жизни

мне не впервой ступать по острой грани, но каждый раз я всё сильней боюсь — я знаю, скоро новый день настанет, рассвет его растопит льды, и грусть под натиском лучей медовых солнца отступит, затаившись до ночи́. кто больше из завесы не вернётся? и сердце в чьей груди не застучит? ответственности груз себе на плечи я водрузила и (почти) справляюсь с ним, обычно говорят, что время лечит, в обратном убеждаюсь по пути, я вижу их — потерянных и бледных, они всё шепчут в темноте слова, слова о том, что живы их надежды, даже сейчас — когда душа мертва, и я внимаю иногда молитвам, отчаянным последним их мольбам, темнее ночь у берегов ведь Стикса, но прихожу я к этим берегам. зачем мне быть мостом, ведущим к смерти, проводником в последний самый путь? я в жизни этой пëстрой круговерти порою вижу тех, что не вернуть, услышать их отчаянные речи могу отныне почему-то я. когда дневных часов погаснут свечи, когда в полуночь переходит вечер, я чувствую, я слышу, что жива.