oh, dear diary, I met a boy

кенма даже и не собирался идти на этот несчастный концерт. ему вообще даже не нравился рок. но он, как всегда, не смог устоять перед горящим взглядом и упрашиваниями хинаты, который ждал этот концерт несколько месяцев. не смог устоять — и понял, что влип. хината с боем пролез в первый ряд, естественно, таща кенму за собой за руку. хватка у него, конечно, была мертвой — на запястье кенмы красовались следы от пальцев. протискивание через толпу потрепало их внешний вид, особенно волосы кенмы, которые то и дело норовили полапать сальные мужики, после чего сразу получая мощный тычок в ребра локтем от хинаты. кенма был злой как тысяча чертей, недовольно собирая волосы в пучок. и нахрена хинате понадобилось лезть в первый ряд? но хината, конечно же, недовольства кенмы не замечал: чуть ли не писался от радости и щенячьего восторга. музыка была прикольной, но кенма все равно стоял со скучающим видом: хотелось отомстить хинате за болезненное путешествие сквозь толпу. хината рядом просто сходил с ума, кричал, прыгал, подпевал, свистел и чего только не делал. кенма хотел домой, хотел залипнуть в приставку, от шума толпы начинала болеть голова. но как только он поднял взгляд на сцену, внезапно все мысли улетучились, а во рту пересохло. о да, кенма определенно, совершенно, точно влип. гитарист, прежде стоявший позади вокалиста и особо не выделявшийся, вышел вперед для исполнения соло партии. и кенма, честно говоря, просто охуел. от гитариста, чьего имени он не знал, исходила бешеная энергетика. у него были черные волосы, торчащие в разные стороны, безумный взгляд и самая сексуальная ухмылка в мире. одет он был в какую-то драную кофту, сделанную из сетки, сквозь которую был виден охуительный пресс, в джинсы с дырками на бедрах и коленях и в последнюю, самую позерскую модель мартенсов. кенма не мог сказать наверняка, так как концертное освещение беспорядочно мигало разными цветами, но, кажется, у гитариста были подведены глаза, но подводка была смазанной, что делало весь образ еще более наглым и развязным, чем он уже был. в ушах зашумело. то ли от духоты в клубе, то ли из-за внезапно накатившего возбуждения, кенме стало трудно дышать. да быть такого не могло, чтоб он возбудился от одного взгляда на какого-то придурка из рок-группы. но сегодня все было против него. концерт подходил к концу. хината погрузился в какую-то эйфорию, возможно, рядом с ним было опасно находиться, но кенма не слышал и не видел ничего вокруг. точнее, не регистрировал происходящее вокруг. его внимание было обращено только на гитариста, который упал на колени и вел языком по грифу гитары. кенма чуть не задохнулся от возмущения. а может, не только от него.  — хината, я пойду в туалет умоюсь, хорошо? хината! но хината, казалось, вообще забыл о существовании друга. он танцевал, кричал и прыгал с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом. кенма вздохнул и стал искать глазами туалет. но взгляд не мог сосредоточиться ни на чем, кроме этого идиота на сцене, и внезапно кенме вдруг показалось, что тот смотрит на него в ответ. лицо будто бы обожгло. кенма заприметил табличку со знаком WC справа от сцены, поэтому начал пробираться туда. людей в первых рядах было не так много, поэтому этот путь был гораздо легче, чем предыдущий. кенма юркнул в туалет и захлопнул дверь. пытаясь нормально подышать, он подошёл к раковине и включил холодную воду. подняв взгляд на зеркало, он увидел, что ужасно покраснел, а взгляд был совершенно диким. пару раз плеснув воды себе в лицо, кенма, наконец, смог вздохнуть. сердце стучало в висках, даже как будто немного знобило. он постоял несколько секунд с закрытыми глазами, опершись руками о раковину, но эти секунды оказались прерваны звуком хлопнувшей двери. посмотрев в сторону входа в туалет, кенма чуть не упал: это был он. блять, этот чувак со сцены, из-за которого у кенмы поехала крыша, был здесь, в туалете рядом с ним, где больше никого не было. кенма почувствовал себя загнанным в ловушку. гитарист прошел к раковине рядом с кенмой, усмехаясь и не отрывая взгляда от кенмы в зеркале. тот так и стоял, опустив голову, боясь сдвинуться с места, чтобы не выдать себя. — ты красивый, — сказал гитарист. голос у него был хриплый, низкий и пиздецки сексуальный. — эмммм, да, спасибо, я, наверное, пойду… — кенма все-таки предпринял шаг к спасению. но ничего не вышло. — я видел, как ты смотрел на меня из толпы. такие голодные глазёнки. мне приятно. лицо кенмы запылало еще сильнее. он не знал, что это было так заметно. не думал, что его поймают с поличным. — а чего ты так ведешь себя? — раз отступить не получилось, будем защищаться, так решил кенма. — и как же я себя веду? — гитарист, посмеиваясь, подходил ближе к кенме, а тот уже практически стоял спиной к стене, отодвинувшись от раковины. — так… так… непристойно! — но тебе ведь понравилось, правда? ты такой милый, когда смущаешься. так и хочется поцеловать. кенма понял, что уже давно не контролирует ситуацию. внутри все чуть ли не взрывалось от желания почувствовать этого придурка, каким угодно образом. — так чего ты ждешь? хитрые глаза гитариста сверкнули, он наклонился к кенме, одной рукой оперевшись о стену возле его головы и сказал практически шепотом: — меня, кстати, куроо зовут. это тебе на будущее, ну, знаешь, чтоб ты знал, что стонать. захотелось треснуть ему по этой его самодовольной роже. — кенма. — приятно познакомиться, кенма. и с этими словами куроо накрыл его губы своими. на вкус он был как вишневая жвачка, как холодная вода и как бешеный драйв концерта. через несколько мгновений куроо углубил поцелуй, а кенма и сопротивляться не стал: колени подкашивались, поэтому он схватился за плечи куроо, неосознанно притягивая его ближе. куроо понимающе улыбнулся в поцелуй и сам придвинулся ближе, притираясь коленом между ног кенмы и вырывая из него позорный стон. куроо был напористым, но каким-то образом умудрялся оставаться нежным. кенме хотелось, чтобы он не сдерживался, чтобы распустил руки, чтобы пустил в ход зубы, чтобы сжал везде и всюду до синяков. кенма даже успел подумать, а не дохуя ли он хотел, прежде чем куроо разорвал поцелуй и, тяжело дыша, произнес: — такой сладкий. кенма смутился, хотя, казалось бы, чего тут еще смущаться? но слова куроо оказывали на него какой-то совершенно неадекватный эффект. — заткнись и продолжай. куроо закатил глаза, все еще улыбаясь этой своей дикой улыбкой, а затем склонился к его шее. кенма охнул. шея, несомненно, была самой чувствительной его зоной. куроо даже не старался особенно, а все равно попадал именно туда, куда нужно было. кенма запрокинул голову, совершенно бесстыдно подставляясь под поцелуи, а куроо тем временем потянулся к его волосам и стащил резинку с пучка, который кенма сделал ранее. губы куроо были мягкими, влажными, нежными, казалось, будто они были везде. кенма хватался за плечи куроо, пальцами ощущая его кожу, перекатывающиеся мышцы сквозь эту ебучую сетчатую кофту. куроо был раза в два больше него и на две головы выше, и из-за этого кенме срывало крышу еще сильнее. он начал представлять, как куроо поднял бы его на руки, как опрокинул бы на себя, как кенма бы его оседлал, как… из мыслей кенму вырвал звук, от которого он был готов кончить в ту же секунду. стон куроо. — ты так приятно пахнешь, — простонал он, проводя носом по шее кенмы и попутно целуя то тут, то там. кенма ничего не ответил, лишь сильнее сжал его плечи. куроо уже был готов стащить с кенмы толстовку, попутно снова целуя его в губы, глубоко и горячо, лаская рот языком, плавя мозги кенмы, как вдруг в кармане его джинсов зазвонил телефон. оторвавшись с разочарованным выдохом, куроо достал телефон и взглянул на экран. — малыш, меня уже ищут. напишешь мне? с этими словами он вытащил из другого кармана какую-то бумажку и сунул кенме в карман толстовки. кенме безумно не хотелось отпускать его, поэтому он снова схватил его за плечи и утянул в очередной поцелуй, чтобы продлить это мгновение, чтобы запомнить. куроо охотно ответил, но потом оторвался и отступил, не давая кенме повторить этот маневр. — я буду ждать, кенма. когда куроо вышел из туалета, кенма, тяжело дыша и пытаясь не обращать внимания на стояк, достал и развернул бумажку. на ней, естественно, был номер куроо. — блять, да ты бы еще визитки с собой носил.