Я буду ждать тебя здесь

      Papa Roach - No apologies I tried to write you out to get some closure The more the years went by, we got cold shoulders The more I realized as I got older We can turn it all around

So don't you beat yourself into the ground

      — Поздравляем!       Наверное, все мечтают об этом: успешно закончить школу (если это, конечно, можно так сказать), поступить и окончить не менее успешно (тут возникают некоторые сомнения) полицейскую академию, пройти стажировку в одном из самых крутых отделов полиции Детройта (а вот это чистейшая правда, ведь кто откажется пройти стажировку у самого молодого лейтенанта за всю историю отдела?), и охомутать самую крутую девчонку, а в последствии сделать ей предложение и получить такое долгожданное «Да, конечно, придурок! Я выйду за тебя!».       И, наверное, сам Гэвин и мечтать об этом всем не мог, да даже просто подумать о чем-то таком, но фортуна была на его стороне: и сейчас он где-то в Германии, в каком-то малюсеньком Богом забытом городке, сидит в компании своих верных друзей, празднуя окончание холостяцкой жизни.       — Кто бы, блять, мог подумать, что ты самый первый выскочишь? Я ставил на то, что Рейч кинет тебя через недели две, а то и меньше, — Брайан хлопнул Гэвина по плечу, и тот пьяно наклонился вперед, хмыкнув.       — У Рейчел просто железные нервы. Думаю, она заставила его сделать предложение, все-таки три года вместе, уже бы и пора! — Крис хохотнул и отпил из тяжелой стеклянной кружки пива.       — Да пошел ты, — Гэвин показал Крису средний палец и довольно отхлебнул из своей. Пиво в этом баре действительно отменное, темное и в меру горьковатое, так что Рид не жалел проделанного пути аж до самой глубинки Германии. Гулять так гулять!       — Правда, Гэвс, ты даже никому не сказал! Я до сих пор в шоке, — Брайан поближе наклонился к нему, чуть снизив тон голоса, но так, чтобы слышали все: — давай, друг, в чем секрет? Потому что я проебал две сотки, ставя на то, что вы пробудете вместе не больше месяца.       — Вы, блять, серьезно на это ставили?! — Гэвин откинулся на спинку стула, округлив глаза и оглядывая друзей, которые дружно захохотали, звонко чокаясь и выкрикивая «За проебаного друга!».       Сказать, что Гэвин был счастлив? Да, конечно, он был на седьмом небе. Настроя даже не сбивал внезапно открывшийся факт, что друзья ставили на скорый разрыв с его деткой: эти уебки просто ему завидуют, не более. Все думают, что у Гэвина скверный характер и с ним сложно справиться, но кто справится с Рейчел, если не он? Эта милая шатенка только на первый взгляд кажется божьим одуванчиком в этой поросшим травой поле — на самом деле это та еще фурия.       Примерная дочь, отличница, глава студсовета, а в будущем (в чем сам Гэвин нисколько не сомневался) успешный журналист — это Рейчел днем. Стоило солнцу чуть зайти за горизонт, как в ней открывался неведомый этому миру дух авантюризма, который Гэвин пытался хоть чуть-чуть сдерживать, но некоторые идеи поддерживал с радостью. И да, когда на выпускном Гэвина из полицейской академии Мур захотела потрахаться в кабинете самого нудного профессора потока, который вечно донимал Гэвина (да, да, я о вас, мистер Харрисон, идите нахрен!) Рид был всеми руками и ногами «за».       Но иногда безбашенность девушки переходила все границы и она проникала прямо в полицейский участок к Гэвину чтобы выбить пикантной информации о последних преступлениях для своих журналистских проектов, имея на это примерно никакого права. И даже не стоит упоминать о том, сколько дополнительных ночных дежурств Рид потом отхватывал от Фаулера, когда махинации его девушки всплывали.       А вообще, Рейчел просто ахуенная. Гэвин реально не верил своей удаче: высокая шатенка с глубокими серыми глазами, вся такая фигуристая, с шальной улыбкой и кучей родинок по всему телу. Гэвин так любит водить по ним пальцами, соединяя невидимыми линиями, когда они вместе лежали голые после очередного бурного секса.       Только с ней он получал тот нереальный спектр всех эмоций: от закипающей внутри крови от бесконечного драйва и страсти до раздирающей все нутро ненависти. Чтобы он без нее делал — он не знает. Что делать с ней, то тут все просто: прожить всю эту чертову жизнь вместе, в болезни и здравии, ну и прочей клятвенной хуйне, что говорят обычно на свадьбе, надевая друг другу на безымянный палец по роскошному кольцу из белого золота, потому что: «Гэвс, свадьба один раз в жизни… Ну, по крайней мере, с тобой. Так что шикуем, дорогой!»       И, наверное, это и есть та самая сука-любовь, раз даже сейчас, в шумном баре и в компании лучших друзей Гэвин не мог перестать думать о Рейч.       На столе появилась еще пара кружек пива вместе с какими-то закусками, и все трое поспешили сразу же попробовать его. Сделав глоток, Рид довольно прикрыл глаза, наслаждаясь насыщенным хмелевым вкусом. Какая это уже по счету? Третья? Пятая?. А если считать еще и шоты, с которых они начали… Ах, завтра ему будет крайне хуево, но это будет уже завтра. Сейчас у него в планах напиться до зеленых соплей и отлично повеселиться.       Брайан начал рассказывать о своих планах в очередной раз познакомиться здесь с горячей европейской девушкой, так что Гэвин быстро переключился, слушая в пол уха. Откинувшись на спинку тяжелого деревянного стула, парень принялся рассматривать бар слегка плывущим взглядом. Громкая джазовая музыка хорошо сочеталась с древесной отделкой помещения, приглушенный желтый свет смешивался с отражением фонарей в окнах и пряным запахом ржаного хлеба, а все вместе вводило Рида, привыкшего к душным американским неоновым барам, в некий алкогольный транс.       Поэтому на что-то говорящего ему Криса Гэвин обратил внимание только тогда, когда друг несколько раз пихнул его локтем:       — Хэй, амиго, ты еще с нами? Или пора на боковую?       — А?. Да хрен вам, не дождетесь! — потерев рукой глаза, Рид снова подсел ближе к столу. — Может, еще по шоту?       — А не достаточно тебе, Гэвс? Ты уже минут десять взглядом пустую стену гипнотизируешь…       — Блять, Крис, может еще подгузник мне поменяешь? — тяжело вздохнув, огрызнулся Рид. — У меня, мать его, уже без пяти минут последний холостяцкий день и ты говоришь, мне достаточно?!       — Что-то ты не выглядишь особо расстроенным этим фактом, — усмехнулся Брайан и боднул друга в плечо. — Ну что, шоты говоришь?..       После этого Гэвин помнил уже мало чего, разве что несколько раз сменяющийся на языке горьковатый привкус егеря и каких-то приторно сладких сиропов. Света стало в разы меньше, а музыка громче и быстрее… или же это шумело в ушах парня, он не понял. Было, можно сказать, хорошо. Наконец-то, та самая легкость в голове и теле, что была так необходима, чтобы перезагрузить мозг. Начать заново дышать.       Перед глазами замелькали цветные пятна (или же это были вспышки?) и Гэвину разом стало как-то жарко, душно даже. Парень расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, едва попадая по ним пальцами, но даже и это не помогло. Буркнув что-то нечленораздельное парням, Гэвин с трудом поднял себя со стула и попытался выйти на улицу, пока отметка «очень хорошо» резко не перешла в «мне пиздец». Лишь чудом не забыв кожанку, он едва не наощупь смог подняться по бетонным ступенькам наверх и наконец выйти на улицу, вдыхая чистый прохладный воздух.       Тело Рида покрылось мурашками, когда он ощутил порыв сильного ветра: ночи в Европе были явно холоднее, чем в Америке. Натянув на себя кожанку, парень огляделся по сторонам в поисках какой-то лавочки. Ноги держали с трудом, но вокруг, как назло, не было ничего, на чем можно было бы заземлиться.        — Сраная Европа!       Чертыхаясь, Гэвин поплелся дальше, с трудом переставляя ноги. Было ощущение, будто бы он балансирует на волнах, и любое резкое движение может стать последним. На улице темно и непривычно тихо, хоть время едва ли перевалило за полночь. Длинный переулок все не заканчивался, идти по брусчатке было тяжело и парню, привыкшему к шумной ночной жизни его родного Детройта, было как-то не по себе. Не вовремя включилась мнительность (не без помощи литров выпитого алкоголя, конечно же!) что заставляла Рида вслушиваться в каждый шорох.       Вскоре проулок кончился и Гэвин смог выдохнуть с облегчением. Перед ним открылась длинная аллея хрен пойми каких деревьев, переходящих во что-то отдаленно напоминающее парк, и какая-то готическая махина вдалеке. Видимо, очередной замок.        — Блять, ну там-то точно должны быть лавочки…       С этими словами Гэвин поплелся по аллее, время от времени придерживаясь за широкие стволы деревьев. В другой раз Рид поразился бы красоте здешней природы и тому, как хорошо сохранились явно многовековые постройки, но не сейчас. Голова пульсировала нещадно, его мутило и хотелось пить, но даже один глоток воды только усилил бы тошноту. Не особо парясь сохранностью газонов, парень сошел с дороги и пошел прямо через клумбу цветов, углубляясь в рощу все глубже. В голове билось желание лечь куда-то и не вставать примерно несколько суток. Звуки города окончательно стихли, но Гэвин не обратил на это внимание, так как вдалеке, среди каких-то каменных построек, наконец показалась лавочка.       С губ парня сорвался довольный стон, стоило ему сесть. Прикрыв глаза, Гэвин устало откинулся на спинку, тяжело дыша. Глаза слипались, и усталость от длительной дороги дала о себе знать. Ещё немного поборовшись с собой, Рид не выдержал и полностью лег на лавочку.       Что это было не лучшим решением, он понял тогда, когда перед глазами заплясали пятна и его затошнило. Желудок, казалось, вырвали с тела, усадили в кабинку аттракциона и стали гонять как по «американским горкам». Рид стал ворочаться, но это не помогало, тошнота лишь усиливалась, стоило прикрыть глаза.        — Ебаные вертолеты…       Секунда, и Рид подорвался с лавочки, устремляясь к ближайшим кустам. Согнувшись пополам, парень закашлялся, опорожняя желудок. Рвало его долго и громко. После, в попытке отдышаться и придерживаясь руками за ствол дерева, Рид закашлялся снова, ощутив во рту привкус желчи.       Горько. Мерзко. Раздраженное горло саднило и пустой желудок неприятно сжался.       Стало легче.       Гэвин протер губы тыльной стороной ладони и присел на землю чуть дальше, пытаясь отдышаться. Давно ему уже не было так хреново, наверное еще со времен вечеринок в академии. Но голова все еще болела и хотелось воды, чтобы смыть этот ужасный привкус. Или пива… Ну, а что, он же уже избавился от всего выпитого, хуже точно некуда!       Значит, пора возвращаться к друзьям. Уверен ли Гэвин, что найдет дорогу обратно? Хрен его знает. Но прежде чем пытаться, Рид решил еще немного посидеть, прийти в себя. Странно, что его еще не хватились искать. Ну да, всего лишь пропал жених, на мальчишнике, с кем не бывает? С этими мыслями Гэвин полез рукой в задний карман джинс, чтобы достать телефон. Ни входящих, ни пропущенных вызовов не было.       — Ну ахуенно. Побухали за мой счет, а теперь даже не звонят узнать где я. Друзья хуевы, — Гэвин заблокировал телефон из последних сил пытаясь засунуть его в карман кожанки, но тот плашмя упал на землю, после чего, в принципе, Гэвин и сдался, оставляя его на влажной земле.       — Еще чуть-чуть посижу и надо идти.       Ночь на самом деле была холодной, сидеть на влажной почве рядом со своей блевотой не сильно прельщало, так что он еще раз попытался засунуть телефон в карман (о да, и у него получилось), встал, и, пьяно покачнувшись, облокотился о ближайшее дерево.       Дышать было тяжело, мутило достаточно сильно, и парень прикрыл ненадолго глаза, опираясь плечом о шершавую кору. Тяжело вздохнув, он открыл глаза и посмотрел вперед, после чего удивленно замер, вначале думая, что ему показалось: из-за деревьев, где-то впереди, горел… огонь?       Рид пошел вперед, пробираясь через кусты и едва не расцарапав лицо, вышел на поросшую травой поляну и уперся прямо в постройку из камня, которая на вид явно стоит тут уже пару веков. Гэвин присвистнул, положив ладонь на холодный камень и, рассматривая на удивление целые стены, прошел вперед, к тому самому «огню». Оказалось, что это были два факела, торчащие из стены, что своим светом освещали массивную деревянную вывеску.       — «Таверна»? — Гэвин поморщился от яркого света факелов и со скепсисом в голосе перечитал надпись. — Какая, нахуй, таверна? Мы в пятнадцатом веке?       Будучи убежденным, что это какой-то прикол для туристов, парень уверенно ринулся вперед, останавливаясь у тяжелой деревянной двери. Положив ладонь на литую медную массивную ручку, Гэвин замер. Если это действительно замануха для туристов, то ночью оно будет закрыто. А если нет… Алкоголь в крови не оставлял места сомнениям и Рид потянул за ручку.       Заведение на самом деле оказалось открытым. Стоило Гэвину удивленно шагнуть вперед, как за его спиной с характерным скрипом захлопнулась массивная дверь. Мощеная лестница, освещенная тусклым светом факелов, уходила куда-то вниз и выглядела довольно устрашающе, от чего Гэвин поежился: на секунду ему даже показалось, что он полностью протрезвел.       — Надеюсь, что это не какая-то квест-комната, — Гэвин двинулся вниз по лестнице, и с каждым шагом ему казалось, что это не такая уж и хорошая идея. Но интерес был выше инстинкта самосохранения, и он уже более уверенным тихим шагом спустился вниз. От стен приятно холодило, парень провел по лицу рукой — впереди его ожидала еще одна дверь, чуть менее массивная, чем была наверху.       — Да блять, а за дверью еще дверь, а потом еще, — тихо пробубнил он и толкнул её. Перед ним открылась не совсем то, что Гэвин представлял (а это было что-то из разряда огромной комнаты с кучей паутины, средневековых средств пыток, и на десерт огромный паук, который поджидал бы его прямо в середины комнате, злобно мигая восемью алыми глазами): довольно антуражный бар, со слабым желтоватым свечением ламп и пары горящих огнем факелов, что торчали со стены над окнами, весь вымощенный каменной кладкой. Вдоль стен стояли массивные деревянные столы с тяжелыми стульями, а расположенные высоко под потолком небольшие окна перекрывали кованые решетки, что придавали помещению тот самый шарм средневековых темниц.       Гэвин довольно хмыкнул — тут ему определенно нравилось. Заинтригованный, он даже на время перестал обращать внимание на то, как трещала голова. Смело войдя внутрь, он огляделся: было занято несколько столиков, парочка людей сидела за барной стойкой, коренастый мужчина-бармен протирал бутылки с каким-то алкоголем, расставляя их на места на верхней полке.       Казалось, будто никто даже и не заметил только что пришедшего посетителя — все были заняты своими делами и мыслями. Мужчины за столиком у входа о чем-то тихо разговаривали, громко стуча деревянными кружками о шершавую поверхность стола, какой-то интеллигентный парнишка сидел чуть поодаль возле старой керосиновой лампы, наблюдая за каждым движением бармена и вертя в руках стакан с каким-то пойлом, мужчина средних лет прожигал взглядом барную стойку и что-то бормотал себе под нос, сжимая пухлую кружку.       Гэвин заприметил столик в углу, удаленный от всех остальных и почти неосвещенный — вот то, что сейчас ему нужно. Приземлившись на старый деревянный стул, он снял с себя кожанку, небрежно бросив ее на спинку, облокотился на стол, как тут же, как черт из табакерки, материализовалась очень милая на вид официантка, протянув ему меню и, как ему показалось, что-то дружелюбно прощебетала на немецком.       Немецкий Гэвин не знал от слова совсем, поэтому растерянно смотрел то на официантку, то на расписную карточку меню.       — О, — девушка улыбнулась и проговорила на очень корявом английском, — вы не говорить немецкий.       — Да, да, — Гэвин был все еще растерян и думал, как же сейчас ему не хватает Брайана с его знанием языка. Парень зачем-то выпрямился и чуть более уверенно посмотрел на девушку, — Пиво. Пожалуйста.       Девушка, продолжая ему улыбаться, взяла из рук Гэвина меню и ткнула аккуратненьким наманикюриным пальчиком на одно из названий, закивала головой: «Лучшее!»       Парень криво улыбнулся ей в ответ, и поднял вверх большой палец в знак одобрения, тоже закивал головой, после чего девушка еще раз взглянула на него и, махнув напоследок пышной юбкой платья, скрылась в сумраке бара.       Выглядело это, конечно, все пиздец как странно. Гэвин облизал пересохшие губы и, почувствовав на них горечь желчи, вытер о рукав рубашки. Было немного стремно, но в целом, что такого? Как ему казалось, он набрел на очень интересное местечко, и совсем не туристическое, а скорее скрытое от глаз посторонних — что может быть лучше?       Глаза немного слипались, и Гэвин решил прилечь на сгиб локтя, всего на минутку, прикрыв блаженно налитые свинцом веки. Ему резко стало так сонливо, может быть это из-за тусклого освещения, думалось ему.       А как там ребята? Наверное, они его ищут, а он сейчас лежит на столе какого-то бара, где они его очень даже вряд ли найдут. Надо бы им позвонить, но рука такая тяжелая, и совсем не хочется залезать ею в карман в поисках телефона. Да и тело все тяжелое, как будто его придавило чем-то таким большим и мягким. Гэвин недовольно замычал, пытаясь подняться, но получалось плохо — видимо в кустах из него вышло не все, и сейчас его накрыло окончательно.       Он не знал сколько времени уже прошло: может быть пара минут, а может и пара часов, но когда на стол громко опустилась тяжелая стеклянная кружка, Гэвин подорвался, сонно смотря на нее, но когда поднял взгляд на официантку, той уже не было. Сильно зажмурившись и потерев глаза, он пару раз качнул головой в стороны, чтобы окончательно прогнать странную дрему, облокотился на стол, взяв кружку в руки, повернул голову и обнаружил парня, тихо сидящего рядом с ним. И смотревшего на него в упор.       — Какого, блять?!