Прости меня, моя любовь

—Ты боишься смерти? Обычный вопрос, который хотя бы раз спрашивал человек. Сам себя, своего друга или незнакомца — совершенно не важно. И к удивлению, чаще всего люди отвечают "да". Боятся потерять то, что имеют. Боятся старости. Боли. Незаконченных дел. Невыполненных желаний. Потери... Столько разных причин, чтобы бояться этого слова. — К чему вопрос? Интересуется мужчина, откладывая документы на край стола, а после, поднимая взгляд на стоящего в центре комнаты собеседника. Николай ни раз посещал это казино. Да, он любил игры, любил азарт, но главной причиной его приходов было совершенно не это, а менеджер заведения, который сейчас в своём кресле перебирает какие-то "важные" бумаги. — Просто так, моя любовь. — У тебя никогда ничего не бывает просто так...

***

Николай Гоголь — превосходный эспер. Один из действующих лиц организации "Сообщество убийц" или "Смерть небожителей". Таких, как он, называют безумцами. Если он захочет, то сможет устроить государственный переворот. Не в одиночку, конечно. Собственно, на это и нацелены участники сообщества убийц. Из них больше всех Гоголю приглянулся, наверное, самый не выделяющийся на первый взгляд человек — Сигма. Николаю нравилось, что этот парень, в отличие от других членов организации, показал свои настоящие эмоции, которые свойственны человеку. А искреннее удивление Сигмы на все спонтанные выходки Гоголя, наверное, было самой прекрасной эмоцией. Хотя сам менеджер казино считал этого русского самым проблемным из всей их пятёрки. Не то, чтобы Гоголь его бесил, раздражал или ещë, что похуже. Просто взгляды на жизнь у них были разные. Да и блондин требовал слишком много внимания к себе и своим выходкам. А кому их показывать, если не Сигме? Фукучи чуть ли не на постоянной основе с ищейками. Фёдор просто, что не сотвори, какой бы "фокус" не покажи, лишь улыбнëтся, как будто так и должно было быть. Про Стокера даже говорить бессмысленно. Сначала всë, что творит Гоголь было лишь ради того, чтобы увидеть настоящие, неподдельные эмоции: как удивление, замешательство, трепет и интерес. Но со временем это всë перерастало в что-то иное. Нельзя было подобрать точных слов. Наверное, Николай сам не понимал, что это такое. Визиты стали чаще. А на лице Сигмы хотелось увидеть уже совершенно другие эмоции. От идущего от сердца восторга до ужаса и страха, который пропитывает дрожью до мозга костей. — Мне всë чаще хочется к тебе прикоснуться. Гоголь сидел в кресле, перелистывая страничку книги, сюжет которой его не очень-то и интересовал. — Поздравляю? Прошу, давай хотя бы сегодня без твоих "шуток". У меня запланировано много встреч. Сигма стоял у туалетного столика в своём номере отеля-казино, расчëсывая длинные волосы. То, что дорогой друг без спроса посещает его покои стало нормой, через... недели три? Сначала было негодование и упорные попытки выставить Николая хотя бы за дверь комнаты, не то что здания. Сигма даже угрожал охраной, но они оба понимали, что те ничего не смогут сделать даже со специальным оружием. Шут скроется быстрее, чем достанут пистолеты. Да и беспокойства среди постояльцев разводить не хотелось. Тем более, человек - такое уникальное существо, которое способно привыкнуть ко всему. Будь-то раздражающий звук, запах, ссоры или даже боль. Поэтому такие выходки рано или поздно становятся нормой. — Обижаешь. Разве мои фокусы предоставляют тебе неудобства? Я думал, они тебя веселят,— наигранно, грустным голосом произносит Гоголь, то ли чтобы вызвать жалость, то ли чтобы просто больше покапать на мозги менеджеру. — Ну да, конечно, — фыркнув себе под нос, продолжил Сигма, — Особенно в тот раз, когда новые посетители чуть от страха не умерли, ведь ты решил показать им вид с края крыши! — На самом деле, я хотел их сбросить! Уж слишком они были подозрительными - чуть что, сразу менеджера подавай! — лëгкий прищур и ехидная улыбка. Манера общения чеширского кота была обязательной составляющей этого человека. — Это ещë хуже, Гоголь! — расчёска с лишней силой была опущена вниз из-за чего был слышен громкий стук деревянной вещи о стол, — Ты постоянно лезешь куда не надо. Ты думаешь я сам не могу различить нормальные это люди или нет?! Каждый клиент этого заведения мне дорог, а ты! И то что ты делаешь это.. это просто.. мгах! Не найдя подходящих слов, Сигма потирает свою переносицу тремя пальцами, успокаиваясь. Сколько бы времени не прошло, он никогда не поймëт почему именно он стал тем самым, которой получает так много чужого внимания. Тем более такого внимания. Разве Гоголю не будет веселее с тем же Гончаровым или Достоевским? Они и знакомы дольше и по характеру больше тянут на тех, с кем Николаю будет интереснее. Пока Сигма был погружëн в свои мысли, на его плечи упали чужие руки. Мужчина сам не понял, как Гоголь успел оказаться позади него. Использовал способность? Или Сигма просто слишком сильно задумался. — Но я уже практически постоялец, — руки мужчины были сброшены с плеч, — Не значит ли это, что я тебе дорог? Точно-точно! Я просто тебе очень дорог! Сигма просто начал направляться к выходу из комнаты, не желая комментировать эти глупые слова, — Просто не попадайся мне сегодня на глаза, хорошо? — не дождавшись ответа, он вышел из помещения.

***

— Ты представляешь? Он просто ушëл! Знаешь, что я буду делать? Правильно, запру его где-нибудь. В коморке! Чтобы он больше так не делал! А после отправлю в пустыню, — Гоголь вертел в руке стакан с каким-то напитком (судя по всему это был томатный сок), — Хотя нет, он не любит пустыни... — А с каких это пор тебя волнует мнение других? Разве не всë равно, что нравится этому юноше, а что нет? — мужчина сделал радио немного громче. Заиграла его любимая композиция. Сразу же после этого был отпит глоток горячего чая. — Ох, Ваня, ты совсем ничего не понимаешь! Когда он злится, у него слишком сильно щурятся глаза. А знаешь, к чему я это? Азиатские черти ему не к лицу, — Николай облокотился на невысокую спинку барного стула, запрокинув голову вверх, после чего пару раз подкидывая игральные кости и вновь, ловя их рукой, — Какое число? — Двенадцать, — без капли раздумий ответил Гончаров, — первый раз вижу, чтобы ты был влюблëн, Гоголь. Для тебя это редкость Беловолосый опустил свой взгляд на собеседника с секундным замешательством, обычно таких незначительных перемен в эмоциях даже и не замечают, а после расплылся в улыбке. Вот оно, то слово, которым можно описать его состояние. То чувство, которое мучило Гоголя так долго. Кубики были брошены на стол. — Ты, как всегда, прав! Но не пойму, почему влюбленность. Что за глупые и никчемные сравнения? — мужчина тут же вскочил со стула, показывая руками куда-то в воздух, — Это скорее страстная неразумная любовь! Безрассудное влечение! Гоголь всегда всë преувеличивает. Доводит до абсурда, чуть ли не высмеивая каждое своё движение. Эта черта характера буквально выставляет его клоуном на сцене. А сам Гоголь и не прочь подыграть. — Думаю, если придëшь к нему с такими словами, то ты его спугнëшь, — уж было начал любитель классики, но не успев договорить даже до середины предложения, был перебит Николаем, который очень громко начал благодарить Гончарова за то, что открыл ему глаза на истину. На этом и закончилась их встреча. Они перекинулись ещë парочкой слов, после чего один из них удалился. Можно сказать, что Гоголь проводил оставшееся время в довольно возбуждëнном состоянии. Любовь. Прекрасное слово. Сердце трепещет, коленки дрожат, а щëки краснеют. По крайней мере, так это описывают. В книжках, в фильмах, да даже от обычных прохожих можно услышать о том, насколько это неописуемо прекрасное чувство. Конечно же, если оно оказалось взаимным, но это уже другая история. Но как ни странно, сам Николай подобных эмоций не испытывал и считал, что это несправедливо по отношению к нему. В часов десять вечера Гоголь уже вновь расхаживал по небесному казино. Сигма в это время занят самой скучной своей работой, а именно перебором жалоб клиентов и их пожеланий для дальнейшего развития заведения. Скучно! Скучно, скучно, скучно... — Тебе не скучно? Голос раздался резко и неожиданно, отчего менеджер дëрнулся и резким движением развернулся в сторону звука. — Прекращай так делать! У меня чуть сердце не остановилось! А если бы я в тебя выстрелил? — и вправду, рука Сигмы уже лежала на пистолете, который готов выстрелить в стоящего рядом Гоголя. Физической силы у мужчины маловато, а вот оружия против одарëнных у него хоть отбавляй. — Ох, Сигмушка, прости, пожалуйста! Сильно испугал? Да, сильно, вижу. Но ничего-ничего. Зато я с гостинцем! — Гоголь просунул руку в свой плащ, после чего достал оттуда коробку конфет с ликëром, — Сладкое для ума полезно! Сигма же растерялся. Что-что, а такого визита своего друга он не ожидал. Конечно же, отказываться от подарка плохо и, как минимум, не вежливо, поэтому (даже позабыв тот факт, что сам Сигма сладкое не ест), взяв коробку, мужчина поблагодарил клоуна за неожиданный подарок, — Оу, спасибо.. Сегодня какой-то праздник? — Что ты, что ты! Разве нужен повод, чтобы порадовать такого прекрасного человека? — Николай тут же опустился на колено, и, взяв чужую руку, поцеловал тыльную сторону ладони, — Особенно если человек работает, не покладая рук... Гоголь не успел закончить — его нагло перебили выдернув руку очередным резким движением. Да так, что один из эсперов чуть ли не получил пощëчину, — Да что на тебя нашло?! Улыбка... нет, усмешка... — Просто хорошее настроение.