Пиро реакции

      Впервые Кэйа предложил это, когда они были ещё юнцами. Использовать пиро способности Дилюка в постели. Потребовались долгие уговоры, и, откровенно говоря, ему и самому было тогда страшно. Страшно каждый раз. Но глядя на то, как неловко краснеет Дилюк, проверяет на кончиках пальцев контроль огня и в двадцатый раз спрашивает, точно ли можно, хотелось только ободряюще улыбаться и через собственное смущение принимать ещё более соблазнительную позу.       Кэйа уже тогда выучил, какие у Дилюка постоянно горячие руки. Первое несмелое касание, окутывающее приятным теплом, первый вздох, ещё даже не удовольствия, а скорее неожиданности. Тихий шёпот Кэйи: «Давай». Он чувствует, как энергия пиро начинает бурлить в ладони Дилюка, когда та зависает в паре сантиметров над его животом. Опускается слишком медленно, неосознанно пытая ожиданием, и вот, наконец, самые кончики пальцев соприкасаются с нежной кожей выше лобка и осторожно ведут вверх. Кэйа вздрагивает, вскидываясь телом и сильнее прижимаясь к ладони, отчего, конечно, начинает обжигать ещё больше.       Дилюк, кажется, пугается и, замерев, смотрит вопросительно, так, что Кэйе приходится тратить ещё пока имеющиеся силы на улыбку: «Все хорошо. Продолжай». Вторая ладонь присоединяется где-то в районе пупка, сжимая крепкие мышцы пресса и оглаживая ребра. Кэйа стонет впервые, когда пальцы одной руки обхватывают сосок. Вторая, намного быстрее, чем раньше, возвращается вниз, но не спешит уделять внимание изнывающему паху, вместо этого выводя замысловатые узоры на бедре.       Во взгляде Дилюка всё ещё читаются отголоски страха, но вместе с тем его поглощает огонь вожделения. Он возбужден, до дрожи, за такое короткое время, что совсем не удивительно для молодого здорового тела. Они вообще оказывались в постели ещё не так много раз, особенно чтобы Дилюку доставалась полностью ведущая роль. Кэйа пытается передать взглядом своё абсолютное доверие настолько, насколько это будет возможно. Он и сам возбуждается слишком быстро и ещё не может понять, делает ли непривычный жар от рук Дилюка лучше или хуже. «Сильнее… Давай сильнее».       Дилюк слушается, ладони его становятся более горячими, кажется, ещё немного, и из-под них хлынет настоящий огонь, а одна из рук всё-таки доходит до нужного места. Проводит ласкающим жестом по яичкам и вверх по нижней части ствола и обхватывает головку, останавливаясь. Жар ощущается в разы сильнее на чувствительной коже интимных органов. Кэйа вскидывается и скулит от этих ощущений, по телу будто разливается чуждый огонь, стремящийся его поглотить. Огонь, опасный и смертоносный, которому всё естество противится и требует бежать, но с другой стороны это — Дилюк. С поведённым возбуждением взглядом, и Кэйа доверяет ему больше, чем себе сейчас. Всегда.       «Ещё…» Ещё горячее, ещё ближе. Ещё быстрее двигается рука Дилюка вдоль члена, растирая выступившую смазку. Совсем немного осталось, чтобы сгореть…       — Слишком горячо, Дилюк! Остановись!       Рука от члена отдергивается моментально, но вторая, на груди, задерживается на секунду дольше. Дилюк смотрит на два маленьких розовых ожога на нежной коже около соска, где только что были его пальцы.       — Боги, Кэйа, прости, прости! Я говорил, что это дурацкая затея!       — Ну что ты, всё в порядке, — Кэйа смеётся, глядя на до невозможности растерянное лицо партнера. — Шрамы от моего братца уж точно поприятнее будет вспоминать, чем от монстров.       Дилюк, не дав опомниться, опускается к его груди и берёт в рот сосок, мягко проводя языком по месту ожогов. Язык этот и влажный рот кажутся сейчас спасительной прохладой, слишком остро контрастирующей с переполнившим его жаром.       — Лучше? — Дилюк поднимает красное от смущения лицо.       Кэйа смотрит, борясь с желанием сказать, что внизу ему тоже не помешает лечение. Из них двоих именно ему нужно преодолевать смущение и выбирать роль искушённого ловеласа.       — Ого, кто бы мог подумать, что ты знаешь такие техники. Повторим как-нибудь?       — Никогда! — Дилюк хмуро сдвигает брови, что смотрится особенно комично в сочетании с пунцово-розовыми скулами. — Это всё твои дурацкие выдумки. Слишком опасно для тебя. Никогда.       «Никогда», — вспоминает Кэйа, рассматривая того, кто годы назад говорил это слово. Дилюк за прошедшее время научился куда увереннее контролировать энергию пиро, которая сейчас волнами перекатывается по кончикам его пальцев. Только Кэйа нуждается в его огне также сильно. Нуждается в нём.       «Никогда» не такое уж категоричное понятие, думает Кэйа, поводя связанными за спиной руками. Узел не слишком крепкий, он точно знает, что Дилюк мог бы завязать надёжнее, если бы действительно хотел препятствовать его движениям. И собственный глаз бога Кэйа может использовать всё также свободно. Но всё-таки это ограничение подсознательно ещё больше давит на нервы и будоражит. Дилюк слишком тянет, даже не притронувшись к нему.       — Помнится, как ты говорил, что не будешь этого повторять, — протягивает Кэйа мурчащим голосом, решая попробовать спровоцировать.       — Хочешь упрекнуть меня во лжи? — мускулистая фигура и лицо, на котором скептически вскинута бровь, наконец появляются перед ним. Однако Дилюк всё ещё не торопится начинать что-то делать, хотя один взгляд между его ног говорит о явной заинтересованности.       — Слишком долго возишься. Я уже начинаю думать, что проще было поймать пиро-слайма, — Кэйа будто бы невзначай шире разводит бёдра и откидывается назад, демонстрируя себя так открыто, как это возможно.       — Просто замолчи уже. Извращенец… — последнее слово Дилюк бросает тише, но провокация срабатывает.       Ощущение смутно знакомое, когда Дилюк наконец прикасается к коже пальцами чуть горячее привычного. С получением крио глаза бога огонь стал чем-то ещё более смертоносным, хотя и являлся отличным подспорьем в битвах. И эта опасность будоражила и привлекала, казалась чем-то настоящим в его фальшивой жизни. Хотя и она была фальшивой — реального вреда ему бы не причинили, но зато Дилюк уж точно настоящий, реальней некуда.       Он нависает над Кэйей, смотрит точно в единственный неприкрытый глаз и медленно ведёт рукой по члену. Кажется, он очень хорошо контролирует энергию пиро сейчас: она то вспыхивает, обжигая будто всё тело разом сотнями маленьких иголочек, то отступает вовсе, и остаются только тёплые пальцы. О, он стал уверенней. Или научился контролировать смущённый румянец? Проверить, что ли? Кэйа пошло стонет. Смотрит на неуловимо порозовевшие скулы под водопадом огненных волос. Не до конца научился.       Жар усиливается, или это его собственное тело начинает в ответ выделять больше тепла. Потому что усидеть на месте всё сложнее.       — Не ёрзай, — бросает Дилюк и отстраняется на несколько слишком долгих секунд.       Следом Кэйа чувствует, как что-то жидкое и почти такое же горячее, как ласкающие его руки, льётся на интимные органы и стекает вниз. Попадает в отверстие и проталкивается внутрь вместе со скользким пальцем Дилюка, обжигая уже непривычно и совсем по-новому.       — Только не говори, что это пламенное масло.       — Сам же хотел, — невозмутимо отвечает Дилюк.       Рука снова опускается на член, а пальцы второй ритмично двигаются в нём. Слишком много жара изнутри и снаружи. Кэйе кажется, что он вот-вот растает. Сгорит дотла. Испарится до последней капли. Пусть, только бы это не заканчивалось…       Рука Дилюка перемещается за его спину.       — Наколдуй лёд.       Кэйа не совсем осмысливает просьбу и привычно создает ледяной клинок, какие использует в битве. Дилюк хочет приставить его собственное оружие к его горлу? Пусть. На секунду эта мысль кажется невероятно желанной.       Но едва коснувшись горячих рук Дилюка, лёд, конечно, почти сразу тает. Тот успевает донести в ладони обжигающе холодную воду и льёт Кэйе на грудь, оставшийся небольшой кубик льда опускает в ямку между ключицами. Резкий контраст температур заставляет взвиться, дёрнуть руками, почти высвободив их из некрепкого узла. А Дилюк продолжает пытку, возвращая отнятую руку на член.       Лёд тает. Струйки холодной воды стекают по торсу, неумолимо приближаясь к паху. Обжигают холодом разгоряченную чувствительную кожу. Одинокие капли затекают в анус, где двигаются пальцы Дилюка. Слишком. Слишком холодно. Слишком горячо. Настолько, что хочется только одного.       — Ещё… Сильнее, — просит Кэйа дрожащим голосом.       — Не дури.       Весь жар мгновенно прекращается, и сейчас это просто тёплые (почти холодные в этот момент) ладони Дилюка, которые быстро и умело подводят его к финалу. Надо же, Дилюк знает, когда Кэйю следует остановить, лучше его самого.       Кэйа удовлетворённо откидывается и высвобождает руки из давно расслабившего узла, улыбается благодарно и искренне. Чувствует влагу на лице и намокшую ткань повязки — он и не заметил, когда из глаз выступили слезы.       — Ты определенно стал лучше в постели с тех пор, как был подростком, и всё же, знаешь, я даже скучаю по тому румянцу, по цвету сопоставимому с твоими волосами. Крайне милое зрелище. Да и вообще ты тогда был…       Дилюк нависает ближе, и Кэйа наконец обращает внимание на непогасший огонь вожделения в его глазах и крепко стоящий подрагивающий член.       — Мы ещё не закончили.