жизни

если выбор вдруг встанет меж пламенем и водою, я не знаю, мой милый, смогу ли я выбирать, я хотела, мой милый, когда-нибудь стать героем, я желала стать сильной — меня нелегко сломать, защищать этот мир, до конца отдаваться в жертву, и сражаться за правду со шпагами и щитом, я хотела однажды в лицо смело глянуть смерти и уйти от неё чудом выжившим храбрецом. я хотела быть сильной, уверенной и отважной, и в игре этой тёмной, запутанной и пустой ни за что не остаться поломанной, проигравшей, не испытывать страха, не забывать про боль — я хотела пройти сквозь сомнения и преграды, стать холодной и смелой, на сердце носить броню; это стало бы лучшей из лучших моей наградой. но, мой милый, я слишком, я слишком тебя люблю. не испытывать чувств, быть подобной ножу и стали, и желать лишь однажды когда-нибудь стать не тем, кем в конце всех концов, несмотря ни на что, мы стали (я почти научилась об этом и не жалеть), я хотела быть сильной, холодной, подобной вьюге — всё во мне изменилось в горячих твоих руках, я хотела быть льдом, но я стала огнём и югом, моя поступь теперь неуверенна и легка, стала слабой я, может. чуть больше, чем нужно, нежной. и оставила сердце в ладонях твоих своё. я теперь состою из улыбки и из надежды, и не нужен теперь мне в душе моей хладный лёд, я по мнению многих зачем-то осталась слабой — но ты знаешь, зачем. чтобы мог меня защищать — мне твой взгляд, полный искр, стал высшей теперь наградой, ты отныне мой щит и моё остриё меча, я дарю тебе всё — мою душу, мечты, надежды, может, истина силы скрывается вовсе не в хладной стали меча и ударах его, а прежде в том тепле и любви, что открылась теперь и мне? если выбор вдруг встанет меж слабостью и победой, я уверена, милый, что буду я выбирать. я желаю теперь отпустить, что прошло, по ветру, и, увидев тебя, подойти к тебе и обнять.