(Не)кроха

Чимина все считают крохотным. Да это и не удивительно. Метр шестьдесят пять ростом, весом килограмм пятьдесят, не более — такими параметрами даже не все представительницы прекрасного пола похвастаться могут. Ко всему прочему, очень миловидная внешность, которая еще больше делает Чимина в глазах остальных милой крохой. Но Чимин давно уже не маленький. Ему двадцать три исполнилось несколько месяцев назад, Юнги точно в этом уверен, даже паспорт сего крохи видел. Чимин ткнул им в лицо немного прифигевшего Юнги, который по неосторожности назвал его малолеткой. А нужно было малышом. Юнги тогда нисколько не расстроился. Даже наоборот воспрянул духом. Это же значит, что за домогательства к этому прекрасному парню Юнги не осудят. Чем не радость-то? Да вот только Чимин рад не был. Оказывается, подкаты Мина специфичны, а милые прозвища таковыми считает только Юнги, Чимин же на них постоянно закатывает глаза. — Не малыш я! Слышишь, не малыш! — Чимин, когда злится, еще милее выглядит. — Тогда как мне еще называть тебя, мал… кроха? Глаза Чимина полыхают яростью, он совсем не мило ударяет Юнги кулаком в живот и, когда тот, от боли согнувшись, смотрит на него растерянным взглядом, с поднятой головой удаляется прочь. Боевая кроха. — Кроха у тебя в штанах, — фыркает Чимин, когда Юнги опять же обращается к нему не по имени. Рядом стоящий с «некрохой» Тэхен молча офигивает от перепалки лучшего друга и старшего брата. Вот надо было ему тащить Чимина домой и знакомить с Юнги? Теперь на каждый приход Чимина брат появляется будто из ниоткуда и треплет им нервы. — Хочешь проверить? — Юнги улыбается обворожительно (так только он в этой комнате думает) и заискивающе прикусывает губу. Да вот эффект получает не такой, как надеялся, Тэхен ржёт как не в себе, а Чимин возмущённо пыхтит. — Да за кого ты меня принимаешь?! За рыбку, за зайчика, за солнышко ненаглядное, за милого парня, которого хочется затискать и в губки эти пухлые поцеловать. За еще много чего, но только не то, о чем Чимин мог подумать. — За моего будущего мужа? — Тэхен на полу от смеха валяется. А Чимин краснеет знатно, и можно было бы списать все на злость, но Юнги видит в чужих глазах мелькнувшее стеснение. Лёд тронулся. Кроха растаял. И со временем уже не так реагировал на дурацкие прозвища. Закатанные глаза — дело обычное, на «кроху» уже оборачивается, а краснеющие щеки при виде Юнги говорят сами за себя: «Юнги, не тупи». И он не тупит. Хватает Чимина (в прямом смысле этого слова) и, на плечи закинув, ведёт на свидание. А там уже дальше поцелуйчики, обнимашки, ночные встречи и милования. Теперь за «кроху» никто с локтя в живот не бьет, а лишь легонько по плечу своим кулачком стукает. В общем и целом, все ужасно прекрасно (Тэхену аж блевать охота при виде сладкой парочки), но есть одно но. Это «но» не просто большое — гигантское, именуемо размером члена в штанах Юнги. И когда его кроха послушно при поцелуях раздвигает ноги с намёком на большее, Юнги плавно сливается в закат. Ибо в его штанах далеко «не кроха» и этой «не крохой» не то что больно сделать можно, а даже порвать. А у Чимина же телосложение хрупкое, Юнги лишний раз обнять его крепко боится, вдруг еще сломает ненароком. Что уже говорить о члене, который у Юнги намного больше среднестатистического размера? Вряд ли его вообще запихнешь. Только вот Чимину все неймётся. — Хен, хватит ломаться! Мы встречаемся уже больше месяца, я секса хочу! Юнги выдыхает сквозь сомкнутые зубы, выдержка нещадно трещит по шву. Его парень сегодня особо прекрасен и соблазнителен, надел короткие шорты и большую футболку, которая то и делает, что падает с плеча, а Юнги её поправляет. Еще и взгляд его этот заигрывающий и слова грязные добивают. — Чимин, не думаю, что я вообще смогу… — Ох! — Чимин картинно ладонью рот прикрывает. — Ты что, импотент? — Нет, — растерянно. — Я тебе не нравлюсь? — обиженно. Юнги чуть воздухом не поперхнулся от возмущения. — Да как ты мог такое подумать? — Тогда в чем твоя проблема, Юнги? — Чимин складывает руки на груди и смотрит пронизывающим взглядом. Сегодня от него, очевидно, не отвертеться. — Вот в этом, — смущенно указывает на пах. — Так все же… — Нет же. Все работает как надо, и на тебя встает по стойке смирно. Проблема в другом. И Юнги решает, что лучше показать, чем что-либо объяснять и доказывать. И снимает штаны представая перед взором Чимина обнажёнными гениталиями. Неловко. Чимин смотрит придирчиво, но ничего страшного не замечает. Член как член, наполовину возбужденный, потому что до разговора они активно целовались, обычной формы и цвета, разве что больше, чем Чимин мог себе представить. Он подходит к притихшему хену, пальцем проводит от мошонки к головке. Юнги сглатывает, член дёргается. — Кроха… — Тс! — тот же палец прикладывает к чужим губам, — Я знаю, о чем ты думаешь, но поверь, я смогу его принять. И все, Юнги уносит. Яркая вспышка возбуждения прокатывает по телу, а Чимин, который прижимается близко, целует горячо и сжимает его член ладонью, наконец-то добивается своего. Юнги сдаётся. Он поднимает Чимина на руки с такой лёгкостью, будто тот ничего не весит и несёт свою драгоценную ношу на кровать. Чимин медленно подтягивает свою футболку наверх, оголяя подтянутый живот и грудь. — Поцелуй вот здесь, — тыкает пальцем в правый сосок. Юнги обхватывает его губами и ласкает языком. Проворные же пальцы Чимина быстро справляются с футболкой хена, и та, стянутая с желанного тела, оказывается заброшена в угол комнаты. Рот Юнги одаривает своим вниманием и второй сосок в то время, как его руки добираются до чиминовой задницы. Ох, как же она прекрасна! Круглая, упругая и в меру большая, он долго на нее капал слюнями, хотелось пощупать, помять, покусать, полизать… Юнги со чмоком выпуская покрасневшую горошину, ловко переворачивает Чимина на живот. Тот, лишённый прекрасного обзора и ограниченный в лапальных движениях, возмущённо пыхтит в подушку, но, когда с него стягивают короткие шорты, замолкает. — Ох, — взору Юнги представляются аппетитные половинки. Проказник Чимин не надел белье. — Я готовился, — смущённо блеет в подушку, за что Юнги хочется его всего расцеловать. И он целует. Сначала оставляет лёгкий чмок в области поясницы, позже на ягодицы. Те сжимаются под прикосновениями губ, а сам Чимин пальцами мнет подушку. Он ни за что хёну не признается, что на самом деле немного нервничает. Зная Юнги, тот в срочном порядке может все отменить, а этого ой как не хочется, когда пальцы на ногах сжимаются от возбуждения, а член, прижатый к кровати, требует срочного внимания. И Чимин его обхватывает своими пальцами (раз уж возможности потрогать Юнги он лишился) и проводит по всей длине. Он протяжно стонет, когда хен разводит ягодицы и языком толкается на пробу. Мышцы поддаются без особого сопротивления, ведь Чимин не зря до встречи полтора часа просидел в ванной. — Лежи смирно, я сейчас вернусь, — язык с ягодиц пропадает, Юнги тоже, на что Чимин растерянно оборачивается. Тушка хена исчезает в ванной и возвращается оттуда спустя пару секунд со смазкой и презервативами. Первые два пальца входят легко. Чимин на славу постарался с растяжкой. Третий тоже идет неплохо, но Юнги на этом не останавливается. — Черт, ты что всю ладонь в меня засунуть надеешься? Юнги лишь смеется на данное предположение. — Всего лишь четыре пальца, кроха, немного терпения, ты же не хочешь, чтобы я тебя порвал? Нет, не хочет, поэтому смиренно ждет, изнывая от возбуждения, когда Юнги перейдёт к дальнейшему шагу. — Я думаю, мы можем уже пробовать, — вытирает пальцы от смазки о простынь и надевает презерватив. Чимин тем временем ловко переворачивается на спину. — Хочу лицом к лицу, — капризно. Хен не возникает, но подушку под поясницу подкладывает. Когда плоть прикасается ко входу, Чимин неосознано сжимается, а Юнги судорожно выдыхает. — Может не будем… — Нет! — хватается за чужие плечи, не давая отстраниться, — Поцелуй меня, чтобы я мог расслабиться. Юнги целуется умело, у Чимина всегда захватывает дух во время поцелуев и кружится голова после. Он полностью отдаётся ощущениям и впускает в себя чужой член. Его охватывает чувство чрезмерной заполненности. Член давит внутри на стенки, при лёгком движении вызывает вспышку чего-то приятного, а возбужденное лицо Юнги напротив только добавляет наслаждение. — Я так люблю тебя, кроха, — даже в таком положении Чимин привычно закатывает глаза. Размеренные толчки доводят обоих до исступления. Стоны тихие и не очень заполняют комнату и выходят за ее пределы к греющему уши в соседней комнате Тэхену. На особо высокой ноте Чимин пачкает свой живот спермой, а Юнги кончает следом за ним через пару толчков. — И я тебя. Не одинаковы по комплекции, но идеально подходящие две половинки одного целого нашли друг друга.