Вместе

«Доброе утро, получила посылку. Спасибо тебе большое, они восхитительные!» Разумовский несколько секунд смотрит на сообщение, а затем улыбается и печатает ответ:

«Доброе утро. Я рад, что тебе понравилось. Сегодня все в силе?»

Закусив губу, он сидит с телефоном в руках и ждет, почти молится о том, чтобы Ася написала «Да». Они не виделись так мучительно долго, что все внутри у него сводит от тоски и желания сорваться к ее дому прямо сейчас. Останавливает лишь страх напугать девушку такой навязчивостью. Всего каких-то пять дней, казалось бы, и между ними в этот период были и сообщения, и звонки, аудио и видео, но ничто из перечисленного не может унять ноющее сердце. Работы у него действительно очень много, как и у Аси. Если девушка, по ее словам, со всем справилась, то у Разумовского дела не заканчивались никогда. Спокойствия не добавлял и Птица, который то рвался опять надеть костюм, то пугающе затихал, что-то обдумывая. Сережа не знал, какое из состояний двойника было хуже, но пока он может контролировать его, все должно быть в порядке. «Конечно. Я могу заехать за тобой, все равно еще к Славе заглянуть придется» Разумовский улыбается еще шире. Он уже и не помнит, когда в последний раз делал это так часто.

«Хорошо, Ася. Буду ждать тебя»

Он кладет телефон на стол и пытается сосредоточиться на делах, но в мыслях все место занимает одна лишь художница и их предстоящая встреча. Сегодня Разумовский твердо вознамерился набраться смелости и попросить о еще одном поцелуе. О своем. Таком неожиданно желанном и наверняка восхитительном. Он хочет почувствовать его сам и навсегда запомнить, хочет, чтобы это произошло именно с Асей. Раньше Сережу так не волновали подобные контакты. Мучило одиночество, да, но он не представлял ничего конкретного. Теперь все иначе. — Меня сейчас стошнит, — мрачно заявляет Птица с дивана. Сережа оставляет его слова без внимания и делает еще одну попытку погрузиться в работу. На сей раз получается, потому что он видит сообщение от Ангелины Валерьевны с ссылкой на статью и просьбой задействовать юридический отдел. Понятно, опять домыслы и сплетни про Чумного Доктора. — Интересно, — тянет Птица, оказавшись уже позади Разумовского. — Не сказал бы, — бормочет Сережа, пробегая глазами статью. — Что такое? Не нравится грязная правда про твою драгоценную Асю? Он оборачивается и разгневанно смотрит на двойника. — Ты отлично знаешь, что там ни слова правды, — холодно парирует Сережа и качает головой, отведя взгляд от довольной хищной ухмылки. — Это из-за меня теперь про нее печатают такое. — Про нее и раньше писали. О том, что она уже сдохла где-то, например, — небрежно замечает Птица. — Какое тебе дело? Разумовский не отвечает, разворачивается обратно к столу. Ему уже давно все равно, что пишут про него. За все годы существования Vmeste он привык, дергался только первое время после выхода из больницы. Те обвинения и оскорбления в его адрес, абсолютно справедливые и правдивые, били очень больно. Стыдно признаться, но у Разумовского была маленькая надежда на то, что после всего, что он сделал для города ранее, люди дадут ему хотя бы небольшую поблажку. Конечно, нет. Сережа и сам знал, что заслужил и гораздо большее за свои преступления. Он привычно отгородился от этого и постарался больше не читать новости, если там было упоминание о Чумном Докторе. Но с Асей все иначе. Она ничего не сделала, чтобы ее поливали такой грязью, всего лишь проявила к нему немного внимания! Разумовский блокирует аккаунт издания, выпустившего ту статью, в своей соцсети и диктует Марго задания для юристов. — Попроси меня, — насмешливо предлагает Птица, — и от того журнала ничего не останется. Помогу тебе, по старой дружбе. Сережа морщится от того, сколько скрытого смысла и открытого яда двойник вложил в последнее слово. Делает несколько глубоких вдохов, после чего заканчивает разговор с Марго и максимально вежливо сообщает Птице, что разберется сам. — Ску-ка, — проговаривает тот и падает обратно на диван. — Даже за девчонку свою не можешь толком вступиться, до чего же ты немощный. Разумовский напоминает себе про то, что вступать в открытое противостояние с Птицей сейчас нельзя. Увы, слишком многое зависит от благодушия проклятого старого друга. Поэтому он бросает все свои силы обратно в работу, беспрестанно растирая уставшие глаза, которые горят то ли от недосыпа, то ли от слишком долгого контакта с компьютерами. Может быть, от всего сразу. Он почти не спал последние дни, с головой ушел в разработку нового обновления. Да и повторяющиеся кошмары сыграли свою роль. К сожалению, тот эпизод с Асей был единственным, и больше никто не спасал его во сне. — Мне вот интересно, — произносит Птица, уставившись в потолок. — Что именно? — уточняет Сережа, зная, что ничего хорошего не услышит. — Какое лицо будет у твоей девчонки, когда она узнает обо мне? — выдает двойник и будто разом нажимает на десяток болевых точек в голове у Разумовского. — Как думаешь? — Все будет нормально, — шепчет Сережа, неотрывно глядя в экран. — Только не вмешивайся. Я расскажу ей, объясню все. Она поймет. Птица громко смеется. Разумовский бы и сам посмеялся, если бы при мысли о признании сердце в его груди не пыталось остановиться. По крайней мере, после своей подначки двойник уходит и больше не напоминает о том, насколько же хрупким является то крошечное счастье, которое Сережа случайно получил и готов отчаянно защищать. За работой оставшееся до встречи время пролетает очень быстро. Он даже думает, что Ася приехала пораньше, когда Марго сообщает о ней, но посмотрев на часы, убеждается, что все верно. Едва дверь начинает открываться, Сережа встает и быстро опускает закатанные рукава, чувствуя себя полным идиотом. Забыл совсем. Ася, конечно, успевает заметить это его движение, но снова делает вид, будто ничего странного не происходит. Гораздо больше его волнует ее удивленный взгляд, когда она подходит ближе. — Ты выглядишь… не особо живым, — говорит девушка, запнувшись. Наверно, стоило хоть немного отдохнуть. Сережа замирает, толком не зная, что именно сейчас должен делать. Ему очень хочется сократить расстояние между ними и обнять Асю, почувствовать ее прикосновения и убеждать себя, что эта нежность ему не почудилась, что это действительно для него. Но он продолжает стоять на месте, не решаясь потянуться к ней. Вдруг она совсем не хочет такого приветствия? — Всю ночь работал, — честно признается Разумовский, опустив голову. Волосы тут же падают на глаза, и он нервным движением убирает их назад. — Почти не спал. — И сколько ты так почти не спал? — уточняет Ася, приглядываясь к нему. — Много работы, — произносит он виновато. — Ты готова? Пойдем? — У меня новое предложение, — говорит она. — Иди спать, а на свидание сходим в другой день. Ее слова заставляют сердце испуганно подпрыгнуть. — Ч-что? Нет, Ася, все нормально. Честное слово. Я в порядке, мы можем идти. Или… Ужасная догадка врезается в мозг, заставляя Сережу замолчать. Какой же он дурак! Так увлекся работой и попытками сбежать от кошмаров, что даже не подумал о последствиях. Конечно, она не хочет теперь с ним никуда идти, он же выглядит отвратительно, еще хуже, чем обычно. И ведь мог бы и сам догадаться об этом с утра, когда у зеркала стоял. Ася ни за что не появится в общественном месте с ним в таком виде. Даже если Разумовский нарядится в костюм, лучше не станет. — Прости, — тихо говорит он и опускает голову. Волосы опять падают на глаза, но сейчас очень даже кстати. — Я настолько плохо выгляжу? Извини. Глупо получилось. Я не хотел, чтобы ты меня стеснялась, прости. Дурак. Так ждал сегодняшнего вечера, так хотел провести его вместе с ней и сам же лишил себя этой возможности. Еще и позволил Асе увидеть себя в подобном виде. Было бы не так ужасно, будь в его внешности что-то хоть немного привлекательное, чтобы сгладить впечатление, но Сережа плохим зрением не страдает. Он отлично понимает, что она сейчас видит перед собой, и не удивится, если Ася больше не захочет к нему даже прикасаться. Сережа собирается еще раз извиниться за свою оплошность, когда девушка подходит к нему, и удивленно застывает, совсем не ожидая того, что она уберет челку с его глаз и скажет: — Глупости не говори. Он смотрит на нее и не может удержаться от того, чтобы почти что шагнуть вперед, лишь бы она не опускала руку. Ругает сам себя и никак не может понять, не послышалась ли ему та ласковая интонация в ее голосе. Ася улыбается ему и зачесывает назад еще одну прядь, которая совсем и не мешала. Пальцы касаются кожи, нежно гладят. — Я тебя не стесняюсь, — продолжает она. — Ты серьезно думаешь, что девушка в своем уме будет стесняться красавчика-миллиардера рядом с собой? Сережа недоверчиво скользит взглядом по ее лицу, не в силах смотреть только в глаза, и не может понять, шутит она сейчас, пытаясь его оскорбить, или просто шутит, чтобы разрядить обстановку. Или не совсем шутит? — Но ты выглядишь таким уставшим, что мне совестно тащить тебя куда-то, — говорит Ася, вздохнув, и все-таки убирает руку. — Все в порядке, — отмирает Сережа, подхватив ее ладонь своими. Выдавливает улыбку и добавляет: — Мы можем идти, если ты не передумала. — Пойдем, — смеется Ася, переплетая с ним пальцы. — Нам еще в пробке наверняка стоять придется. Разумовский исподтишка наблюдает за ней всю дорогу до машины и не может найти фальши, которой так боится. Она все так же держит его за руку, улыбается и рассказывает, как прошла встреча с агентом. Сережа видит некоторую нервозность, но не может понять, в чем дело. Все-таки из-за него? Наверно, не надо было настаивать. Ася пожалела его и теперь точно раскаивается, представляя завтрашние заголовки. Он так зацикливается на этой мысли, что тремор в руках усиливается, и становится трудно пристегнуть ремень безопасности. Девушка смотрит на него несколько секунд, заставляя стушеваться окончательно, а потом говорит: — Давай помогу. Ремень заедает, помнишь? Разумовский пристыженно кивает. Ася пристегивает его и берется за руль, Сережа смотрит прямо перед собой, сгорая от стыда. Какой смысл вообще бояться Птицу? Он сам справится и очень быстро разрушит эти зарождающиеся отношения своей неловкостью и глупостью. — Ты уже читал новости? — спрашивает Ася. — Ты имеешь в виду что-то конкретное? — уточняет Разумовский, пытаясь найти удобное положение для пульсирующей от боли головы. И тут его осеняет. Не позволяя себе поверить, он закрывает глаза и говорит: — Если то, о чем подумал я, то дочитал до заявления о твоей наркомании и дал задание юридическому отделу. Вряд ли они что-то оставят от того журнала. — Я никогда не употребляла наркотики, — как-то настороженно произносит девушка. Сережа едва не подскакивает на сиденье от удивления и смотрит на нее. — Я и не сомневался, Ася. — И никаких сомнительных связей у меня не было, — добавляет она. — Ась, я же говорю, что даже дочитывать не стал, — напоминает Разумовский. — Можешь не волноваться о том, что я буду судить тебя. Уж точно не я. Вот, значит, почему она нервничала. Получается, что вовсе не из-за него. Сегодня же надо написать юристам о срочности порученного им дела. — Ты поразительно часто вызываешь у меня желание кинуться тебя обнимать, — облегченно бормочет Ася и улыбается. Сережа уже открывает рот, чтобы попросить ее сделать это прямо сейчас, но вовремя себя одергивает и отворачивается: — Мне жаль, что журналисты набросились на тебя. Это я виноват. — Ты точно не виноват, Сереж, — отмахивается она. Похоже, ей действительно стало легче. — Так, предлагаю сделать небольшой крюк, иначе засядем в пробке. Разумовский кивает. Он внимательно и вроде бы незаметно наблюдает за ее манипуляциями с навигатором и радио и буквально сгорает изнутри от желания почувствовать прикосновение этих пальцев к своей коже. Безумие какое-то. Сережа откидывается на сиденье и смотрит вперед, на дорогу. С ним раньше так не было. Он тосковал по близкому человеку рядом, да, по обычному общению и поддержке, но сейчас в его голове творится полный хаос. И весь хаос жаждет только одного: близости с Асей, любой. От ее недостатка тело скручивает настоящий голод, потому что теперь он знает, как ощущается желанная нежность, как ласково эта девушка гладит его ладонь, просто потому что хочет, без умысла. Он делает глубокий вдох и слушает, как Ася рассказывает про новые краски, которые Сережа тщательно выбирал для нее. Голос действует на него, словно колыбельная, но Разумовский изо всех сил цепляется за реальность и держит глаза открытыми. Момент своего провала он упускает и даже не помнит в итоге, что ему снится. Какая-то красная вспышка, а потом кто-то трясет его за плечо. Он вздрагивает и открывает глаза, тут же хватается за чью-то руку, которая и выдернула из сна. — Все хорошо, — тихо говорит Ася. Разумовский силится понять, действительно ли он больше не спит. — Ты заснул в машине. И, видимо, словил кошмар. — Да, я… Извини, — виновато бормочет он и ослабляет пальцы на ее запястье, но не разжимает полностью. — Сколько сейчас времени? Еще до Асиного ответа Сережа смотрит на экран навигатора и в ужасе переводит взгляд на девушку. — Я все проспал? — спрашивает он, боясь даже подумать о таком исходе. — Почему ты не разбудила меня? А как же выставка? Ася ведь так хотела пойти туда! И они опоздали из-за него. — Она еще месяц будет проходить. Успеем, — говорит девушка, будто ничего страшного не случилось. Опережая его извинения, с уверенностью добавляет: — Слушай, никакая выставка не стоит того, чтобы тебя мучить. Ася наклоняется, чтобы посмотреть через лобовое стекло наверх и при виде дождевых капель сердито бормочет: — Черт, ведь прогноз погоды обещал его отсутствие. Разумовский еле успевает захлопнуть рот, чтобы не извиниться и за это тоже. — Зато ты поспал хоть немного, — жизнерадостно резюмирует Ася и поворачивается к нему. — А у меня теперь есть это. Девушка мягко высвобождает руку из его пальцев, а Сережа только сейчас понимает, что так и не отпустил ее. Ася включает свет и демонстрирует ему свой скетчбук, где нарисован… он сам. Разумовский берет его и рассматривает свой профиль, запоздало испугавшись, что даже разрешения не спросил перед тем, как взять ее вещь. Девушка не возражает, и он продолжает разглядывать рисунок, заодно пытается уместить в голове то, что она позволила ему немного поспать и не ругается из-за этого. Странно, очень. И все равно грустно, ведь он испортил их свидание. Сережа собирается перевернуть лист, но успевает остановиться. — Можно? — спрашивает он тихо. — Конечно. Разумовский переворачивает страницу, а потом еще одну и еще. Цветы, животные, пейзажи. Полноценные рисунки и просто наброски, иногда совсем сырые, только основные линии. Красиво и умело, но… не так. Не ее. Все это разительно отличается от тех Асиных работ, которые он видел в интернете и на их судьбоносной выставке. — Красивые, — говорит Сережа и закрывает скетчбук. Пальцем повторяет контуры маленькой звезды на обложке. — Но это не то, что ты хочешь рисовать? — Не то, — отвечает Ася, неотрывно смотря на лобовое стекло. Из-за ливня почти не видно улицу. — Совсем не то. — Могу я спросить, почему ты больше не можешь рисовать то, что хочешь? Фатальная ошибка. Он совсем не хотел ее расстроить, но именно это и сделал, по одному взгляду понятно. Сережа чувствует, как краснеет лицо, и спешно возвращает ей альбом. Ася кладет его на приборную панель и, глянув на Разумовского, выключает свет в машине. Он готов рассыпаться в благодарностях за это. Так девушка хотя бы не увидит, насколько он нелеп в своем смущении. Затянувшееся молчание совсем не добавляет ему уверенности, Ася же продолжает просто смотреть на него. Сережа готов уже выйти из машины под дождь, чтобы не мозолить ей глаза, но девушка поднимает руку и подносит ее к его лицу. На пару секунд останавливается, чтобы дать возможность отстраниться. Вот только Разумовский этого совсем не хочет и получает наконец долгожданное прикосновение. Ася проводит костяшками по щеке, осторожно скользит к подбородку и гладит его большим пальцем. Интересно, она чувствует сейчас россыпь мелких шрамов, оставшихся после встречи Птицы с Игорем Громом? — Спросить можешь, — тихо говорит Ася. — Но я не уверена, что готова ответить. Дело не в тебе, просто не могу. Извини. Девушка собирается опустить руку. Нет, нет, нет! Сережа не хочет, не может, почти физически не может без нее, поэтому ловит Асину ладонь и, преодолевая смущение, прижимает к своей щеке. Ждет, что она отстранится и попросит никогда так больше не делать, но вместо этого девушка гладит его большим пальцем, даря вожделенное тепло. Разумовский чувствует, как по его телу проходит непонятная волна, от которой почти больно, но и так сладко одновременно. Ася касается его, потому что сама хочет. Сидит здесь, разговаривает и улыбается, и ей хорошо рядом с ним. Пожалуйста, пусть ей будет хорошо рядом с ним. — Я все понимаю, — произносит Сережа. — Ася… — М? Он закрывает глаза, чтобы даже в таком тусклом свете не видеть, как она ему откажет, и соскребает внутри себя остатки смелости. Сейчас. Он скажет это сейчас, иначе точно не решится. — Я… Я хочу поцеловать тебя, — на грани слышимости выдает Сережа и быстро спрашивает: — Можно? — На выставке ты не спрашивал, — замечает девушка совершенно нейтральным голосом. От такого тона только хуже, потому что Сережа не понимает, чего ждать. Лучше бы ругала, это знакомо хотя бы. — Да, но… — Разумовский качает головой, стараясь найти немного спокойствие в ее прикосновении. — Это было наглостью с моей стороны. Прости, если я тороплю события или… — Сейчас тоже можешь не спрашивать, — перебивает его Ася. — И потом. Такого ответа Сережа не ожидал, поэтому удивленно смотрит на девушку и гадает, шутит она сейчас или нет. Он может?.. Разумовский сам не осознает, что начинает двигаться, пытаясь приблизиться. И, конечно, зря, с ним иначе не бывает. Стукнувшись коленом о приборную панель, он испуганно застывает и слышит короткий нервный смех со стороны Аси. Сережа с ужасом понимает, что такой долгожданный для него момент безвозвратно потерян, и виноват в этом только он. Ему казалось, что упасть лицом в грязь глубже просто невозможно. — Прости, — тихо выдавливает он, зажмурившись. — Вечно я все порчу. — Ничего ты не портишь, — мягко возражает Ася. Сережа чувствует движение рядом и открывает глаза как раз в тот момент, когда она легко касается его губ своими. Он пораженно замирает, даже дышать боится. Не верит в происходящее. Бывают ли галлюцинации настолько жестокими? Ася успокаивающе гладит его по щеке и отодвигается, только тогда Сережа приходит в себя. Не в силах лишиться ее близости, он тянется следом, буквально выпрашивая этим еще один поцелуй, от которого по венам змеятся молнии. Она касается его губ с такой щемящей нежностью, будто Сережа для нее важен, а сердце колотится все сильнее, пробуждая все в нем к жизни. Это невероятное чувство, это лучше, чем он когда-либо представлял, это… Это заставляет его на мгновение потерять контроль. Разумовский задыхается в собственном сознании, а Птица уже не целует Асю. Проводит носом по ее щеке и отстраняется, смотрит на девушку, потом на ее подвеску в форме вороньего черепа. Сережа не может понять, что происходит в голове у его двойника, тот полностью закрылся от него. Внезапный раскат грома все возвращает на свои места. Птица даже не сопротивляется попытке забрать контроль, наоборот, он с готовностью вышвыривает Сережу обратно в реальность. Ася смеется над их реакцией на шум, и Разумовский тоже не может удержаться от улыбки. На губах он все еще ощущает отголоски ее поцелуя, робко проводит по ним пальцами, словно всем существом пытаясь запомнить это чувство, и смотрит через лобовое стекло на хмурое небо. — Гром раздражает, — сердито бормочет Ася. Сережа удивленно смотрит на нее, а Птица внутри превращается в сгусток злорадного смеха. — Гроза-то мне нравится, но вот такой грохот не люблю. А в прогнозе обещали, что дождя не будет. Нет, ну ты представляешь? Ладно, пока нас не залило окончательно, предлагаю поехать куда-нибудь поужинать. Девушка вновь двигается к нему ближе и с улыбкой дергает за завязку на толстовке. Разумовский не смеет надеяться, что понял ее правильно, но все же наклоняется и получает быстрый поцелуй. Слишком быстрый. Настаивать он не решается. Она выпрямляется и берется за руль, а Сережа все-таки настороженно спрашивает: — Ась, я ничего странного не делал? Девушка задумчиво смотрит на него. Да, глупый вопрос, он понимает. Им вечера не хватит, чтобы все припомнить. — Ты о чем? — вежливо уточняет она. — Пока спал. Ему очень важно знать. Конечно, Ася все еще здесь, с ним, не убежала в полицию и не выкинула его из машины, но Сереже нужно слышать ответ. — Ты не храпишь, если что, — улыбается девушка. — Да нет, я не об этом. У меня часто бывает беспокойный сон. Мягко говоря. Впрочем, сейчас его не кошмары волнуют. — Сереж, все было нормально, успокойся. Ты просто спал. — Хорошо, — тихо отзывается он. Значит, Птица пока держит слово и не вмешивается. Но можно ли ему верить? Двойник никогда и ничего просто так не делает, и Сережу пугает, что он уже что-то задумал по поводу Аси, хочет ее использовать в своих целях. Но в каких? Спросить прямо — все равно что объявить опять войну, ни о каком доверии после этого и речи не будет. — Ты не против, если мы поедем в то кафе, куда и собирались? — спрашивает Ася, вырывая его из раздумий. — Давай, — тут же соглашается Сережа. Он куда угодно готов отправиться, лишь бы вместе. Еще недавно и мечтать не решался о таком, а теперь ему хочется провести с ней как можно больше времени. И Разумовский почти верит, что и ей тоже. Может, не так, как ему, но Асе вроде бы с ним интересно. Поначалу на входе в кофейню Сережа привычно съеживается внутри и заставляет себя выглядеть относительно нормально. На них почти никто не оборачивается, потому что столики закрыты перегородками, только официантка, направившаяся было к ним, чуть не роняет стопку меню. Ася невозмутимо здоровается с девушкой, сообщает ей про бронь, берет Сережу за руку и ведет куда-то вглубь заведения. Он старается не смотреть по сторонам и чувствует небывалое облегчение, когда они останавливаются возле самого дальнего столика. Здесь их можно увидеть, только если подойти специально. Разумовский опускает голову, чтобы скрыть улыбку. Она и правда ради него искала подходящее место. Они с Асей садятся на диванчики друг напротив друга и негромко обсуждают позиции в меню, заказав сразу кофе. Сережа то и дело бросает взгляд поверх ламинированного черного прямоугольника, наблюдая за девушкой. Она делает вид, что не замечает, но иногда встречается с ним глазами и улыбается. Разумовский вновь повторяет себе, что это реальность, все по-настоящему. Он свободен и сейчас сидит на свидании с девушкой, которая ему очень нравится. У него нет очередных галлюцинаций. В конце концов, они выбирают еду и озвучивают заказ официантке, которую Ася вызывает с помощью кнопки на столе. Когда девушка уходит, они вновь получают возможность поговорить, и Ася спрашивает у него, как продвигается работа с обновлением. Сережа пару секунд смотрит, как она рисует указательным пальцем узор на плетеной подставке под посуду и сцепляет руки на столе в замок, чтобы не потянуться к ней. Впрочем, Ася этот порыв все равно угадывает и с лукавой улыбкой перебирает пальцами по гладкой поверхности, «доходя» так до его рук. — Можно? — спрашивает она, тепло глядя на него. — Д-да, конечно, — кивает он, не в силах не смотреть на нее. Спохватившись, расцепляет пальцы и берет ее руку в свои, передвигает их на середину стола, чтобы было удобно обоим. Ася подпирает кулаком подбородок и напоминает: — Так как твое обновление? И Сережа рассказывает, даже делится в конце некоторыми страхами по поводу того, что все это окажется в итоге никому не нужно после истории с Чумным Доктором. Ася фыркает и заявляет, что конечно нужно, люди ведь не дураки, чтобы отказываться от толкового проекта из-за глупых слухов. Сережа старается побыстрее перевести тему, и Ася милостиво подхватывает его попытку. Они разговаривают, а Разумовский постоянно возвращается взглядом к их переплетенным рукам. Чувствует, как ее пальцы успокаивающе гладят кожу, и не может удивляться тому, насколько ему хорошо в эти моменты. И еще лучше становится, когда Ася, отставив полупустую чашку, встает и садится рядом с ним. — Сфотографируешься со мной? — спрашивает она, демонстрируя свой телефон. Он обреченно кивает. Сережа терпеть не может позировать, чувствует себя круглым идиотом, да и на снимках получается плохо. Но отказать Асе Разумовский не может. Ему совсем не хочется ее расстраивать, а показаться еще более закомплексованным, чем уже успел, он попросту боится. Вдруг это будет последней каплей, и она решит, что ковырять его скорлупу будет слишком муторно? Ася садится совсем близко и обвивает его руку своей, вторую вытягивает и держит телефон. Сережа пытается, но снова расслабиться у него не получается, и он с тоской наблюдает, как ее изображение на экране дисплея хмурится. — Знаешь, — бормочет Ася и поворачивает голову к нему. Сережа судорожно подбирает слова, которые в итоге оказываются не нужны, потому что девушка вдруг подается вперед и целует его, мягко касаясь губами. Разумовский не может побороть дрожь и запоздалый страх, что ей не понравится, ведь он отвечает совсем неумело. Слышит характерный звук съемки. Ася отстраняется и улыбается, смотрит на экран. Потом демонстрирует фото ему. — Как тебе? — интересуется она. — По-моему, отлично. Он скользит взглядом по их копиям в ее телефоне и вновь чувствует то болезненно-сладкое удовольствие внутри. — Свет плохо падает, — тихо говорит Сережа, не глядя на Асю. — Да ну? — удивляется она и рассматривает фото. Разумовский теперь тоже смотрит, но на нее, и видит, как недоумение на ее лице сменяет лукавством. — И правда, — кивает она и вновь поворачивается к нему. Сережа заставляет себя не отвести взгляда от ее темных глаз. — Нужен еще кадр, — с уверенностью говорит девушка. Разумовский полностью согласен и на сей раз тянется к ней сам, накрывает ее губы своими и чувствует ответную ласку. Вздрагивает, ощутив ее ладонь на своей шее, и едва удерживается от того, чтобы застонать от удовольствия, когда Ася слегка прикусывает его нижнюю губу. — И еще кадр, — предлагает она, отодвинувшись немного. — Да, — отзывается он и снова целует девушку, старается повторить ее движения. Страшно сделать что-то не так и мучительно хочется не останавливаться. Сережа отстраняется и шепчет: — Еще кадр? — Да, — теперь уже соглашается Ася. Ни он, ни она даже внимания не обращают на то, что ее телефон лежит на столе. Сереже слишком хорошо, и он очень благодарен Асе за такой чудесный предлог и за всю ту нежность, что она вкладывает в свои поцелуи. Разумовскому кажется, что он сходит с ума, но теперь уже добровольно. Он смотрит на нее и с трудом сглатывает ком в горле. Сережа действительно верит, что сейчас между ними нет места притворству. — Хочешь секрет? — шепотом спрашивает Ася. Разумовский заторможенно кивает. — Мне безумно нравится целовать тебя, — доверительно сообщает она. Сережа закрывает глаза и опускает голову так, чтобы волосы упали на пылающее лицо. Он просто не в силах больше выдерживать происходящее. Слишком хорошо. — Мне тоже, — едва слышно шепчет он. Ася наклоняется и целует его в щеку, а потом осторожно обнимает, словно хочет дать ему немного времени, чтобы освоиться. Сережа несмело касается лбом ее плеча и не встречает ни протеста, ни напряжения. Она гладит его по спине ладонью и продолжает обнимать другой рукой. Разумовский даже вспомнить не может, когда его хоть кто-то так трепетно обнимал. — Сережа, — ласково зовет Ася. — Как ты? Скажи, если что-то не так. — Все чудесно, — тихо отзывается он. — Извини. Я просто… Он замолкает, потому что не знает, как выразить все, что чувствует, и не показаться смешным. — Не торопи себя, — говорит она. — Мне с тобой очень хорошо. Сережа все-таки выпрямляется, ему жизненно важно сейчас посмотреть на Асю, увидеть искренность в глазах. Он подносит руку и хочет коснуться ее щеки, но пальцы так сильно дрожат, и ему становится дико стыдно. — Прости, — шепчет Разумовский. Ася ловит его руку и, чуть повернув голову, целует дрожащие пальцы. — Не извиняйся, — улыбается она и кладет Сережину ладонь на свою щеку. — Все в порядке, слышишь? Мне очень нравятся твои прикосновения. Разумовский не может и не хочет сопротивляться желанию вновь поцеловать ее. Эмоции захлестывают, и он им сдается, потому что чувствует, с какой готовностью Ася отвечает ему. Не смеется над его неопытностью, не акцентирует на ней внимание, просто мягко направляет. Ему уже все равно на то, что Птица сделал на выставке, Сережа наконец-то отдал ей свой первый поцелуй и готов отдать их все, каждый, что у него есть. Лишь бы только она приняла их. Руки до сих пор дрожат, но он все равно прикасается к Асе, гладит плечи, лицо, волосы. Сережа открыт перед ней, доверяет. Верит во взаимность с ее стороны. Их прерывают шаги официантки. Ася отстраняется, воровато оглядывается и в последний раз быстро целует его, после чего пересаживается на свое место. Сережа судорожно цепляется за рукава толстовки и не может отвести взгляда от зацелованных, припухших губ. Он почти благодарен официантке за появление, потому что жар, расползающийся по телу, кажется постыдным и неуместным. Разумовский двигается к столу так, чтобы не было видно джинсы, и очень надеется, что Ася не успела ничего заметить. Оставшаяся часть вечера проходит спокойно, и Сережа опять с ужасом ждет возвращения в башню. Он не смеет просить Асю остаться с ним дольше, все-таки девушке нужно отдыхать, и кивает в ответ на ее предположение о том, что им, наверно, пора. Разумовский и раньше думал, что в сутках слишком мало времени, а сейчас, садясь в машину, он в этом уверен. Как на зло на дороге им даже пробка не попадается. — Сходим на выставку завтра? — предлагает Ася, останавливая автомобиль перед башней. — Давай, — кивает Сережа и нервно улыбается. — Я позвоню днем и заеду за тобой сам, ладно? Мы… Мы могли бы еще куда-нибудь пойти после выставки? — Отличная идея, — улыбается Ася. — Хорошо, я… Да. Он смотрит на свои руки, затем в окно. Отстегивает ремень безопасности и понятия не имеет, куда себя деть. Ему почему-то очень неловко. Он ведь может поцеловать ее на прощание? Сережа поворачивается и сталкивается с заинтересованным Асиным взглядом. Чувствует себя еще хуже, потому что отлично понимает, как глупо сейчас выглядит, но побороть внезапную нервозность не может. Выдохнув, он опять говорит о том, что позвонит завтра, и скомканно прощается. Уже закрыв за собой дверцу машины, мечтает о том, чтобы гроза вернулась, и молния поразила его на месте. Опустив голову, Разумовский идет ко входу и борется с желанием броситься обратно. — Сережа! Он останавливается и оборачивается, удивленно смотрит на Асю, которая закрывает дверцу. Она быстрым шагом подходит к нему и не дает ничего сказать, сразу притягивает Разумовского за ворот толстовки и целует. Оцепенение, накрывшее его от неожиданности быстро проходит, и Сережа робко обнимает девушку за талию, полностью растворяясь в сладости ее губ на своих. Ему сейчас очень сложно придумать более желанное чувство. Сережа с трудом дает Асе отстраниться, зажмуривается, когда она кладет теплые ладони на его щеки. — Я делаю все не так? — обреченно спрашивает он. — Ты делаешь все так, что у меня коленки дрожат, — признается Ася. Разумовский распахивает глаза от удивления. Девушка улыбается и целует его в кончик носа. Это так приятно и так странно, что он тоже не сдерживает улыбки. — Поспи сегодня, ладно? — очень серьезно просит Ася. — Ладно, — неожиданно соглашается он. — Вот и хорошо. Я бы хотела завтра побыть с тобой подольше. Она еще раз целует его на прощание, желает спокойной ночи и возвращается к машине. Сережа продолжает стоять и в награду получает еще одну улыбку перед тем, как Ася садится в салон.