Мелированный Чёрт и (не)Серая мышь

В клубах Токио не прекращала бить жизнь ни на секунду. Яркие вспышки подсветки в такт музыки, гогот людей, периодические комментарии ди-джея — всё это создавало свой ритм, свой пульс, где басы были сердцебиением, алкоголь — кровь, а дым воздухом огромного странного организма. Девушки и парни двигались в ритм музыки, и, если долго смотреть на них, лица сливались в одно сплошное грязно-бурое месиво, напоминая море в шторм. Духота и запахи алкоголя и сигарет, влажные звуки в самых тёмных углах, торговля наркотой в ещё более тёмных и укрытых от чужих глаз щелей — это всё атрибут самых дешёвых, но от этого не менее популярных клубов. Ханма скривил лицо в презрении, наблюдая за этим свысока. Нет, он не ханжа, сам когда-то тоже баловался такими походами в самые злачные заведения города, но оставался там всегда ненадолго: обычно легко находился человек, который пытался до него докопаться на пустом месте. А разъяснить простым и ярким языком насилия, почему не стоит докапываться до Ханмы Шуджи — было ещё более приятным, чем тряска телесами под очередные басы. Верхняя ложа была относительно тихим местом в клубе, по сравнению с баром и танцполом. Большинство офицеров разбрелось по домам, а глава отправился по своим делам в другую часть города, оставив своего помощника проводить свободное время. Ханма со скучающим видом курил свои любимые сигареты, облокотившись на перила, пустым взглядом смотря на толпу внизу. Он не следил ни за кем конкретно, но когда люди случайно натыкались на его взгляд, то содрогались и спешили отвести глаза: в тени на его лице невозможно было прочитать эмоций, и казалось, что этот бездушный жёлтый цвет пронзает тебя насквозь. Ханма сделал очередную затяжку и достал телефон из кармана жилета, но только разблокировал экран, как недовольно цокнул и засунул его обратно. — Что? Так и нет отчёта от ребят? — Раздался голос позади него, и Шуджи слегка повернул голову, моментально находя в темноте нарушителя его одиночества. — Эта шушера вечно задерживает его. — Коротко ответил Ханма, беря стакан с виски из протянутой руки знакомого. — Ты сегодня рано, Джеки. Быстро закончили с этими придурками? — Парень, вставший рядом с ним, лишь хищно улыбнулся, без слов давая утвердительный ответ. Джеки был тем самым человеком, который тенью следовал за своим лидером, выполняя всю грязную работу за него. Низкий и коренастый, с коротко обстриженной головой мужчина был незаметным до того самого момента, пока не брал в руки биту, или кастет, или ещё какое оружие. Ханме хватало сказать имя цели и что надо от неё добиться, а Джеки выполнял всё, что от него требовалось. Когда их тандем видели вместе, то старались обойти как можно дальше. И если замечали Ханму одного, без молчаливой тени Джеки, то понимали, что где-то сейчас мучительно умирал человек, который посмел перейти дорогу «Токийской свастики». Шуджи тоже не брезговал выбивать информацию и долги, используя самые жестокие пытки, которые мог придумать его мозг. Со временем ему стало скучно просто убивать, и, слушая крики и видя истекающего кровью человека, умоляющего о смерти, он веселился, глуша свою скуку в душе. Но чаще всё-таки натравливал на нарушителей спокойствия Джеки, не марая руки. Статус есть статус, и сохранять лицо администратора и ближайшего подчиненного главы одного из крупнейшего преступного синдиката было необходимо. Сам Кисаки ему периодически об этом напоминал, когда до чутких всеслышащих ушей босса доходила очередная новость о полуживом — или уже не совсем — должнике или выскочке. Ханма метким броском закинул бычок в недалеко стоявшую пепельницу, и перевёл взгляд на Джеки, что облокотился на перила рядом с ним, поднёся стакан к губам. Подчиненный кивнул, увидев этот взгляд, и рутинным голосом отчитался о проделанной работе, поглаживая кончиками пальцев разбитые костяшки на кулаках. Он говорил монотонно и со скукой, будто не описывал, как дробил кости у человека, объясняя насилием, в чем тот был не прав, и со стороны разговор казался совершенно обыденным, главное — не прислушиваться. Мимо говорящих мужчин проходил обслуживающий персонал, и один из официантов сделал пару шагов в их сторону, решив спросить, нужно ли что-то, но тут же развернулся и ушел в сторону лож, увидев знак от Джеки. Ханма внимательно слушал отчёт, периодически усмехаясь от особенно яркого описания. — …В общем, этот придурок больше не будет ныть, что оплата за предоставленное порно слишком низкая, — закончил Джеки, чуть приподняв уголки губ. — Ему больше нечем возмущаться. — Молодой человек обернулся к молчавшему до сих пор Ханме, который пил виски, всё так же без эмоций оглядывая людей внизу. — Что там по твоей новой жертве? Это же девчонка, как я помню. Ханма дёрнул бровью, переведя взгляд на Джеки. Холод золотых глаз заставлял других людей содрогаться, но мужчина был не из робкого десятка. Он уже давно работал с Ханмой Шуджи, и добился очень близкого расположения к нему, и знал, когда он зол, а когда просто пугает. Не друг, но и не пустая шестёрка, скорее, как старый знакомый товарищ, на которого можно было положиться в любой момент. В разговоре наедине они говорили свободно, без ограничений, но на людях поддерживали отношения «босс-телохранитель». Шуджи усмехнулся, и ответил на вопрос: — Она не жертва, а должник, Джеки. Убивать я её не хочу. Так, — он допил виски одним глотком, ставя стакан на перила, — немного помучить. Она не боится меня, и это напрягает. Я к такому не привык. — А чего тебя боятся, — ехидно проговорил Джеки, в расслабленной позе откидываясь спиной на перила. — Подумаешь, администратор и главный помощник главы «Тосвы», который в молодости страдал повышенной жестокостью, а сейчас совсем с катушек съехал. Но это не ответ, Ханма, — Парень повернул голову к своему боссу, высматривая хоть одну эмоцию на лице. — Ты не похож на Казанову, чтобы бегать по девкам, значит, тут что-то конкретное. Лишь упомянул, что она твоя должница, но не сказал, в чем. — Я сам пока не решил, как выбить с неё долг. — Коротко ответил Ханма, отходя от перил в сторону закрытых лож. Джеки молча последовал за ним, держась чуть позади. — Хочется чего-то интересного. Хочется её сломать. Она такая же дерзкая, как и ты. Смотрит прямо в глаза, показывая, что ей абсолютно похуй на то, кто я и что могу сделать. Но если ты сам по себе отбитый и не боишься смерти, то её причины такого поведения я объяснить не могу. — Может, тоже отбитая и не боится смерти? В конце концов, ты сам видел её биографию, и… — Джеки не дал договорить резки окрик от столика, мимо которого они с Ханмой проходили: — О-о-о, смотрите, вернулся! Джеки-и-и! — Женский пьяный голос заставил молодых людей остановиться. Местная шлюха Дейзи отсалютировала бокалом с коктейлем в сторону парней. — Привет, медвежонок, без тебя было скучно-о-о! Джеки лишь коротко кивнул своей подружке, осматривая мельком остальной столик. Негласно названная «Ложа шлюх» выглядела тем ещё цветником: девочки на ночь, любовницы офицеров, залётные девушки, ищущие приключений на свою жопу. Во главе стола сидела несравненная Айя, главная среди всего этого серпентария, пока основная любовница Тетты. Ханма лишь презрительно посмотрел на смеющихся пьяных девушек. Для него большинство этих девушек были лишь «мясом», которым можно воспользоваться, чтобы снять напряжение, и он не понимал, зачем Кисаки периодически выделяет одну из них. От такого повышенного внимания девушки чувствуют себя едва ли не вторым главой, хотя всего лишь являются девочками на ночь. И их отношение к самому Ханме это лишь подтверждает. То, как они стелились перед ним, ожидая, что он переспит с ними и тогда станет любовницами сразу двух мужчин, держащих в своих руках основную власть в банде, заставляли его чувствовать отвращение к большинству женскому полу. И тут в его памяти всплыл это холодный взгляд серых глаз, и он невольно задумался, что не все хотели его расположения, кто-то наоборот, желал, чтобы мужчина не подходил лишний раз. Усмехнувшись самому себе от таких мыслей, Ханма сделал шаг вперёд, оставляя позади Джеки, который ворковал с Дейзи о предстоящей ночи. И тут же остановился и обернулся на зов Айи: — Эй, Ханма, давно тебя не видели у нашего столика. Как дела, правая рука главы? — Громко спросила та, обаятельно улыбаясь красными от помады губами. Её рыжие крашеные волосы крупными кольцами ложились на обнаженные плечи и спускались ниже, целомудренно прикрывая декольте. Осоловевшие от выпивки голубые глаза прожигали дыру в молодом человеке, ожидая его реакции. Ханма стоял каменной стеной, прожигая взглядом дерзкую сумасшедшую девицу, явно слыша в её фразе провокацию. И хотя внешне он был спокоен, в душе бушевала ярость смешанная с презрением к древней, как человечество, профессии. Джеки лишь фыркнул, тоже услышав это намёк, и с нарастающим интересом ждал продолжения вместе с Дейзи, которая тихо хихикала себе в стакан. Другие девушки вокруг чуть затихли, испуганно переводя взгляд с Айи на Ханму, стараясь вжаться в спинки диванов, не попадаясь на их глаза; слишком явной был вызов в девичьих словах, и многие из них знали, на что способен взбешенный Шуджи. — Не твоё дело, Айя. — Коротко ответил мужчина, внутренне торжествуя от мигом изменившегося страстного взгляда, увидев гнев и досаду на лице женщины от не той реакции, которую она ждала. — Ты очередная подстилка главы. Не думай, что если он пользуется тобой чаще других, то ты можешь лезть в дела верхушки. Или обращаться лично ко мне. Знай своё место, шлюха. — Последние слова мужчина едва ли не выплюнул сквозь сжатые зубы, и Айя открыла было рот, что в гневе ответить, но мужчина уже отвернулся от неё, продолжив путь. Ханма зашёл в дальнюю закрытую ложу, которая сейчас пустовала и была в полном распоряжении мужчины. Это место было эпицентром всех событий клуба, именно здесь находились главы синдиката, отдыхая от дел и решая какие-либо мелкие вопросы между собой, не оставляя их на ежеквартальные собрания. Одно из многочисленных мест дислокации, еженедельно меняющееся в зависимости от поступаемых данных об активности полиции. Эта частая смена не раз спасало шкуру: много раз были облавы на подконтрольные им клубы, рестораны, отели, бизнес-центры и компании, и ловили там мелких сошек, наркоманов, шлюх, начинающих наркобарыг. Но крупная рыба всегда ловко ускользала из полицейских рук, пережидая в более тихом месте. За счёт мягкой мебели и более плотных перегородок звук музыки был тише, и Ханма с облегченным вздохом сел на один из диванов, откинувшись на спинку, и закинул ногу на ногу. Он прикрыл глаза, стянув с лица очки, и помассировал закрытые веки, чувствую накатывающую усталость. Редко когда попадались ему спокойные дни, как этот, когда можно ничего не делать и отдыхать. После того, как план Кисаки успешно провернулся, и Манджиро Сано пропал в неведомых далях, укатив куда-то за пределы Японии, в их дуэте было ни дня спокойствия. Восстановление порядка, перераспределение обязанностей, контроль за выполнение задач на благо банды, утихомиривание бунтующих — каждый день жизнь текла бурным потоком. Иной раз не было и часа для сна и еды, и всё, что оставалось — глотнуть кофе, принять быстрый душ, и вновь на поле брани. Только последние несколько лет ситуация стабилизировалась, и вот уже не Ханма лично идёт бить ебла посмевшим показать зубы подчиненным, а его доверенные люди. И вот Кисаки уже скидывает на него не только физический труд, но и умственный, отдав под начало акционерную компанию. Рад ли этому сам Шуджи? Частично. Жить стало скучнее, намного, и такая размеренная жизнь душила его крепкими цепкими пальцами, заставляя всё чаще и чаще вспоминать бурную молодость. Краем уха услышав приближающиеся тяжёлые шаги, Ханма выпрямился, прищурившись от резанувшего глаза яркого света бара напротив. Джеки, всё ещё злорадно ухмыляющийся от произошедшей сценки, сел рядом и тоже откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Он молчал, не зная, как начать разговор, молчал и сам Ханма, откинувшись обратно на бархат дивана. В воздухе ложи отчетливо пахло кальяном, и Шуджи кончиком языка облизнул пересохшие губы: со временем курение превратилось в реальную сильную зависимость, от которой очень и очень тяжело избавится, и этот запах пробуждал вновь выкурить очередную сигарету. Траты на табак были ежедневные, даже по нескольку раз, и сам Джеки уже удивлялся, как его босс до сих пор не выкупил целую табачную компанию, чтобы получать сигареты нахаляву напрямую. — Она всё расскажет главе. — наконец высказался Джеки, осматривая расслабленного мужчину по правую руку от себя. — Да как-то похуй. — В итоге, что с той девушкой? Должницей, на голову отбитой. Ханма зачесал чуть растрепавшиеся волосы на затылок, не ответив на вопрос. Он не знал, зачем её преследует. Только ли из-за желания возврата долга, или же что-то ещё. Альбе было абсолютно плевать на то, кто он и чем занимается, она отвечала дерзко и резко, не задумываясь о словах, но Ханма каким-то внутренним чутьём понимал, что они были честные. За последние года вытаскивания информации из людей, он на километр начал чувствовать лживую вонь, но от этой девчушки не было ни намёка на враньё. Лишь настороженность, желание показаться сильнее, чем она есть на самом деле. Ханма знал, что её брат работает в полиции, и, видимо, девушка думает, что этот факт спасёт её от большинства не очень приятных исходов. И частично она была права — Шуджи не хотел выслушивать очередную нотацию от Коконоя о его грязной работе и трате денег на прикрытие очередной бандитской жопы, добавляя строку расходов в и так немаленький их список. Но это единственное, чем полиция могла её защитить от него. Возможно, он и в правду захотел просто её сломать, чтобы не мозолила глаза и не врывалась в мысли в самый ненужный момент своим дерзким взглядом. — Бесит меня, когда меня не боятся. — Наконец-то сказал Ханма, давая ответ на висевший в воздухе вопрос. — Тех, кто меня бесит, я либо ломаю, либо делаю своим приближенным, — Джеки усмехнулся, понимая, на кого намекает Ханма. — Она немного… Звук звонка телефона прервал речь, и Ханма шустро вытянул его из жилета, и, не глядя, кто звонит, принял вызов. Услышав пару слов, он резко выпрямился и настороженно слушал собеседника, периодически коротко отвечая. Джеки напрягся, ожидая команды, увидев гневное лицо Ханмы, понимая — случилось что-то важное. — Да, я понял. Готовьтесь, — коротко ответил Шуджи, и сбросил звонок. Глядя на тёмный экран смартфона, он натянул очки обратно на лицо и спросил, не оглядываясь на телохранителя: — Кулаки ещё почесать об чужие ебла хочешь, Джеки? — Тот согласно угукнул, усмехаясь щербатой улыбкой. — Тогда пошли. Тут на мою жертву посягнули чужие руки, и их надо оторвать. Джеки злорадно хохотнул, предвкушая очередной замес как в старые добрые времена. Ханма вскочил с дивана и направился к выходу из клуба, по пути вызывая машину и ещё нескольких своих человек. Стараясь не отставать от длинноного босса, Джеки обдумывал, а так ли сам с собой честен Правая Рука, если он не отмечает, что слишком нервничает от того, что кто-то посягнул на его жертву. Он с хрустом размял плечи и шею, ожидая машину уже на улице рядом с пыхтящим, как паровоз, Ханмой, чувствуя, как хрустят суставы и гудят мышцы в предвкушении веселого вечернего времяпровождения. «Вот и взглянем на дерзкую девчонку, которая не боится главного садиста среди группировок».