Running up that hill

Субин ещё раз осматривает сумки, стоящие в багажнике перед тем, как захлопнуть тот. Им вовсе не нужно, чтобы получилось так, что они где-то в пути вспомнили, что что-то не взяли. Он пробегается по своим мысленным спискам и ставит галочку напротив каждого пункта, который уже учёл, закончив с этим, он закрывает багажник и подходит к стоящим чуть в отдалении Бомгю, которого он тут же обнимает со спины, устраивая голову на его плече, и Тэхёну, который просто кивает ему. Они стоят в полном молчании и смотрят на рассвет, находящийся сейчас на пике, потому что впереди у них долгая дорога и лучше выехать пораньше, если они хотят добраться до места побыстрее, да к тому же обилие машин на дороге и жара, не сделают поездку более приятной. - Ты уверен, что нам нужно туда ехать? – Субин выныривает из своих мыслей. Бомгю бросает на него заинтересованный взгляд в то время как Тэхён только лишь усмехается, поднося к своим губам банку газировки, которую он раздобыл в автомате, и делает очередной смачный глоток. – Ты ведь мог написать ему в какой-то социальной сети или же послать приглашение, а вместе с ним и задать вопрос согласен ли он стать твоим шафером. В конце концов, можно ведь было просто позвонить. У Бомгю очаровательное выражение лица. Он напоминает маленького не выспавшегося ребёнка, который недоволен своими родителями. И Субин тут же прижимается губами к его щеке, так удачно подставленной для поцелуя, чтобы хоть немного сгладить чужое недовольство. - Всё не так просто, - Чхве качает головой и теперь взгляды всех направлены на него. Субин кусает губы, потому что и сам не знает, как объяснить. Он просто знает, что ему нужно задать этот вопрос Хюнину лично, что он не будет удовлетворен, пока не увидит младшего. – Я потерял все контакты с ним. Тэхён смеётся, но из-за того, что он в это время делал очередной глоток, то давится своей холодной газировкой и Субин не может сдержать довольной улыбки, которую он прячет в чужом плече. - Да, наш Кай тот ещё затворник, - произносит Кан и он даже не старается прикрыть сарказм в своём голосе, но Субин просто благодарен ему за то, что он удерживается от прочих комментариев, хотя у него с языка наверняка рвётся колкое: «Да он просто хочет вживую увидеть Кая, вот и всё. Поэтому и придумал это всё». И как бы Субину не было стыдно, потому что он едет в маленький городок, где они все выросли со своим женихом, чтобы попросить своего лучшего друга детства быть шафером на его свадьбе, но сердце в груди всё равно сходит с ума, когда он думает о том, что он совсем скоро увидит Кая. Перед тем как Субин успевает сесть в машину возле него оказывается Тэхён, который делает вид, что направляется к мусорному ведру, чтобы выбросить пустую банку. Кан останавливается недалеко от него и негромко произносит: - Я не знаю, что происходит у тебя в голове, Чхве Субин, но между тобой и Хюнином вечно творилось что-то непонятное, - и он бросает на него один из своих строгих взглядов, будто бы отчитывает маленького ребёнка за то, что тот сделал. – Смотри не испорти всё снова. Если попытаешься, то я тебе просто не позволю. Понял меня? И на мгновение в глазах напротив проскальзывает такая острая угроза, что Субин только и может, что безмолвно кивнуть. Тэхён широко улыбается ему и открывает дверь машины, усаживаясь на пассажирское сидение сзади. А Чхве ещё большую часть дороги гадает чему конкретно он обязан такой неприкрытой угрозе. Вроде как ничего такого, что бы испортило всё он ещё сделать не успел. Не значит ли это, что Тэхён просто не верит в него и убеждён, что Субин всегда будет совершать глупости как в старшей школе? - Каков Кай? – Бомгю задаёт вопрос почти что неожиданно. Возможно его и правда съедает любопытство, потому что Субин редко говорит о тех людях, с которыми был близок до встречи с ним, а может быть всё дело в том, что он нервничает. Потому что встречать кого-то нового всегда волнительно и ему неуютно от того, что Субин и Тэхён уже знакомы с ним, а он будет чувствовать себя лишним, когда они доберутся до места назначения. - Кай, - задумчиво начинает Субин и замолкает. И дело не в том, что он не может найти слов, чтобы описать своего лучшего друга. Просто они выезжают на дорогу, которая даже если и пустынна всё равно требует внимания и сосредоточения, поэтому Чхве делает небольшую паузу в своих словах. – Он – большой ребёнок. Тэхён понятливо фыркает с заднего сидения и у Субина получается поймать чужой взгляд в зеркале заднего вида. Теперь там нет ничего резкого и настороженного, только озорные огоньки и радость, потому что невозможно не улыбаться, когда вспоминаешь Кая. Потому что он олицетворение доброты и невинности в этом мире. Иногда слишком наивный, порой раздражающе громкий, но самый искренний ребёнок на свете, который одним своим словом может поднять настроение и заставить чувствовать себя лучше. - Хюнин особенный, - говорит Тэхён, глаза у него при том прикрыты, а на губах лёгкая улыбка, видимо, он предаётся воспоминаниям о средней и старшей школе, где они все и познакомились. Славное было время ничем не обремененное и не запятнанное. Субин боковым зрением улавливает недовольное выражение на чужом лице, Бомгю выглядит каким-то расстроенным и он опускает руку поверх чужой, некрепко сжимая пальцы своими, показывая, что он здесь, он рядом и всё будет хорошо. Только вот у него не получается ничего донести до Бомгю, потому что тот освобождает свою руку и отворачивается к окну. Как будто бы на пустой дороге есть на что посмотреть. Ровным счётом Бомгю не знает о том городе куда они едут совершенно ничего. Только географическое положение, примерное количество жителей и что его жених провёл там какую-то часть своей жизни. Ровно до выпуска из старшей школы. Субин мало говорит о том периоде, а Бомгю редко спрашивает, потому что у них итак всё хорошо. И он не испытывает потребности копаться в прошлом, знать про всех бывших, перебирать чужое грязное бельё и душить себя мыслями о том, что что-то может быть не так и неправильно, что что-то он не даёт и этими сомнениями разрушать то, что они строят ежедневно. Бомгю только думает о том, что всё же то удивительно: в век настолько развитых технологий, они едут куда-то на машине, чтобы лично вручить приглашение на свадьбу какому-то далекому другу из детства и задать ему вопрос будет ли он шафером. Но, с другой стороны, у него есть возможность получше узнать двоих самых близких ему людей и это самое главное. А Хюнин Кай… Что же Бомгю готов примириться с его призрачным присутствием в машине рядом с ними и после в течение нескольких дней, что они проведут в городке детства Субина и Тэхёна. При въезде в город не обнаруживается ничего интересного. Типичная картина типичного маленького городка, в котором ничего не происходит. Всё тихо и спокойно и взгляду не за что даже зацепиться, чтобы сделать это воспоминание каким-то особенным. На него ведь даже никакую бирку не нацепить, потому что всё пусто и серо. Ничего нет. Именно такие мысли царят в голове у Бомгю, когда он цепляется взглядом за вагончик с мороженым. И этот вагончик становится ярким пятном в памяти Гю. Потому что от него отбегает молодой человек, в руке у которого доска скейта. Он бросает доску себе под ноги и устраивается прямо на асфальте в тени дерева. Ветер игриво треплет длинные, розового цвета волосы и молодой человек недовольно отфыркивается, потому что пряди всё так и норовят залететь то в рот, то в тающее на жарком солнце мороженое. И словно в завязке какого-то фильма молодой человек продолжает провожать глазами их машину, а Бомгю всё не может оторвать от него взгляда. В какой-то момент они сталкиваются взглядами. Парень широко улыбается и поднимает руку, машет им. И всё продолжает это делать пока не становится всего лишь маленькой точкой, которую больше нет возможности разглядеть. Машина продолжает своё движение, которому кажется не будет конца, потому что они поднимаются по серпантину дороги всё выше и выше. Постепенно приближаются к облакам. И в какой-то момент достигают такой точки, на которой начинается туман. Плотный, густой, через который сложно пробираться и даже лучи фар не помогают. Они всё дальше и дальше от города, кажется уже где-то в его самом конце. Домов больше ни с одной стороны дороги не наблюдается, зато из тумана выступает громада. Мрачная и молчаливая. - Вы уверены, что нам сюда? – они останавливаются возле таблички, показывающей адрес и направление движения. Субин проверяет её и поджимает губы, потому что да, им именно сюда. Всё дальше и дальше от города, в какую-то непонятную даль. И как Кая сюда занесло? Они останавливаются напротив высоких ворот. У тех железные прутья с острыми пиками на конце. И парочка голых деревьев за оградой. Вот и всё, что можно увидеть через туман. Деревья старые, с голыми ветками, некоторые ещё вполне живые, остальные же засохшие. На одной из толстых веток сидит черный кот. С пронзительными зелёными глазами. - Киса, - пытается приманить животное Тэхён, но кот только лишь презрительно мяучит и уходит, высоко подняв пушистый хвост, скрывается где-то среди тумана. Как открыть ворота они так и не понимают, зато находят незапертую калитку. И деваться некуда всё равно ведь приехали, поэтому Субин толкает её и как самый бесстрашный заходит внутрь. Тэхён и Бомгю ныряют следом за ним, никому не хочется оставаться в тумане. Безопаснее держаться вместе. Что-то похожее на особняк в викторианском стиле вырисовывается перед ними неожиданно. Казалось бы они успели сделать шагов десять максимум, а уже стоят перед парадным входом и стучат в дверь, которая тут же распахивается. Тэхён, Субин и Бомгю застывают напротив незнакомца. Двое первых потому, что это совершенно не тот, кого они ожидали увидеть, Бомгю же просто потому, что есть в этом мужчине что-то пугающее. Может быть это его острые глаза, может быть вытатуированный рукав, выглядывающий из-под закатанного рукава рубашки, может быть всё дело в пирсинге брови и кольце в нижней губе. Он смотрит на них ничего не выражающим взглядом, сложив руки на груди. - А мы вас уже заждались, - проговаривает незнакомец и открывает дверь шире, приглашая войти. Он дожидается, когда они все войдут и запирает дверь. – Прошу следовать за мной. Один за другим они шагают по темным коридорам, удары их ботинок об каменный пол отлетают эхом от высоких стен. Веет сыростью и чем-то затхлым. Бомгю морщится. И им видимо везёт, потому что они достигают очередного пункта назначения. Перед ними снова распахиваются двери и их запускают в залу. Помещение выглядит более обжитым. Горящий камин. На больших окнах тяжёлые шторы. На каменных полах ковры. Несколько кушеток и даже довольно широкий стол, накрытый скатертью. Бомгю во все глаза смотрит на то, что перед ним. Потому что это всё напоминает ему кадр из фильма про гадалок, ведьм и колдунов. На столе стоит магический шар, лежат карты, доска Уиджи, всякие разные свечи и сушенные травы. Также на столе стоит одинокая белая кружка из хрусталя, от которой исходит пар. Почти что во всех углах комнаты горят благовония. Но, пожалуй, самое шокирующее это то, напротив камина стоит фигура, которую никто из них раньше не заметил. Приведший их сюда подходит к стоящему возле огня и что-то шепчет тому на ухо. Фигура отрывисто кивает и подходит к столу. Он довольно высокого роста. У него ботинки с каблуками, которые создают много шума и он за несколько шагов преодолевает расстояние между камином и столом, за которым садится на один из стульев и оказывается лицом к пришедшим. Холодные, серые глаза смотрят на них совершенно равнодушно, молодой человек подпирает кулаком подбородок и приподнимает бровь, смотря на них. - Кай? – неуверенно срывается у Тэхёна изо рта. В этот момент в комнату входит ещё один мужчина. Он в костюме как и тот, кто привёл их сюда, только в руках держит широкий поднос с чайным сервизом на нём. А сидящий за столом продолжает смотреть на них. С его губ рвётся тяжёлый вздох и он роняет голову на руки, теперь уже лежащие на столе. Двое спешат к нему. Но он только поднимает голову и слабо машет рукой, показывая, что всё хорошо. Да запускает пальцы в свои чёрные кудрявые волосы и тянет их в разные стороны, его плечи трясутся. Буквально ходят ходуном и он продолжает тянуть свои волосы в разные стороны. Наконец, ему это надоедает и он срывает со своей головы то, что оказывается париком и бросает это на стол. Теперь перед ними сидит блондин, которые торопливо снимает со своих пальцев массивные кольца, вытаскивает из ушей сережки в форме крестов и расстегивает на себе черную рубашку с кружевными рукавами. - Наконец-то, как же от этого всего у меня всё чешется, - невнятно приговаривает молодой человек. Он запускает длинные пальцы куда-то под ткань рубашки и чешет там, из-под ткани рубашки выглядывает подвеска в форме звезды Соломона, другой рукой трёт глаза. – Ещё и эти дурацкие линзы. Он нащупывает где-то под столом пачку сигарет и тянется за длинной спичкой, чтобы подкурить от неё, мужчина, ранее принесший поднос ставит на стол пепельницу. Парень обхватывает запястье мужчины пальцами до того, как тот уходит и они сталкиваются глазами друг с другом. - Ви, вы с Чонгуком можете быть свободны, - мужчина лишь презрительно кривится и кивком головы указывает в сторону все так и стоящих в дверном проёме гостей. Блондин только делает очередную затяжку и указывает горящей сигаретой в их сторону. - Не переживай. Это не клиенты. Клиентов сегодня больше не будет. Это мои старые школьные друзья. – мужчина кивает. Ви и Чонгук удаляются из комнаты, но перед этим на пороге они оборачиваются и бросают на них такие взгляды, что у всех троих кровь в жилах стынет. Но хозяину дома кажется все равно, потому что он делает очередную затяжку и стряхивает пепел в принесённую пепельницу. Он расстёгивает рубашку и сбрасывает её, под ней обнаруживается большая ему на пару размеров футболка, серого цвета, старая и застиранная. Зажав сигарету между зубов юноша расстёгивает свои остроносые ботинки и падает на софу, прихватив с собой пепельницу. - Ну? – он вопросительно вздёргивает бровь и ерошит свои сожженные краской волосы. Переводит ленивый взгляд с одного на другого, внимательно рассматривает и недовольно цокает языком. – Вас двоих я знаю. А ты кто такой? И тычет пальцем в сторону Бомгю. Словно не знает, что это некультурно и вообще так поступать нельзя. Будто бы родители его в детстве не учили, что пальцами в незнакомцев тыкать нельзя. - А это Чхве Бомгю. – подаёт голос Тэхён. Кай чуть поворачивает голову и осматривает Бомгю с головы до ног. Подмечая даже самые маленькие детали. - Да ты точно такой же, как и там. Вот это номер. – и присвистывает, да качает головой. Будто не верит в то, что перед его глазами. - Что? – только успевает выдавить из себя Бомгю, потому что во рту внезапно пересохло под внимательным взглядом этих цепких глаз. Он запутался и не понимает, что происходит, но ему кажется и не нужно ничего делать, потому что Тэхён снова перехватывает инициативу. - Жених нашего Субина. – и если бы Гю не знал лучше, то он бы подумал, что слова Кана наполнены какой-то печалью и горечью. И выражение лица у него ещё такое, будто ему неприятно говорить это. – Твоего лучшего друга. Они собираются пожениться через несколько месяцев. Мы привезли тебе приглашение. Ну и Субин хотел попросить тебя стать его шафером. А голос у него наполнен сарказмом. Хюнин присвистывает, когда Тэхён грубо впихивает ему в руки приглашение. И движется к выходу. Бомгю переводит взгляд с одного на другого. Субин просто стоит без движения и не отрываясь смотрит на лицо хозяина дома. - У вас не получится уехать, - Кай тушит окурок и отставляет пепельницу. Аристократические пальцы обхватывают тонкую ручку кружки и он подносит её ко рту делая глоток. – Там гроза. Раздаётся сильный громовой раскат. Ослепительная вспышка и дождь с бешеной силой начинает долбить по окнам. Тэхён скрипит зубами и поворачивается лицом к Каю, руки у него сжаты в кулаки. У того на лице спокойная улыбка. - Хотите поужинать? – голос у Кая вежливый. Он улыбается и действительно похож на того, о ком Бомгю рассказывали в дороге. Только вот эта улыбка быстро меркнет и на её место приходит абсолютно пустое выражение лица. – Можете остаться в моём доме. Комнат много и большая часть не занята. Тут порой бывает одиноко. - Похоже, - голос у Субина дрожит и прерывается. Ему даже приходится прочистить горло, чтобы снова начать говорить. И Бомгю крепко сжимает губы, потому что ему кажется это слишком подозрительным. Он смотрит на лицо старшего, на глаза, которые так и не двигаются с широкими зрачками. – Нам остаётся только принять приглашение, потому что выбора просто нет. Кай пожимает плечами и поднимается со стула. Он оставляет чашку на столе и движется на выход из комнаты, при этом указывая всем следовать за ним. И они как послушные овцы шагают следом за своим поводырём. Приходится только пройти по широкому коридору, подняться по лестнице и вот они оказываются в столовой. Где уже накрыт стол. В неловком молчании они занимают места за ним. Правда молчание не длится долго. Постепенно еда и бутылка вина, стоящая на столе развязывает им языки. Правда болтают в основном только Кай и Субин. Они яростно обсуждают что-то, вспоминают о чём-то и порой переругиваются, стараясь переспорить друг друга, потому что каждому из них кажется, что память у него лучше. Бомгю снова замечает этот взгляд. Не моргающий и направленный только на Хюнина Кая. С тех пор как он появился Субин только на него и смотрит. Гю наблюдает за тем, как Субин словно нечаянно касается чужих рук, старается заглянуть в глаза и вообще влезть в чужое пространство. Но его терпению приходит конец, когда Субин поднимается со своего места и садится на другой стороне стола. Рядом с Каем. А потом наклоняется и что-то шепчет тому в ухо. Они поднимают бокалы с вином и легонько касаются ими, словно произнося какой-то то, который известен только им. Бомгю отбрасывает вилку, потому что еда теряет свой вкус. Он способен чувствовать только горечь. Чужая ладонь ложится ему на ногу и легонько сжимает. Гю поворачивается чуть в сторону, смотря на Тэхёна, который продолжает сидеть с другой стороны от него. И кажется ничего больше, чем его тарелка Кана больше не волнует, но при том Бомгю продолжает ощущать тепло чужой ладони на своей ноге. *** - Ты его любишь? – Субин поднимает голову, удивленно смотря на молодого человека, сидящего на краю кровати. У Бомгю опушенная голова и длинные волосы выступают в качестве завесы, потому что совершенно непонятно какое у него выражение лица, но исходя только из его голоса, Субин уверен, что его не ждёт ничего хорошего. Потому что Гю говорит еле слышно и неуверенно. Будто бы шепчет и это всегда было тем, что выдавало в нём волнение. Субин внимательно смотрит на сгорбленную фигурку сидящую на кровати: поникшие плечи, руки, свисающие между колен руки, пальцы нервно теребят бахрому на покрывале. Субин опускается перед ним на колени, отводит от лица пряди волос и наконец заглядывает туда. Видит покрасневшие от укусов губы и нервно бегающие глаза, которые уже на мокром месте. Чхве обхватывает лицо парня ладонями и заставляет посмотреть на себя. Некоторое время они просто смотрят друг на друга, и Субин надеется, что у него получилось передать глазами всё то, что он чувствует. Потому что не зря ведь глаза – зеркало души. Он просто не знает, как выразить словами всю ту бурю эмоций, что у него вызывает младший. Субин только знает, что он готов провести с ним остаток своей жизни. А всё остальное просто неважно. - Ты не должен переживать о Кае, - голос у него мурлычущий, на губах улыбка. И отчасти это низко, потому что Бомгю ревнует и в отношениях такого быть не должно, но с другой стороны Субина это радует. Он знает, что младшему не всё равно, что его задевает то, как он близок со своим бывшим лучшим другом даже при том, что они не виделись такое долгое время. Субин переплетает их пальцы, поглаживает кольцо на безымянном пальце и подносит руку к своему рту, касаясь кольца губами. – Всё, что между нами было не больше, чем прошлое. Я с тобой сейчас и это всё, что важно. Но Бомгю не отвечает, только продолжает сидеть почти что также безучастно на кровати и кусает свои губы. А потоми всё резко меняется. Он поднимает голову и теперь смотрит на Субина уверено и резко, даже с каким-то отчаянием во взгляде: - Тогда докажи мне это, - и впивается пальцами в ворот расстегнутой рубашки, чтобы притянуть к себе ближе и прижаться губами к губам. Субину приходится встать с колен, потому что Гю всё продолжает тянуть его к себе. Хотя ближе уже совершенно некуда. Его руки покоятся на бедрах жениха, водят по ним вверх и вниз. И когда Бомгю откидывается на спину, прерывая поцелуй, Субин машинально тянется за ним, потому что мало. Потому что хочется больше. Ему никогда не насытиться такими моментами между ними. Он внимательными глазами следит за чужие языком, что проводит по губам и накидывается на младшего. Одной рукой обхватывая его лицо за подбородок, а вторую запуская под полосатый свитер. Как бы всё это не было захватывающе и прекрасно, Субин считает, что кто-то из них должен держать себя в руках, именно поэтому он во второй раз за вечер отрывается от так сильно манящих его губ и садится на некотором расстоянии, стараясь привести дыхание в норму. Бомгю садится на кровати следом и подхватывает края своего свитера, стягивая его, обнажает бледную кожу, которая ещё всё усыпана заживающими следами от их прошлых ночей и снова бросает неуверенный взгляд на него. Субин тяжело сглатывает. - Гю, я не уверен, что звукоизоляция… - Я так и знал, ты все ещё его любишь! – Бомгю складывает руки на груди, таким образом прячась от него и закрываясь, а после и вовсе поворачивается к нему спиной. Но Субин успевает заметить влажные дорожки на его щеках. Чхве запускает пальцы в собственные волосы и ёрошит их, с его губ рвётся отрывистое: - К черту всё. – он хватается пальцами за чужие плечи и поворачивает Бомгю к себе лицом буквально насильно прижимаясь к его губам своими, потому что Гю не даётся, извивается под ним и старается вырваться. Поэтому Субину приходится придавить его к кровати собственным телом и прижимать чужие руки за запястья к кровати. Поцелуй больше похож на яростную схватку, потому что Бомгю так просто не сдаётся. Он плотно сжимает губы и если у Субина и получается их раздвинуть, то он получает болезненный укус нижней губы, по которому правда практически сразу же проводят языком, но неприятное ощущение всё равно остаётся. Ему приходится навалиться плотнее, перехватить чужие запястья одной рукой и схватить подбородок, чтобы удерживать младшего в одном положении. И когда Субин отрывается, потому что лёгкие горят из-за недостатка кислорода и бросает взгляд на Бомгю, то его дыхание перехватывает. Всё же такой Бомгю это то, к чему Субин никогда не сможет привыкнуть. А картина перед ним и правда потрясающая: чёрные пряди волос разметались по белой наволочке подушки, рот приоткрыт и как будто приглашает приникнуть к нему и сорвать ещё хотя бы парочку поцелуев, на щеках румянец, а грудная клетка быстро поднимается и опускается, на ней уже успели собраться капельки пота, поблескивающие в свете лампы, и в глазах у него блеск. Не злой, игривый, бросающий вызов. Словно усмешка, подначивание к действиям и Субин не собирается сдерживаться. Он сбрасывает со своих плеч рубашку и снова прижимается к младшему. Между их телами нет и миллиметра свободного пространства. Тела бьёт дрожь, а изо ртов рвутся стоны, потому что они прижимаются друг к другу бедрами, создавая такое необходимое трение. Оно ещё всё лёгкое и больше дразнящее, чем дающее, но волнующе подогревает кровь, заставляет её бежать быстрее и думать о том, что будет дальше. Когда Бомгю поворачивает голову набок, открывая беззащитную, чистую кожу на шее, то Субин не медлит. Прижимается к ней ртом. Осыпает поцелуями, оставляя после себя следы от зубов, когда прикусывает кожу и тянет её, наливающиеся красным пятнышки засосов и влажные дорожки от шершавого языка, на которые он после дует, чтобы посмотреть на то, как чужая кожа покрывается мурашками. И между тем продолжает двигаться вниз по разлету ключиц, проводя по ним языком, ныряя в ямку между ними. Касаясь солнечного сплетения лёгким поцелуем и принимается осыпать чужую грудь поцелуями. Обводит острым кончиком языка ореолу левого соска, выбивая сбитый вдох и заглушенный прижатой ко рту ладошкой стон, а стонов хочется больше. Поэтому он цепляет чувствительную горошинку зубами, тянет её и влажными поцелуями прокладывает себе путь до правого, в тоже время продолжает играть пальцами с левым. И только оставшись полностью довольным тем, что каждое прикосновение к горошинкам сосков вызывает движение бедер, что пытаются найти то, о что можно потереться, Субин движется дальше. При этом он мешает Бомгю двигаться, устраивает между его ног своё колено и давит на пах, правда совсем недолго, потому что ему нужно спускаться губами дальше. Он проводит по поджатому животу, ныряет языком в ямку пупка и оставляет поцелуи на тазовых косточках, что выступают над поясом приспущенных джинс. В тишине комнаты звук расстегиваемой ширинки кажется чем-то слишком громким. По его губам расплывается довольная улыбка, когда он замечает влажное пятно на серой ткани нижнего белья, и конечно же, первое, что он делает это именно касается этого пятна и уже после проникает под ткань боксеров, обхватывая возбуждение плотным кольцом из пальцев. Скольжение практически сухое и Субин уверен, что оно даже болезненное, но чужие бедра дрожат под его руками и Бомгю сам поддаётся навстречу. Отрываться совершенно не хочется, но это необходимо, потому что им всё же необходима смазка. С затуманенной возбуждением головой Субин старается придумать что-то, только вот ничего придумывать и не нужно, потому что он на автомате тянется к прикроватной тумбочке, где в первом ящике обнаруживается необходимый бутылёк. - Что? – Бомгю бросает на него взгляд из-под нахмуренных бровей, но Субин считает, что вместо обсуждения можно заняться более приятными вещами. Только он никак не ожидает того, что чужие руки толкают его и теперь он оказывается спиной на кровати. А Бомгю быстро стягивает с себя оставшуюся одежду и перекидывает ногу через его бедра, не давая вставать. Субин только удобнее устраивается, подкладывая под спину подушку и ведёт ладонями по чужим бокам, устраивая их на талии Гю. Он не собирается сопротивляться, потому что Бомгю сверху всегда ему нравился. - Смотри на меня, - шепчет Гю ему в губы и снова прижимается к ним поцелуями. Он забирает у Субина смазку и откручивает крышку, бросая её где-то на кровати. Субину не видно многого, потому что он смотрит в глаза напротив, но он уверен, что Бомгю сейчас заводит руку за спину, касаясь скользкими пальцами кольца мышц, в которое он скорее всего проталкивает сразу же несколько, принимаясь торопливо себя растягивать. В неярком свете лампы глаза напротив горят каким-то завораживающим светом. И Субин готов поклясться, что он попал в ловушку сирены, потому что никак не может оторваться, он даже сам не замечает, что задерживает дыхание. Просто понимает, что его не хватает, когда скользкая рука касается его члена, обхватывает его и несколько раз проводит вверх и вниз, распределяя смазку. Он даже не заметил, когда Бомгю расправился с его ширинкой и приспустил джинсы вместе с бельем. Бомгю кладёт одну руку ему на плечо, второй придерживает чужое возбуждение за основание и начинает медленно опускаться. Сначала просто прижимается кольцом мышц к чувствительной плоти, после пропуская внутрь себя только головку и снова приподнимаясь. Довольно смеётся, когда из чужих губ рвётся раздраженное шипение и хватка чужих рук на его талии становится сильнее. Именно поэтому он перестаёт дразниться и принимается медленно опускаться. И когда он прижимается ягодицами к чужим бедрам, то они оба выпускают стон. Бомгю хитро поглядывает на Субина, он водит бедрами из стороны в сторону, выписывает восьмёрку и сжимается вокруг чужого члена, выбивая из старшего раздраженное шипение. Потому что он знает, что Бин не любит такое, но самому Бомгю нравится иногда позабавиться и он не виноват, что сегодня один из тех дней, когда он не может отказать себе в удовольствии подразнить своего жениха, потому что тот заставил его поволноваться. Небольшое наказание не помешает. - Не дразнись, - низкий почти что приказной тон не пугает его, он только лишь насмешливо вздергивает бровь и снова ведёт бедрами по кругу, показывая старшему, кто хозяин положения и кто сейчас командует. Но всё же он предпочитает прислушаться к чужому голосу, потому что Бомгю сам почти что на грани. Резкие всплески эмоций всегда заставляют его чувствовать себя так. Именно потому он устраивает обе руки на плечах Субина и принимается двигаться вверх и вниз в неторопливом ритме. Он чувствует, как пот собирается по линии роста волос и стекает по коже вниз, оставляя после себя дорожки, шлепки кожи о кожу и острое удовольствие, которое прошивает вдоль позвоночника каждый раз, когда Гю попадает по правильной точке. Правда долго задавать свой темп у него не получается, потому что Субин садится в кровати и прижимает его к своей груди, обнимает одной рукой его талию, а второй принимается водить по влажной спине. Он упирается ступнями в матрац и задаёт свой резкий темп толчков, каждым задевая чувствительную точку внутри и выбивая из Бомгю стон за стоном. Он практически без усилий удерживает бедра младшего в нужном ему положении, чтобы принести им двоим как можно больше удовольствия. По дрожи в чужом теле, по зажмуренным глазам и тому, как Бомгю сжимается вокруг него в ответ на каждый толчок, Субин понимает, что чужой оргазм совсем близко. Одну руку он опускает между их телами, обхватывая болезненно твердый член, смахивает с головки капельку смазки и ведет по всей длине несколько раз. С каждый разом становится легче, потому что смазки выделяется всё больше. Субин оттягивает крайнюю плоть и большим пальцем дразнит чувствительную головку. И всего этого хватает, чтобы чужое тело сотрясла крупная дрожь, а его руку покрыла теплая сперма. Чхве продолжает трахать младшего сквозь это, продлевая ощущение чужого оргазма и осыпая поцелуями покрасневшее лицо. Он выходит из дрожащего тела только за тем, чтобы перевернуть их, снова устраивая Бомгю спиной на матрасе и подкладывая ему под бедра подушку, а его ноги он закидывает себе на плечи, снова проникая внутрь одним толчком. Теперь он толкается неторопливо, прижимаясь губами к трогательно выступающей косточке на лодыжке. Бомгюю хватается пальцами за его руки, оставляет розовые царапины на его коже, да хнычет, потому что всего этого для него много. Слишком. Особенно глубокие толки после только что пережитого оргазма. Но он всё равно позволяет Субину толкаться в него. На самом деле самому старшему многого уже и не надо и на очередном глубоком толчке, он на некоторое время замирает, кончая глубоко внутрь младшего. А когда выходит из Бомгю, то тот недовольно шипит. А Субин не может оторвать взгляда от приоткрытого кольца мышц, из которого вытекает немного спермы. На простыни остаются влажные пятна. Субин убирает налипшие на чужое лицо пряди волос и наклоняется, чтобы прижаться легким чмоком к чужим губам и после приняться осыпать такими поцелуями всё до чего он может дотянуться. - Нам нужно в душ, - Бомгю смеётся в ответ на его слова. Своим привычным, лёгким смехом и Субин сам не может удержаться от смешка, потому что равновесие в его душе снова восстановилось. Потому что ему легко и он держит в своих руках самого дорогого для него человека, того, с кем он проведёт остаток своей жизни. И когда он подхватывает своего жениха на руки и несёт его в находящуюся в комнате ванную комнату, то Чхве думает о том, как хорошо всё же, что ванная комната находится так близко. Потому что иначе они бы туда сегодня совершенно точно не попали. *** Бомгю открывает глаза с очередным раскатом грозы. Он переодет в пижаму. Ему жарко и он откидывает одеяло в сторону, да садится на кровати. В горле пересохло и першит, поэтому он спускает ноги на пол и бредёт на выход из комнаты. Бомгю не уверен, что он запомнил путь с кухни до гостевой спальни, но надеется, что хотя бы до утра ему бродить по этому жутковатому дому бродить не придётся. - Господи Боже мой! – восклицает Бомгю, когда осушает стакан с холодной водой до конца. А всё из-за того, что он не заметил ещё одного человека, находящегося на кухне. Правда он кажется Гю знакомым и немного покопавшись в своей памяти, он вспоминает, что этот тот самый парень, которого он видел с утра на въезде в город. Сидит за небольшим кухонным островом, забравшись с ногами на стул и сложив их по-турецки, перед ним банка с мороженым, из которой он извлекает ложку за ложкой, а с плеча спадает растянутая толстовка. Он запихивает полную мороженого ложку в рот и смотрит в ответ на Бомгю. Некоторое время они просто смотрят друг на друга, не моргая. А потом парнишка вытаскивает ложку изо рта и облизывает её. - Я вас видел. – Бомгю предпочитает ничего не отвечать. Он просто продолжает смотреть на паренька. Который бросает скептический взгляд на наполовину пустое ведёрко и поднимается, бросает ложку в раковину, а мороженое убирает обратно в морозилку. После идёт к шкафу, который на деле оказывается мини-баром. – Я Ёнджун, кстати. Он наклоняется и извлекает из бара бутылку, которую ставит на стол, и после достаёт два стакана. Бомгю выразительно смотрит на него. Потому что Ёнджун совершенно не выглядит как тот, кому уже можно пить. Тянет он лет на девятнадцать максимум, поэтому пить с несовершеннолетним парнем Гю совершенно не хочется, но Ёнджуну кажется на всё наплевать, потому что он разливает напиток по стопкам. И толкает одну ближе к Бомгю. - Что? – Ёнджун подносит стакан ко рту, но увидев чужой тяжёлый взгляд, отставляет его с глубоким вдохом. – Я совершеннолетний. Мне уже можно пить, поэтому тебе не стоит переживать о том, что ты кого-то спаиваешь. Не парься. И снова поднимает стопку, только на этот раз не останавливается, а залпом выпивает всё. После ставит её на стол и снова наполняет. Бомгю сам не знает, что толкает его на это, но он ловит себя на том, что залпом выпивает что-то высокоградусное. Горло дерёт и он закашливается и всё это под аккомпанемент смеющегося Ёнджуна, который даже не пытается притворяться, что ему стыдно за то, как он реагирует. Всё, что он делает это только подталкивает к Бомгю снова наполненную стопку и Гю принимает её. Наученный горьким опытом в этот раз он медленно потягивает напиток. Так они и продолжают сидеть, только время от времени наполняя очередной порцией алкоголя стопки. Между ними тишина и её не назвать неловкой, но и уютной охарактеризовать нельзя. Они сидят вроде напротив друг друга, но при этом их как будто бы нет. Они не видят друг друга. От слова совсем. - Этот Хюнин Кай полный козёл. – ни с того, ни с сего выдаёт Бомгю. Он и сам не знает, почему решил поделиться своими мыслями с этим странным парнем. Обитатели этого дома вообще доверия не вызывают. Но Ёнджуна терпеть ещё можно. Его новый знакомый заинтересованно смотрит на него. Он подставляет руки под подбородок и этим жестом напоминает Кая от чего у Бомгю пробегает дрожь по спине и в голове даже как-то светлеет. Но после на него снова наваливается нега и он продолжает бубнить себе под нос. – А ещё мне Тэхён рассказывал про идеальный тип Субина. Ну, мне просто интересно было насколько я под него подхожу, а он мне описал этого вашего Кая и даже фотографию показал. И поджимает губы. Глаза жжёт от непролитых слёз, а Ёнджун только лишь продолжает смеяться, смотря на него. Он болтает ногами в воздухе и выглядит совершенно счастливым. Но после как-то буквально сразу же собирается и наклоняется близко к Бомгю, начиная шептать, ещё порой оглядывается, словно боясь, что его услышат: - У Кая вообще не все дома. – Бомгю плывущим взглядом смотрит на своего нового знакомого и ему кажется, что пухлые губы растянуты в усмешке, но он моргает и снова оказывается напротив испуганного лица. – У него паранойя и он везде понатыкал защитных рун и свечей. Ну и ещё он набил себе на руке звезду Соломона, он таким образом ото зла, которое его преследует защититься хочет. Слышит голоса, говорит, что может предсказывать будущее. Бомгю качает головой. Пусть он и пьян, но в такое не верит. Слишком уж громко это звучит. Ёнджун поджимает губы и смотрит на него с хитрым прищуром. Он ловко спрыгивает со своего стула и тянет Бомгю за руку за собой. У того кружится голова и он совершенно не понимает куда, а самое зачем они куда-то идут, но ноги словно сами несут его и он послушно следует за парнем. Они останавливаются возле какой-то двери и Ёнджун опускается на колени перед замочной скважиной и заглядывает в неё, удовлетворенно кивает и указывает Бомгю на своё место. В комнате за дверью действительно большое количество свечей. Они занимают практически весь пол. Стоят вокруг какой-то пентаграммы, выведенной на полу, а возле всего этого стоит Хюнин Кай и что-то шепчет. Бомгю поднимает голову. Сверкает очередная молния и в этот момент, когда всё на краткий миг освещается, то ему кажется, что тень у Ёнджуна какая-то странная. Словно у него над головой возвышаются рога, а за спиной из стороны в сторону ходит тонкий хвост с острым кончиком, но всё это только видно на тени. Бомгю трясёт головой. Чего с пьяни только не покажется. А мысль о том, что Кай и правда ведёт себя странно никак не покидает его. Мешается с внутренней обидой и ревностью. - Слушай, хочешь мне немного помочь? – Бомгю поднимает голову и смотрит на Ёнджуна, который возвышается над ним. Он склоняет голову набок и ожидает ответа, потому что не понимает с какой конкретно просьбой к нему обратились. И он не уверен, что вообще что-то готов в таком состоянии делать. – Да не бойся ты. Всего лишь нужно нарисовать одну лишнюю черточку на руне. Это совершенно безопасно, просто хочу посмотреть на то, какая реакция будет у Кая, когда он поймёт, что что-то не так и будет бегать по всему дому, стараясь выяснить, что не так. И Ёнждун прислоняет ко рту кулак, прикрывая им рот. Выглядит он при этом совершенно невинно, словно маленький ребёнок и протягивает другую руку. Бомгю думает о том, что это неплохой способ отомстить, он кажется ему забавным, поэтому он протягивает свою руку в ответ и они обмениваются рукопожатием. Улыбка Ёнджуна становится шире и он ведёт его чуть дальше по коридору. - Ага, вот и она! – восклицает Ёнджун и отодвигает картину чуть в сторону, демонстрируя Бомгю переплетение линий, складывающихся в руну. И когда Джун ловит его взгляд, то только лишь фыркает, но всё же поясняет. – Всего лишь руна запрещающая входить и выходить. Говорю же, у Кая жуткая паранойя, он сходит с ума. Поэтому и рисует тут всякое по всему дому. А теперь тебе стоит провести аккуратную линию. И он даже сам показывает, как и где её провести. Он вкладывает Бомгю в руки мел, обхватывает его запястье своими пальцами и проводит одну четкую линию, нарушая целостность рисунка. Улыбка у него при этом сумасшедшая. - Дело сделано. – негромко приговаривает он и даже становится счастливее. Он берёт Бомгю за руку и тянет куда-то. Как думается самому Гю: собирается довести его обратно до гостевой спальни или же кухни, откуда он его и увел. Они идут по тёмным коридорам, но Ёнджуну это кажется совершенно не мешает. Он прекрасно ориентируется в темноте. Правда, возле одной комнаты они останавливаются. Дверь в неё приоткрыта: в слабоосвещенной комнате снова Хюнин Кай. Он сидит на диване, поджав под себя ноги, на коленях у него лежит довольно большая плюшевая игрушка, а в руках что-то квадратное похожее на рамку для фотографии. Он водит по ней пальцами и даже как-то несчастно улыбается. - Я так сильно по тебе скучаю. – и снова переводит взгляд на рамку. Бомгю в ужасе наблюдает за тем, как рука Ёнджуна тянется к дверной ручке, он думает о том, что тот настолько сумасшедший, что сейчас просто откроет дверь и их поймают там, где им быть не следует. Но в последнее мгновение Ёнджун передумывает. Только лишь тяжело вздыхает и продолжает прерванный путь. Они замирают возле двери гостевой спальни, из которой Бомгю не так давно вышел. И ему хочется зайти внутрь в покой и безопасность тёмной комнаты, в которой находится Субин. Но с другой стороны, Бомгю интересен его новый знакомый. Хотя он еле-еле стоит на ногах и воспоминания в голове начинают затуманиваться и плыть. - Спи сладко. - Я увижу тебя завтра? – Ёнджун никак не отвечает на это, он замирает на несколько секунд и Бомгю кажется, что он даже слышал, как тот хмыкнул, но больше ничего не происходит и чужая спина быстро исчезает во мраке. Сам Чхве заходит в комнату и забирается в кровать, под бок к своему жениху. Он не помнит почему злился и что случилось после того, как он выпил воды. Всё происходящее кажется не более, чем глупым сном, который с рассветом выветрится из памяти. Бомгю впервые так быстро засыпает. *** Бомгю считает, что они чертовы везунчики, когда на следующее утро за окном их ждёт чистое небо. И ни одного клочка тумана. Дорогу видно просто прекрасно и теперь они точно не заблудятся на пути к машине. Когда Бомгю спускается в столовую, то там уже все собрались, сидят на большом расстоянии друг от друга и никто ни с кем не контактирует. Каждый уткнулся в свою кружку. Гю наливает себе кофе и устраивается рядом с Субином, положив голову тому на плечо. Он делает глоток и ещё раз обводит глазами помещение и не находит Ёнджуна, что кажется ему довольно странным, поэтому он решает уточнить, просто так: - А где Ёнджун? – над столом повисает какая-то неудобная тишина. Она словно гробовая. Кай отрывается от своей кружки и поднимает голову, вопросительно смотря на него и Бомгю сам не понимая зачем ему это нужно, но пускается в объяснения. – Ну, Ёнджун. Примерно на полголовы ниже тебя. Розовые волосы и симпатичное личико. Я его встретил вчера, когда спускался воды выпить. Бомгю замечает, что Тэхён тоже заинтересовывается диалогом и переводит взгляд на Хюнина, буквально пилит его глазами. А на губах у него усмешка. - Да, Кай, где Ёнджун? – хозяин дома обводит их глазами. Внимательно осматривает каждого. И только у Субина на лице написана растерянность и непонимание ситуации, да мягкая улыбка на губах. Он подносит чашку к своим губам и делает глоток. - Не понимаю о ком вы говорите. Никакого Ёнджуна я не знаю. И никогда не знал. А здесь живу только я и больше никто. – и вместе с этой репликой словно снова закрывается в себе. Проваливается в какие-то свои тайные глубины куда нет доступа никому кроме как ему самому и где никто не сможет сделать ему больно. Только вот Тэхён кажется тоже настроен решительно, потому что он поднимается со своего стула и подходит к Каю, разворачивает стул так, что они теперь находятся лицом к лицу, словно Кай ничего не весит, и наклоняется, упираясь ладонями в подлокотники. - Что стало с Ёнджуном, Кай? – буквально выплёвывает каждое слово Кан, а Хюнин морщится, будто бы от пощечины. Бомгю краем глаза отмечает то, что столовые приборы на столе начинают дрожать. Довольно странное обстоятельство. Тэхён обхватывает подлокотники с такой силой, что у него белеют пальцы. И он снова повторяет, несмотря на то, что в доме поднимается шум, самопроизвольно открываются и закрываются дверцы шкафов. Хлопают одна за другой, словно в какой-то своём, сломанной ритме. И посреди этой какофонии эти двое, смотрят друг другу в глаза: - Что стало с Ёнджуном? - Пошёл ты, - шипит сквозь стиснутые зубы Кай, он упирается руками в чужую грудь и отталкивает Тэхёна от себя, явно намереваясь уйти куда-то, пока все либо не успокоятся, либо не уедут из его дома. Да только Тэхён обхватывает его запястье и заставляет развернуться к себе лицом. И когда они вновь сталкиваются взглядами, то кажется, что между ними летят искры. Бомгю не уверен, кто выигрывает. Но в этот момент ему становится по-настоящему страшно, потому что ходит ходуном начинает мебель в комнате. Трясутся стены и пол. Множество висящих на стенах вещей срываются со своему места и падают на пол. – Умер он, умер! Ты это хотел услышать? Крик, вырвавшийся из чужой груди, настолько отчаянный, что пригвождает всех к месту. Сходящий с ума дом кажется перестаёт бесноваться, потому что враз повисает тишина, словно ничего и не было. Только легкий отзвук вибрации по стенам. И посреди этой тишины слышится стук в дверь. Тэхён, который ещё секунду назад был готов метать молнии и убивать, внезапно становится мягким. Он большими глазами смотрит на Хюнина Кая и буквально без звука произносит: - Ты ещё кого-то ждёшь? – побелевший, с влажными дорожками слез на щеках Хюнин Кай отрицательно качает головой. И они оба словно по команде поворачиваются в сторону открывающейся двери.