Kyman Twice

       Когда ты впервые явился в нашу Богом забытую яму, снаряженный наверняка не одним потешным увесистым рюкзаком и чемоданом в размерах больше тебя самого, весь горный городок страшно изменился. Настолько внушителен был тот ужасный механизм, что ты, Кайл, безответственно запустил своим визитом, что я не посмел стоять в стороне.

***

      Слышимый с первого этажа топот ботинок безустанно отдавал металлическим лязгом качественной американской молнии. — Твою мать! Черт, черт, — гневно стрекотал парень, сердито наматывая бесчисленные круги по родной комнате и с яростным отчаянием оттягивая собственные багряно-рыжие пряди. Всё громче вылетали гнусные ругательства из такого порядочного, по мнению родителей, рта Брофловски.       Разве этого ожидал тот парень, торопивший стариков в аэропорт спозаранку и на вытянутых руках державший самодельный картон «Добро пожаловать», предвкушая встречу с ровесником? Как же быстро опускались уголки по-мальчишечьи красивых губ по мере новых остановок на обратной дороге из-за несварения приезжего. — К-кайл, тётя Шейла просила позвать тебя, — бесспорно запыхавшийся от крутого подъема по лестнице, гость, или новый жилец, старательно и шумно переводил дыхание, показывая, что блестящая речь не окончена. И Кайл ждал. Ждал терпеливо, сжимая кулаки в зелёных перчатках, и словно мысленно диктовал: «Всё хорошо, чувак, ты просто накрутил себя. Вот увидишь, твой двоюродный братец, на деле, клёвый пацан — он же твой родственник», — из вежливости незаметно юноша вновь пробегается взглядом по оболочке кузена и как-то неуверенно поджимает губы. — В общем, тётя Шейла сказала-таки мне позвать тебя на ужин, — приехавший Кайл потирает свой по-заячьему покрасневший нос и беспомощно жмурится, протирая очки. — Полагаю, она хотела обсудить что-то важное.       Когда же фраза вылетела целиком и обрела свое окончание, Брофловски легко кивнул Шварцу и уже повернулся, намереваясь начать собираться, как голос внезапно продолжил: — И, надеюсь, ты поторопишься, потому что тётя Шейла и дядя Джеральд не начнут без тебя, а мне положено есть строго по часам, иначе это плохо скажется на моем желудке, — как бы в подтверждение парень опускает взгляд вниз, и из его живота доносится звучное урчание. — Вот, вот, уже… — Да, чел, я понял, скоро буду, ты спускайся, — как можно спокойнее отвечает Кайл, сдерживая тяжёлый вздох до долгожданного закрытия двери. Право, эта неделя обещает стать тяжёлой. Брофловски поправил любимую ушанку и, улыбнувшись себе в отражение в зеркале, тихо прошептал: — Ты справишься, мужик. — Ка-а-айл! — сильный женский голос вновь окликнул его, и парень поспешил спуститься. — Я здесь, мам! — юноша легко устраивается за обеденным столом, моментально хватаясь за столовые приборы, ожидая остальных членов семьи. Джеральд с младшим сыном-Айком спускаются последними. — …Господи, благослови и освяти эту пищу, — заключает Джеральд, нежно держа мягкую ладонь пышечки-жены. — Что ж, теперь можем приступать к еде, — на этих словах мужчина с аппетитом и новоиспеченным интересом потёр ладони, взявшись за вилку. Пару минут Брофловски едят совсем молча, пока тишину аккуратно не нарушает Шейла: — Раз уж у нас теперь два Кайла в доме, — оба юноши синхронно поднимают взгляд от тарелок. — Будем звать тебя Кайл-один, — женщина кивает на Шварца, — а ты, Кайл, временно побудешь Кайлом-два. Нареченный Кайл-два хотел было возразить, не успев прожевать пищу, как мать добавила: — К слову, Кайл-два, завтра понедельник, не забыл? Тебе придется провести экскурсию Кайлу-один по школе — эту неделю вы будете учиться в одном классе. Разве не замечательно?              Оба названных почти одновременно давятся пищей. Широко раскрытые, какие-то по-дикому испуганные зелёные глаза ещё несколько секунд иступленно прожигают невозмутимое лицо матери. — А-э… тётя Шейла, вы могли бы в следующий раз резать курицу на более мелкие кусочки? Кажется, этот застрял у меня в горле, и я- — Что мы будем?! — вцепившись крепко в край стола, выкрикивает Брофловски. — Кайл, не кричи через весь стол, у твоей мамы отличный слух, — из-за толстого свертка пестрой газеты равнодушно наставляет отец, но все слова летят мимо. — Мам, ты прости… но эта идея — полный отстой, Картман же- — Эрик Картман? — риторически вопрошает Шейла, перебивая ненароком. — слышишь, Кайл-один, Кайл познакомит тебя со своими друзьями. Впятером вам, мальчишкам, будет так весело! — женщина ласково улыбается приезжему пареньку, по всей видимости, стараясь, заверить в лучшее.

***

       Известная поговорка гласит: «Не нужно быть поваром, чтобы понять, что суп пересолен», как и не нужно быть психологом, неврологом или массажистом, чтобы осознать, как истощенно чувствовал себя к вечеру Кайл. Ему требовался дельный совет, или сперва отрезвляющая пощечина. Худощавые пальцы быстро и ловко пролистывают список контактов, находя заветное «Стэн». Недолго думая, Кайл решает набрать контакту, ведь кто, если не лучший друг, поддержит, успокоит и будет рядом в трудный час, ну, или в трудную неделю?        «Вызываемый абонент занят или разговаривает по другой линии. Оставить голосовое сообщение?» Какая досада.        «Наверняка они с Венди сейчас милуются перед сном, киношно прося друг друга сбросить вызов раньше», — юноша добродушно усмехнулся своим мыслям и вернулся к телефонному списку. И, хотя самому Брофловски везло с отношениями, как утопленнику, Кайл был искренне рад за Марша и предпочитал верить, что его собственное счатье уже на подходе и ждет где-то поблизости. Быть может, в паре домов от него. Кайл: привет, жиртрест. Спишь?        Ответ не заставляет себя ждать. Ну, конечно — Картман ни на секунду не отрывается от мобильника! Эрик: не сплю. А что такого важного приключилось с твоей еврейской жопой, что ты, Каел, решил засунуть в неё свою гордость и написать мне?       Знакомый обоим тривиальный стеб, давно ставший для этих двоих чем-то личным, вызывает утомленный вздох, звук которого быстро сквозит через текст и доносится до адресата, скользя, проникает в уши, безжалостно задевает барабанные перепонки. Эрик: дай-ка угадаю, дружок Марш не пожелал тебе сладких снов лично? Я, знаешь ли, тоже могу, но заменой быть не собираюсь. Не ко мне. Кайл: Боже, Картман, не нужны мне твои «сладких снов». Ты прав — я пишу не просто так, да. Есть уговор.        От длительного молчания повеяло по спине зловещей прохладой, и парень, поежившись, успел усомниться, не оставил ли Картман его намеренно, или то должно было стать любезным… Эрик: продолжай. *** Кайл: В общем, не обессудь, сегодня я встретился со своим кузеном Кайлом из Коннектикута. Он пока поживет у нас. Мать настаивает, чтобы я завтра пошёл в школу с ним! И, боже, мужик, он невыносим…       Получатель не сомневался: по истинному мнению этого рыжего парня, мало кто вообще считался «выносим» — и был крайне удивлен, что Брофловски открыто поделился своей неприязнью с ним — человеком, претендующим на звание «Первого невыносимого мерзавца в окружении Кайла Брофловски». Картман невольно изогнул бровь, прищуриваясь в горящий на максимальной яркости экран смартфона. Эрик: ты написал мне за тем, чтобы рассказать о своём семейном кустике, серьёзно? Ближе к делу, я не могу вечно у телефона торчать.       Не секрет, что, вопреки врожденной и взрощенной чрезмерной материнской любовью ленности, парень с детства считал себя если не деловой особой, то крайне занятой личностью. Образ же требовал соответствия. Кайл: ты всегда в нем торчишь. Кайл: дам двадцатку, если в течение недели обойдёшься без шуток про мой народ. Этот парень… просто набор стереотипов.       На пару секунд Эрик застывает, перечитывая сообщение дважды. Какая же унизительная просьба. Как долго одноклассник уламывал себя написать ее? За такие берут втрое больше — это парень твердо ведал по фильмам. А мысль «неужели настолько погано?» заведомо интриговала, заставляя предвкушать грядущий день. Эрик: Не выкручивай мне яйца, Кайл. Ты сам сейчас жлобишь, как стереотипный ты. Сорок баксов — и по рукам. Кайл: блять, Картман.       Брофловски судорожно проверяет старую родительскую копилку, что теперь стояла почти опустошенной, находя внутри чудом сохранившуюся добрую половину. Вот он и попался на удочку. Кайл: по рукам. Не единого подкола, или сделке конец.        Без сил на дальнейшую беседу парень падает затылком в подушку, которую ныне, в сожалениях о своём сне, делил с надоевшим кузеном. Вновь с раздражающим электронным жужжанием экран телефона слепит Брофловски, являя свежее сообщение. Эрик: сладких снов, Кайл.       Противно-улыбчивая и мерзко-сговорчивая скобочка следует в отдельном, и Кайл убежден: нормальные люди так не пишут. Остается надеяться, что на этот раз Картман действительно все усвоил.