чешуя из леденцов

Чунмён знал, что не сможет остаться в уютном прибрежном городке навсегда. Ещё пара недель, и придёт пора возвращаться в большой, пыльный и шумный город, где заключена вся его жизнь — квартира, работа, собака, за которой присматривает друг, какие-то растения на подоконнике, абонемент в спортзал и курсы по игре на гитаре. Он бросил всё это на месяц, чтобы отдохнуть в богом забытом туманном местечке без снующих туристов и со вкусной выпечкой в небольшой пекарне у пирса. Как-то раз, когда Чунмён буднично заглянул в пекарню, взял кофе и небольшую булочку с начинкой из джема, а после пошёл на пляж, он встретил Сехуна и, кажется, с тех пор не прошло ни дня, когда бы он не приходил, чтобы увидеть его. Была ли это любовь с первого взгляда или, может, что-то другое — загадка, но Чунмёна тогда не смутили ни розовые волосы, ни острые зубы, ни чешуя на коже, ни огромный хвост, которым Сехун в первую их встречу сначала сбил его с ног, а потом ещё и обрызгал — это была маленькая месть за то, что Чунмён не дал ему украсть «блестючку», его часы. Весь в песке и мокрой одежде, Чунмён даже не до конца понял, что произошло, просто уставился на тогда ещё не знакомого ему Сехуна, пытаясь понять, спит ли он или в самом деле сошёл с ума. Оба варианта совершенно себя не оправдали, потому что большой хвост, придавивший его к земле, ощущался более чем реальным. Часы он ему всё-таки отдал, и после этого все обиды Сехуна сошли на нет. Это стало маленьким секретом Чунмёна. — Редко вижу здесь не местных, — говорит ему как-то Сехун; чешуя на его плечах блестит в лучах закатного солнца, пока они сидят на берегу, скрытые от любопытных глаз и, кажется, всего мира. — Могу сказать в свою защиту, что я никогда не видел русалов, — Чунмён пожимает плечами, так и не отводя глаз от чужих, а потом вдруг глуповато и немного по-детски наклоняется и на пробу облизывает чешую. — Что ты делаешь?! — Сехун почти испуганно отодвигается и удивлённо смотрит на него. — Ты что, пытался меня съесть? С каких пор это нормально у людей?! Чунмён хочет рассмеяться, но на его языке остались блестящие маленькие чешуйки и сначала ему приходится некрасиво их выплюнуть, а затем снова посмотреть на Сехуна: — Твоя чешуя похожа на леденцы. Я тебе как-нибудь их принесу, сравнишь. И он их приносит в следующий раз. Сехун рассматривает конфеты в чужих ладонях и переводит взгляд на свою чешую, потом возвращается им обратно к конфетам — кажется, никак не может понять, где Чунмён нашёл схожесть. Ему в принципе не всегда были понятны люди и их мышление, человеческую еду он никогда не пробовал, даже конфеты — видел лишь шоколад, но он липкий и слишком сладкий, ему совсем не понравилось. Почему он нравится людям, наряду с массой других вещей, ему тоже было непонятно. Всё равно, что копаться в запутавшихся водорослях в поисках ракушек. Бесполезно, и всё. Чунмён же, в свою очередь, остался доволен своим же сравнением и чужое замешательство скорее забавляло его, чем расстраивало. А потом он узнал, что Сехун может убирать хвост и превращать его в обыкновенные человеческие ноги. Это стало сюрпризом, потому что ему казалось, русалки не могут так делать, на что Сехун только закатил глаза и заметил, что люди вообще ничего не знают ни об океане и морях, ни о морских обитателях. Чунмён с этим заявлением спорить не стал, но находку всё равно посчитал интересной. — И часто ты превращаешься в человека? — спрашивает он, когда они вдвоём лежат на песке, смотрят на звёзды и слушают, как вода тихо-тихо бьётся о берег. — Не очень, — отвечает Сехун. — Это отнимает много сил. Я это делаю так, утолить любопытство и посмотреть, что нового в городе. Послушать небольшие концерты на площадях. — Любишь, когда люди поют и играют на инструментах? — Это красиво, — Сехун ненадолго задумывается, а потом приподнимается на локтях и поворачивается к Чунмёну: — А ты умеешь? Чунмёну было сложно соврать, потому что по волшебному стечению обстоятельств петь он ещё как умел, и с этого вечера он постоянно пел Сехуну. Сначала музыку, которая периодически звучала по радио, что-то более-менее известное, потом — какие-то рок-баллады из своего плейлиста в спотифае, и в конце концов он начал петь ему песни собственного сочинения, те самые, которые долго-долго откладывал в ящик стола или сохранял в самые давние заметки на телефоне. Сехуну эти самые не известные никому, кроме них двоих, песни нравились больше всего. Честно сказать, Чунмён редко перед кем-то пел, но рядом с Сехуном это ощущалось довольно привычно, будто он делал это не последнюю неделю, а всю жизнь. Рядом с ним в принципе было достаточно хорошо, чтобы забыть, что у него есть огромный рыбий хвост и чешуя по всему телу. Это же забывается, когда Сехун целует его прямо посреди очередной песни. Лучи заходящего солнца и блики от волн слепят глаза, а морской ветер сдувает с него панамку, когда Сехун обхватывает ладонями его лицо — Чунмён чувствует песок и перепонки между чужими пальцами на своих щеках, а на губах появляется привкус морской воды. Мгновение длится вечность, пока Чунмёновы волосы развеваются на ветру, а хвост Сехуна обрызгивает их двоих водой прилива. — Это было странно, — Сехун делает задумчивое лицо, когда отстраняется, но ладони от чужого лица не убирает ни на минуту. Чунмён пребывает в некотором шоке и совершенно не знает, что сказать, лишь смотрит на Сехуна и его блестящие губы. Поцелуй был и правда странный, но это не сделало его хуже. — Я никогда не целовал людей, — говорит Сехун, и его щёки краснеют вместе с чешуёй. — Я никогда не целовал русалов, — глупо выдаёт Чунмён и смеётся. Сехун прыскает от смеха и наконец отпускает чужое лицо, чтобы лечь на песок. Его чешуя и хвост всё ещё переливаются в закатных лучах, а Чунмён, кажется, забывает, как правильно дышать. Наверное, поехать в отпуск в отдалённый прибрежный городок с небольшим пляжем и вкусными булочками с джемом было правда хорошим решением. Возможно, Чунмёну стоит подумать о том, что на работу можно устроиться удалённо, спортивный зал заменит пробежка по вечерам, а собаке наверняка понравится бегать по пляжу с фрисби, да и маленький домик или уютная квартира недалеко от моря явно будет лучше и полезнее для здоровья, чем большой шумный и пыльный город. Да, ему точно стоит об этом подумать, тем более, когда самая главная причина такого решения берёт его за руку, пока они оба лежат и наблюдают за тем, как загораются первые звёзды.