкого вишнёвого запаха, не ощущает едва уловимых ноток зелёного чая, даже изо всех сил принюхиваясь, вдыхая жадно, должно быть, блокаторы исправно делают свою работу. От этого осознания в нём бессильно закипала злость. Сдержанное лицо Тэёна бесило ещё больше. Почему он так спокоен?! — Прости. Но что бы было, выиграй я у тебя снова? Как бы ты отреагировал? Назначил бы мне следующий поединок? Смотрел бы свысока или может, наорал бы на меня? Нашёл бы способ отомстить мне в универе? Чтобы ты тогда сдела… — Я бы не опустился до мести, ты думаешь обо мне хуже, чем я есть, — с горечью произнёс Джэхён, внезапно почти толкая Тэёна на капот и ставя руки по обе стороны от омеги. Тэён такого явно совсем не ожидал, его глаза распахнулись, а губы слегка сжались. Его лицо, с которого наконец исчезла маска невозмутимости, было так близко, в больших, с проблесками растерянности и чего-то более глубокого, тёмно-карих глазах отражалась луна. Правая рука Джэхёна оказалась на его талии, слегка сжала бок, а губы инстинктивно прижались к губам напротив, жадно поддевая нижнюю губу, засасывая отчаянно и слегка грубовато. Тэён прерывисто выдохнул, через мгновение позволяя сжатым губам разомкнуться. Они у него такие нежные, словно мякоть вишни, такие податливые, так быстро раскрывшиеся под напором альфы. Вишня… он ощущал её едва заметный вкус, со странным удовольствием радуясь тому, что никакие подавители не могут стереть этот естественный запах и вкус омеги. Он почувствовал, как крепкие узкие ладони Тэёна легли ему на плечи, заскользили к груди и наконец мягко, решительно оттолкнули. Ли слегка отпрянул назад, облизывая губы, его дыхание участилось, и даже при тусклом ночном освещении можно было заметить слабый розовый румянец на щеках. Голова Джэхёна кружилась, а сердце было готово выпрыгнуть прямо сквозь грудную клетку. Он упорно не мог вспомнить, чтобы от простого поцелуя с его бывшими омегами у него бы вот так сносило голову. Чёрт, что он вообще творит?! Что происходит? Почему прямо сейчас он мечтает только о том, как бы снова впиться поцелуем в эти трепетные, мягкие как шёлк губы? Неужели… Чёрный Лотос его истинный? Он прикрыл глаза, выравнивая дыхание. — Ты не веришь в то, что омеги могут победить альф в гонках. Что омега может победить в гонках тебя. Поэтому я так поступил. Потому что какой смысл мне что-то тебе доказывать? — прошептал Тэён, опуская длинные дрожащие ресницы. — Мне приходилось скрывать свою сущность, чтобы альфы на меня смотрели как на равного… иначе бы у меня просто не было шанса участвовать в автогонках. Я с самого детства люблю машины, люблю скорость, но принято считать, что это занятие для альф… а я посмел родиться омегой и мечтать однажды услышать шум оваций, когда я первым пересеку финишную черту. Его голос звучал ровно, с напускным спокойствием, но Джэхён явственно чувствовал волнение, скользящее в его тоне, исходящее от него еле ощутимыми волнами. Ради своей мечты Тэёну пришлось подавлять свою природу, скрывая свой вторичный пол и регулярно принимая таблетки. Что-то странно и горячо защекотало в области сердца Чона. — Теперь ты расскажешь всем и меня дисквалифицируют, так ведь? Что ж, ты вполне можешь так поступить, — парень попытался увернуться и наконец слезть с капота машины, однако Джэхён не позволил ему, крепко хватая за предплечье. — Ты снова думаешь обо мне хуже, чем я есть на самом деле, — тихо произнёс он. — Забыл, что это именно я прогнал тех альф, которые, словно кучка голодных стервятников, хотели поиметь тебя?.. Тэён вспыхнул, опуская взгляд и снова попытался вырваться. — Это я отнёс тебя в общагу, потому что ты едва не выключился от боли, мучимый спазмами и лихорадкой. Я… мог бы воспользоваться твоим состоянием и удовлетворить себя, но я знал, что не поступлю так. Что не стал бы делать это без твоего согласия. Настоящего согласия, а не согласия, данного в затуманенном гормонами и инстинктами полубреду. Он медленно поднёс палец к щеке Тэёна и провёл им по раскрасневшейся коже. Такая мягкая, будто бархат или покрытая пушком кожура персика. Так приятно касаться её, хочется делать это снова и снова. Но он лишь опустил руку и добавил: — Я не скажу никому, что ты омега. На самом деле… я такой дурак, что не мог допустить и мысли, что омега может так круто ездить. И да, то, что ты омега… не меняет того факта, что ты самый крутой гонщик, которого я когда-либо встречал. Он замолчал, наконец отпуская предплечье Тэёна — такое одновременно мускулистое и по-омежьи тонкое. — Мне не следовало назначать эту глупую гонку. Я хотел потешить своё эго, я был так уязвлён, что какой-то выскочка-провинциал посмел обойти меня… я вёл себя как мудак. И когда я узнал, что ты ещё и омега… я почувствовал ещё больший азарт, мне ещё больше захотелось утереть тебе нос и прийти первым. Тэён не предпринимал попыток слезть с капота, хоть альфа больше не сжимал сильными пальцами его предплечье. Он тихо усмехнулся и покачал головой: — Просто ты не привык проигрывать, твёрдо уверенный в своей непревзойдённости. Могу понять, что проиграть два раза подряд было вовсе несладко. И… ещё кое-что. Кажется, я так и не сказал тебе спасибо за то, что защитил от тех альф и не бросил там одного. Спасибо, Джэхёни. От звука собственного имени, да ещё и произнесённого в ласкательной форме, вдоль позвоночника вдруг побежали мурашки. Он резко втянул носом воздух, внезапно улавливая запах вишни с зелёным чаем. — Действие блокаторов заканчивается. Но не волнуйся, течка уже завершилась, так что я не буду тут перед тобой снова сгибаться пополам и хныкать… — заметил Тэён, на чьих губах играла слабая тень улыбки. Он выглядел весьма расслабленным и больше не пытался вырваться из захвата — Джэхён по-прежнему держал руки по обе стороны от стройного тела, сидящего на капоте. — Уже поздно, думаю нам пора ехать по домам. И к тому же, становится холодно. Джэхён, в свою очередь, вовсе не чувствовал холода, с наслаждением вдыхая примешивающийся к запаху осеннего леса вишнёвый запах. — И всё равно тебе не следовало мне уступать. Я не чувствую радости от такой победы, — упрямо произнёс альфа и медленно наклонился ближе. — Ты хочешь сделать это снова? — Да. — Я имел в виду, снова устроить заезд. На этот раз я не поддамся. — А я имел в виду совсем не заезд. Он накрыл приоткрытые губы своими и притянул омегу к себе, скользя рукой по спине, обтянутой кожанкой. Тэён ответил на поцелуй с такой готовностью, что Джэхён едва удержался от стона, который чуть было не сорвался с его губ. Тёплые вишнёвые губы так и манили целовать их до самого рассвета. — Ты больше не сердишься на меня? — пробормотал Тэён, отрываясь от горячих, умелых губ младшего. — За что? — За то, что я просто вышел из игры почти у самого финиша, уступив первенство тебе. Мне ведь не стоило поддаваться, верно? Ты… теперь меньше уважаешь меня? Он отполз чуть дальше, забираясь на капот с ногами, едва ли не облокачиваясь о лобовое стекло. Его глаза задумчиво сверкали, будто маленькие светлячки, озаряющие своим светом непроглядную пелену ночи. — Что ты такое говоришь, хён? — выдохнул Джэхён, осторожно укладывая руки на колени омеги, касаясь почти невесомо, словно боясь спугнуть его. — Мне кажется, ты поступил правильно. Надо же было сбить спесь с такого напыщенного петуха, как я. И у тебя это получилось. Тэён коротко засмеялся, и этот чистый смех, похожий на журчание ручья, так ласкал слух. Он повёл плечами и обхватил себя руками. — Тебе холодно, давай сядем в машину, — быстро предложил Джэхён, всё ещё не отнимая рук с острых коленок, обтянутых тканью слегка потёртых джинсов и отмечая, что Тэён не против. — Всё в порядке. Знаешь, а сидеть вот так посреди пустынной дороги, по которой почти не ездят машины даже днём, под ночным затянутым облаками небом, на котором видна только луна, это здорово. Так что может идея с гонкой один на один была вовсе не так уж плоха. — Я бы сказал, это была самая лучшая идея, которая когда-либо возникала у меня в голове, — усмехнулся Джэхён. Сидящий на капоте машины прямо перед ним парень с волосами, отливающими лунным светом и завораживающими глубокими глазами-омутами вытеснил из головы всё остальное. Ему вдруг перестала казаться такой уж важной желанная победа над Чёрным Лотосом — гораздо важнее было то, что омега перед ним ёжился от ночной прохлады, хоть и уверял в обратном. — Тогда я дам тебе свою куртку, если ты не хочешь сесть внутрь, — тихо сказал Джэхён, снимая свою бронзово-коричневую куртку и оставаясь в одном свитере. Тэён уже собирался возмутиться, однако младший прервал его тоном, в котором слышались чуть дразнящие и вместе с тем стальные нотки: — Альфам холод ни по чём. А твой организм, должно быть, ослаб из-за постоянного приёма блокаторов. Я не хочу, чтобы ты заболел. Не спорь. Он накинул куртку на плечи Тэёна — вообще-то они были довольно широкими и сильными, но сейчас он выглядел особенно хрупким. «Нелегко ему было притворяться альфой, ведь он такой нежный… и вместе с тем, такой сильный,» подумал Джэхён, чувствуя во рту тонкий вкус вишни. — Вот-вот рассветёт, давай посмотрим, как встанет солнце? — вполголоса предложил Тэён. Джэхён забрался на капот рядом с ним, и они сидели молча несколько минут, едва заметно соприкасаясь плечами. — Ты не против, что я залез на твою машину? Она ведь твоя драгоценность, на ней ты победил самого Ястреба, — слегка ухмыльнулся Джэхён. — Не беспокойся об этом. Но ты прав, эта машина действительно дорога мне. Потому что… она досталась мне от человека, который был мне как старший брат. Который научил меня быть тем, кто я есть сейчас — очень даже неплохим гонщиком. Джэхён повернулся к нему, весь обращаясь в слух. — Я не настолько богат, чтобы позволить себе такую машину. Я жил в Кванджу весьма скромно, меня воспитывал дедушка-омега. Он не был в восторге от моего повышенного интереса к автомобилям и гонкам, повторяя, что такое занятие лучше подходит альфам и вообще, это опасно, не стоит и мечтать сесть за руль гоночного автомобиля. Но я ничего не мог поделать с собой и всегда бегал смотреть проводимые на окраине нашего города уличные гонки. И там однажды я познакомился с одним альфой, его звали Кун. Он научил меня хорошо водить, когда я был всего лишь подростком, совсем юным желторотым птенцом. Он же сказал мне, что совсем неважно, что я не альфа, я тоже могу быть крутым гонщиком, если захочу. Он не видел во мне всего лишь слабого омегу, он поверил в меня и стал моим наставником. Он был единственным, кто был в курсе моей сущности, мне приходилось скрывать это, потому что не все альфы думали так же, как Кун. Разумеется, я стал скрывать и от дедушки своё увлечение, которое перестало быть просто тягой и больше не ограничивалось одними лишь зрительскими трибунами. Я закончил школу и поступил в университет, и гонки продолжали быть моим тайным хобби и страстью. Я побеждал несколько раз на местных соревнованиях, конечно, они не были такими масштабными как здесь, в Сеуле, в них участвовало намного меньше участников и конечно, они не были столь престижными. Но я поверил, что могу чего-то достичь, поверил в собственные силы. Он замолчал на пару секунд, бросая взгляд поверх макушек деревьев, где небо уже начинало понемногу светлеть. — Однажды Кун подошёл ко мне, сказав, что хочет серьёзно поговорить. В тот день… он признался, что тяжело болен и больше не может продолжать участвовать в гонках. Это известие было серьёзным ударом для меня. Ведь он, такой талантливый гонщик, чуткий и мудрый альфа, казался мне непобедимым. Однако спустя полгода болезнь одолела его, и он, проиграв ей, покинул этот мир. Я тогда учился на втором курсе. Незадолго до своего ухода он попросил меня забрать его машину, вот эту самую Toyota Supra, сказав, что он хочет, чтобы она была у меня и чтобы именно на ней я смог одержать в будущем много блестящих побед. Мне было так неловко принимать такой подарок, ведь эта машина стоит баснословных денег, но я не мог отказать умирающему наставнику. Он верил в меня как никто. Вот так она оказалась у меня, и я очень дорожу ей. Кто знает, возможно будь у меня другой спорткар, я бы не смог победить Ястреба. — Хён… — тихо прошептал Джэхён, медленно протянул руку и коснулся запястья омеги. — И именно Кун дал мне это прозвище — Чёрный Лотос, — сказал Тэён, по-прежнему не сводя внимательного взгляда с небосвода над верхушками деревьев. — Всё в порядке, Джэхёни. Я благодарен ему за всё, что он сделал для меня, за то, что помог птенчику встать на крыло, и теперь спокойно двигаюсь дальше. — Ты… любил его? — одними губами спросил Джэхён. Небо окрасилось в розовые и золотые утренние оттенки. Джэхён слышал каждый размеренный удар своего сердца в груди. — Только как наставника и поддерживающего, надёжного старшего брата, — незамедлительно ответил Тэён и добавил низким, мягким голосом: — Я впервые кому-то рассказываю о своём прошлом вот так. Джэхён коснулся второй рукой подбородка парня и мягко развернул к себе. Всматриваясь в тёмные глаза, он увидел на самом дне этих прекрасных омутов одиночество и невысказанную надежду и, подавшись вперёд, коснулся губами бархатистой как персик щеки. Блокаторы совсем перестали действовать, и запах вишни с зелёным чаем наполнил лёгкие до краёв. Он почувствовал, как Тэён нащупал его пальцы и слегка сжал их, робко, будто сомневаясь, позволено ли ему. Джэхён сжал их крепче и уверенно переплёл со своими. — Ты чувствуешь то же самое, так ведь? То, что мы… — прошептал он, отрывая губы от щеки и касаясь дыханием уха омеги. — То, что мы истинные? — Тэён поднял на него взгляд, заглядывая ласково в ореховые глаза альфы. — Да. Я знал это с самого начала. В тот день, когда ты подошёл ко мне после моей победы и мы пожали друг другу руки. Я вдохнул твой запах ментола с хвойным привкусом кедра и почувствовал, словно я ждал тебя всю свою жизнь и наконец ты пришёл, ты здесь. Для меня не было и нет запаха приятнее, чем твой. Я… хочу принадлежать только тебе. В животе у Джэхёна что-то перевернулось и он сглотнул, теряясь в глазах напротив, ощущая себя так, словно прямо сейчас его засасывают зыбучие пески посреди пустыни, и больше всего на свете он не хочет из них выбираться. «Мой. Мой омега. Ты только мой», подумал он, ведя пальцем по нежной скуле и прижимая старшего ближе к себе.