Вместе

Сережа не сопротивляется при аресте и пользуется своим правом хранить молчание и не смотреть на майора Игоря Грома, надеясь, что право это у него до сих пор есть. Нельзя сказать, что он был сильно удивлен пришествию полицейских, да еще и в таком количестве. Нет, конечно, в первые секунды его парализовало от ужаса и шока, но в себя Разумовский пришел довольно быстро. На самом деле, он ждал этого момента с той самой секунды, когда ему сообщили о том, что пересмотр дела прошел в его пользу. Вот и сегодня при появлении стражей правопорядка, он лишь поднялся, вышел из-за стола и молча выслушал обвинения в свой адрес, высказанные майором Громом. Сережа готов поспорить, что Игорь нашел бы для него еще множество слов, но мешал эскорт из двенадцати полицейских. Разумовский коротко ответил, что ему все понятно, и позволил заковать себя в наручники, кое-как пытаясь унять волну ледяного страха от того, что его руки вновь стягивают стальные браслеты. Гром не пытается с ним разговаривать, его напарник тоже молчит, только внимательно наблюдает за Сережей, готовый отразить возможное нападение. Оно случается, но не со стороны Разумовского. В холле на конвой налетают сразу несколько юристов компании, и двое полицейских остаются, чтобы поговорить с ними. Сережа ловит взгляд Ангелины Валерьевны, которая уже явно вознамерилась разорвать майора и его коллег на кусочки. Он качает головой, и женщина останавливается, нахмурившись. Нельзя допустить, чтобы его проблемы вновь коснулись кого-то еще. Например, Аси. Сережа запинается на выходе из здания. Дмитрий Дубин удерживает его за локоть, но тут же отпускает, потому что Разумовский дергается в сторону от его рук. Мозг полосует воспоминания о том, как он чуть не убил отважного паренька. Гром толкает его в спину, Сережа трясет головой и идет дальше. Ася. Разумовский может поклясться, что удача все-таки повернулась к нему лицом, и девушки не оказалось в башне в момент задержания. Внутренности сводит от одной мысли о том, что она могла все это видеть, от того, сколько презрения к нему было бы в ее глазах, сколько страха и отвращения. — Не преувеличивай, — произносит Птица, появляясь справа. Сережа опускает взгляд в землю, пока они не доходят до машины. Его разрывает от желания заговорить с двойником, спросить, обвинить, но сейчас никак нельзя этого делать. Он все так же молча садится на заднее сиденье, с другой стороны рядом устраивается Гром. Разумовский отодвигается от него как можно дальше и все так же не смотрит в его сторону. Он бы хотел извиниться перед Игорем, попробовать объяснить ему, что тогда произошло, но отлично знает, что тот не станет его слушать. — Извиняться за что именно ты собрался? — зло цедит Птица, сидящий между ними. Выпустив когти, сжимает Сережино колено, при этом не пытаясь внушить тому боль. — За то, что он не выслушал? Не захотел понять? Не стал разбираться? Или может быть, за то, что из-за него мы оказались в клинике, прямо в лапах у Рубинштейна? Ну, Сережа? За что ты собрался извиняться перед этим героем, а? Давай, еще поблагодари его, на всякий случай! Разумовский наклоняет голову, чтобы скрыться от двойника за завесой волос, и отворачивается к окну. Он так ненавидит себя за то, что слова Птицы находят отклик в его душе. Ведь если бы Игорь не стал рубить с плеча, если бы попытался разобраться и помочь… Сережа сжимает руки в кулаки. Не стоит поддаваться на провокации Птицы. Гром действовал так, как посчитал нужным, он не был обязан осторожничать с подозреваемым. — Не веди себя как тряпка, — шипит двойник. — Это не поможет ни тебе, ни девчонке. Или ты думаешь, что ее не найдут? Сережа вскидывает голову и в ужасе смотрит на него. Майор Птицу не видит, поэтому резко выпрямляется и цедит: — Не дури, Разумовский. — Найдут, — продолжает двойник, ухмыляясь. — И вызовут на допрос. Как думаешь, она расскажет правду? Какую правду? Сереже хочется выкрикнуть этот вопрос и еще с десяток ему подобных, но он по-прежнему молчит, опускает взгляд себе под ноги. Смысла распаляться сейчас нет, он лишь добавит Грому и другим поводов считать его чокнутым. Разумовский не всегда может понять, когда диалог происходит у него в голове, а когда на самом деле, поэтому он старается лишний раз не общаться с Птицей на людях. Но про какую правду тот говорил? Что такого Ася может рассказать полиции? Они виделись сегодня утром, и все было нормально, он не заметил в ней ни страха, ни чего-то подобного. В течение дня Птица контроль не забирал, Сережа помнит все до мелочей. Так что же произошло? И когда? Ночью. Он заснул очень крепко, без снов. Возможно, не спал вовсе, а просто отключился, пока другая часть сознания взяла вверх. — Теплее, — насмешливо тянет Птица. Что двойник натворил этой ночью? Видимо, Сережа был слишком ослаблен от отсутствия нормального сна, подавлен из-за происходящего с Асиной сестрой и невозможности призвать Валова к ответу, злился, ведь не смог ничего найти на предпринимателя. Валов. — Горячо, — смеется Птица. — О-о-очень. Сережа не смотрит на него, опускает голову ниже и зажмуривается. Двойник щедро делится воспоминаниями о прошедшей ночи, показывает отрывками, но этого достаточно. — Что ты натворил? — шепчет Разумовский, впившись ногтями в ладони. — Что ты там бормочешь? — недовольно уточняет Гром. — То, что ты хотел сделать, Сережа, — с удовольствием сообщает ему на ухо Птица, сжимая дрожащие плечи. — Ты же хотел защитить девчонку, но сам бы не осмелился. Это был единственный эффективный способ, мы покончили с угрозой раз и навсегда. Теперь твоей драгоценной Асе ничего не угрожает, разве ты не доволен? Конечно, ничего. Ей угрожает только он сам. — Ну что ты заладил. — Птица показательно цокает и отлипает от него. — Я же сказал, что не трону ее. Она может нам пригодиться, если сегодня выберет правильную сторону. Сережа сжимает кулаки сильнее, ему хочется заткнуть уши, однако руки скованы за спиной. Да и не поможет это, он знает. — Разве ты не собирался рассказать ей обо мне? — притворно удивляется Птица. Не так скоро! — Брось, друг. Это как отклеить пластырь. Помнишь? Быстро и одним движением, тогда будет не так больно. Не бойся, я вытащу нас в любом случае, даже если она уйдет. У Марго все готово… — Хватит! — не выдерживает Разумовский. Качнувшись вперед, шепчет: — Хватит, прекрати, я не могу больше… — Ты что за фокусы задумал? — раздраженно прерывает его Гром и за плечо дергает назад, заставляя выпрямиться. — Под чокнутого решил косить опять? Не поможет. Конечно, не поможет, ему ничего уже не поможет. Он оказался слишком слаб и не смог удержать своего двойника, Птица вновь убил человека, возможно, не одного, и Ася… Ася уйдет. Не важно, как для него закончится этот день, окажется он снова за решеткой или нет, все не важно, потому что Ася уйдет от него. Она поймет, что случилось, сложит в уме произошедшие события и больше никогда не посмотрит на Сережу так, как до этого, никогда не прикоснется и не заговорит. Он лишь надеется на то, что Ася даст шанс объясниться. Сейчас же ему просто тошно от самого себя, потому что загубленная человеческая жизнь волнует его гораздо меньше, чем размолвка с девушкой и возможное заключение. Раньше Сережа бы пришел в полицию с признанием, если б понял, что убийства совершает он сам, а не Олег. Сейчас? Нет. Он понимает, что виноват, что ему нет прощения, но в то же время знает, что с ним будет, если его вновь осудят. Лучше сдохнуть, чем вернуться в клинику. — Не ной, — вздыхает Птица. — У меня все под контролем. Сережа видит за окном полицейский участок и малодушно хочет отключиться и дать волю двойнику.

***

На некоторое время Разумовский действительно меняется с Птицей, потому что выдерживать напряжение, взгляды и обвинения становится выше его сил. Именно двойник выходит из машины, под конвоем направляется в полицейский участок и, гордо вскинув голову, шагает мимо полицейских в общем зале. Сережа отстраненно думает, что Гром мог бы провести его через другой коридор, но не стал. Птица с ухмылкой смотрит на то, как его руки пристегивают к железному столу, показательно дергает наручники, напугав какого-то полицейского, который не успел отойти. Сережа отодвигает двойника в сторону, и тот даже не сопротивляется. Разумовский вновь выслушивает обвинения в свой адрес, не глядя на фотографии, по совету Птицы все отрицает и говорит, что был всю ночь в офисе. Только про Асю не упоминает, хоть это и раздражает его альтер эго. Надежда на то, что ее не впутают в это все еще теплится. Впрочем, не долго. Когда дверь в очередной раз открывается, в комнату заходит не кто-то из полицейских, а его девушка. Сережа пытается подняться, забыв про наручники, которые очень больно напоминают о себе. — Ася, — шепчет он, осев обратно на стул. Ну конечно. Не в силах совладать с бессильной злостью, смотрит на Грома, что за все это время так и не покинул допросную. — Зачем ты привел ее, Игорь? Она здесь вообще не при чем! Не впутывай ее в это! — Сейчас все решится, — с радостным предвкушением говорит Птица. — Вот сейчас и узнаем, кто и при чем, — вторит ему полицейский, поднимаясь на ноги. Сережа настороженно следит за тем, как он подходит ближе к Асе и протягивает руку. Не может ничего с собой поделать и вновь инстинктивно дергается, чтобы отгородить от него девушку, не дать прикоснуться. Разумовский знает, что Гром не стал бы причинять ей вред, сколько бы неприятностей ему ни доставили, но усидеть на месте все равно не может. С удивлением понимает, что это не совсем его стремление. — Майор Игорь Гром, — представляется полицейский. — Рада за вас, — мрачно отзывается Ася и проходит мимо. — Вы притащили меня сюда без повестки, я с вами любезничать не обязана. — Отлично, — довольно смеется Птица. — Мне пока нравится. Девушка останавливается рядом с Сережей и опускает руку на его плечо, гладит сквозь ткань футболки, успокаивая одним лишь прикосновением, мягко просит: — Аккуратнее, не то руки порежешь. Ты в порядке? — Прости, Ася, я не хотел, чтобы тебя в это втягивали, — тихо говорит Разумовский и сжимает ее ладонь, подняв руки настолько, насколько хватает цепи. Ему так стыдно, что она видит его здесь, прикованным к столу, но в то же время становится немного легче от ее присутствия рядом. — Не волнуйся, я уже позвонила Полине. — Ася улыбается и уверенно добавляет: — Она со всем разберется. Да, ее сестра будет рвать и метать. Достанется всем, ему, скорее всего тоже, ведь из-за него они здесь и оказались. Больше всего, наверно, влетит Игорю за то, что притащил сюда Асю. Сережа почему-то сомневается, что он следовал всем протоколам. — Трогательно, — говорит Гром и складывает руки на груди, смотрит на Разумовского с неприязнью. — Задурил девчонке голову, молодец. — Что вам нужно от нас? — спрашивает Ася, повернувшись к нему. Ее голос буквально звенит от злости, что приводит Птицу в восторг. — Предупреждаю сразу: времени у вас от силы полчаса с учетом пробок. Потому что когда сюда приедет наш адвокат, полетят головы. — Если будет продолжать в том же духе, я точно разрешу ее оставить насовсем, — скалится Птица, становясь рядом с девушкой. — А они уже летят, — произносит Игорь, взяв со стола ту самую папку с фотографиями. — От вас, Ася, мне нужны лишь правдивые показания, которые помогут поймать преступника. Имя Валова Николая Петровича вам говорит о чем-нибудь? Сережа смотрит, как он листает документы, и не до конца понимает, что Гром собирается делать с ними. Не станет же показывать ей снимки? — Да, оно говорит мне о безнаказанном придурке, — холодно заявляет Ася. — Видишь? — Птица опускает руки на ее плечи и поворачивает голову к Сереже. — Она будет благодарна нам. — Теперь вполне наказанном. Игорь кладет на стол фотографию, припечатывая ее к поверхности громким хлопком, а после добавляет еще две. Сережа сжимает Асину руку и отчаянно просит не смотреть, но по глазам видит, что поздно. Девушка в ужасе переводит взгляд с одного снимка на другой, громко вздыхает. Разумовский чувствует, как ее пальцы мелко подрагивают в унисон с его собственными. Ася передергивает плечами, будто хочет сбросить с них ладони Птицы, и поднимает взгляд на майора. Ее голос звучит все так же твердо. — И? Вы теперь каждый поджог будете вешать на Разумовского? Или все-таки попробуете работать и искать настоящих преступников? Двойник рядом с ней сдвигается в сторону так, чтобы видеть ее лицо. Сережа с содроганием наблюдает, как он выпускает когти и гладит ими девушку по щеке, пока Ася смотрит сквозь Птицу на Игоря. — Умница, — чуть слышно шепчет двойник. — У Валова был конфликт с вашей сестрой, верно? — спрашивает Гром. — Верно, — кивает Ася, нахмурившись. — Вот только у Валова со многими конфликт был. Но, да, его люди подожгли ее машину, а наша доблестная полиция оказалась бессильна. Как обычно, в принципе. — На месте преступления были найдены следы характерного горючего, — продолжает Игорь. — Именно его использовал Чумной Доктор. — Поздравляю, — мрачно отзывается Ася. — Маньяк в маске сделал за вас всю работу. Опять. — Она будет нашей, — чуть ли не урчит Птица, обходя ее со спины, и не перестает всячески прикасаться к ней. — Маньяк — это грубо, но ничего. Позже поймет. Сережа стискивает зубы, тряхнув головой, пытается сосредоточиться на разговоре девушки с майором и не обращать внимания на комментарии двойника. Тот, похоже, очень доволен происходящим. — Это не отвечает на главные вопросы: зачем здесь я и при чем тут Сергей? Вы снова его в чем-то обвиняете? Вчера он был со мной. Дело раскрыто. Или меня тоже подозреваете? В чем? Спички подавала? Птица смеется, обвивает девушку за талию и чуть ли не вжимается в нее всем телом. Сережа стискивает цепь от наручников и напоминает себе, что это не по-настоящему. Гром несколько секунд просто смотрит на Асю уже знакомым Разумовскому взглядом, выедающим душу. Она ежится, но не отступает. — Вчера он был с вами всю ночь? — спрашивает Игорь. Ася чуть заметно вздрагивает. Сережа чувствует это, ведь ее рука все еще на его плече, и с ужасом понимает: она в курсе, что его не было в офисе. — Да, — отвечает Ася. Но его не было, и девушка это знает. Разумовский старается ровно дышать и унять собственную дрожь, пока паника давит на затылок. Ася просто еще не понимает, что именно он делал ночью, не видит пока связи. — Ты врешь, — говорит Игорь и устало трет шею. — А ты всегда можешь проверить камеры в здании Vmeste, — произносит Сережа, не выдержав такого волнения. — Думаешь, я поверю твоему виртуальному демону? — внезапно выкрикивает майор и бьет ладонями по столу, наклонившись вперед. Ася шагает в его сторону, выскальзывая из рук Птицы. Двойник не выглядит разочарованным, он, как и Разумовский, видит, зачем нужен этот жест. Девушка хочет защитить Сережу от Игоря. — Передо мной жертву из себя не строй! — продолжает раздражаться Гром. — Я-то тебя насквозь вижу, Разумовский, я с тобой дрался тогда! И я отлично помню, как ты меня поджарить пытался! Нет, нет, нет! Сережа едва сдерживается от того, чтобы броситься на него в ответ, заставить замолчать. На сей раз в нем говорит не только Птица, но и дикий страх того, что Игорь сейчас перескажет Асе события того вечера. Но майор пока только отталкивается от стола и указывает пальцем в сторону девушки. — А ты понятия не имеешь, кого защищаешь. Разумовский просто использует тебя в своих целях, и когда ты станешь бесполезной… — Хватит, Игорь, — обрывает его Сережа, с беспокойством поглядывая на притихшую Асю. — Мои чувства к ней искренни. Не вмешивай ее в наши дела. Девушка, нахмурившись, рассматривает фотографии. — Нет у меня с тобой никаких дел, — огрызается Гром и поворачивается к Дубину, который уже некоторое время стоит в стороне. Со стальными интонациями в голосе приказывает, кивнув на планшет в его руках: — Включай. Сережа переводит взгляд на Птицу, будто спрашивая: что там за видео? Двойник пожимает плечами. — Камер не было, — говорит он. — Игорь, это будет слишком, — возражает Дмитрий, выглядит при этом очень взволнованно. — Включай, — рявкает Гром. Он выхватывает у напарника из рук планшет и сует его Асе в руки. Сережа заранее знает, что ничего хорошего там нет, поэтому просит девушку не смотреть, дергает скованными руками, чтобы дотянуться до нее. Вот только в попытках заслонить его от Игоря она отошла дальше, чем достает цепь. Ася открывает рот, но не произносит ни слова, потому что видео начинается. Разумовскому кажется, что на этот раз земля у него из-под ног точно уйдет. — Трансляции, — с отвращением произносит Птица, едва услышав первые звуки, и зло сверкает желтыми глазами в сторону Грома. — Низко, майор, очень низко. Похоже, ему нужны ее показания, и он в отчаянии. Сережа готов поклясться, что Гром не стоит к отчаянию и вполовину так близко, как сам Разумовский. — Вот, что он творил, — говорит майор, игнорируя слова Сережи о том, что так нельзя. — Смотри, вот, что будет с тобой. На видео кричит женщина, из-за чего Ася вздрагивает. Она не выпускает планшет из рук, продолжает смотреть. Кажется, девушка находится в оцепенении от того, что происходит на экране. Потерянная и испуганная, полностью погрузившаяся в тот ужас, который он творил собственными руками. Сережа даже дышать не может из-за охватившей его паники. — Игорь, я же говорил, что это перебор! — выкрикивает Дмитрий и спешно отбирает у нее планшет. — Ася, как вы? Воды принести? Секунду! Она никак не реагирует, только чуть заметно качает головой и трет пальцами висок. — Скажи правду, — снова требует Гром, опасно нависнув над ней. — Скажи правду про вчерашний вечер, и я забуду о ложных показаниях. — Игорь, отойди от нее! — не выдерживает Разумовский, пытается дотянуться до застывшей Аси, сдирая кожу о наручники. Дубин сует ей стакан с водой, суетится вокруг, а Сережа… Сережа дает слабину, потому что на жесткое «Дай мне» не реагирует вовремя. Он будто со стороны видит, как его тело перестает тянуть цепь, выпрямляется. Смотрит сначала на Асю, потом переводит взгляд на фотографии и улыбается. Разумовский, не в силах двинуться в своем же сознании, понимает, что она заметит разницу. Кто-то другой, быть может, и не понял, но Ася очень внимательна к Сереже, к его жестам и мимике. Так она легко распознает, когда ему становится некомфортно или плохо. Так же она видит сейчас, что перед ней не он. Разумовский не сомневается, что видит. Девушка отрывает взгляд от снимков, сморит на Птицу в его теле, который абсолютно не стесняясь, ухмыляется, почти красуется перед ней. Сережа видит настоящий, неприкрытый страх в ее глазах. Ася разжимает пальцы, роняя стакан, будто ей не по силам удержать даже такую мелочь. Сережа выдергивает у Птицы контроль, хочет попросить ее выслушать и ни в коем случае не двигаться, чтобы не пораниться об осколки. Тянет к ней руки. Ася буквально отшатывается от него, чуть не падает. Игорь ловит ее за плечи и держит. Птица рядом рычит о том, что он не позволял трогать «свое». Это выражение лица, этот страх в глазах девушки Сережа запомнит на всю жизнь. Он — причина. Она его боится. Потому что все поняла. Разумовский зовет ее, вновь протягивает к ней руку. Ася не делает к нему даже крошечного шажочка. Она только смотрит на него расширенными глазами, взгляд которых еще утром был наполнен нежностью и покоем. Сейчас там только боль от его предательства. Ася знает, что его не было ночью в башне. Знает, что он натворил, кем он является. Ее слова станут финальными гвоздями в Сережином гробу. Разумовский все-таки находит в себе силы вновь встретиться с ней взглядами. Надеется, что она видит в его глазах, как ему жаль. Сережа еле держится от того, чтобы прямо сейчас позорно не разрыдаться, прямо как тогда, когда он валялся у ног Олега и умолял его остановиться. У ног Птицы, конечно. Разумовский понимает, что сейчас будет, и очень хочет заговорить, поблагодарить Асю за все то время, проведенное вместе, за ее прикосновения и ласковый голос, за то, что была рядом, пыталась понять его, заботилась о нем. Попросить прощения. Горло сводит спазмом, и он только опускает голову и зажмуривается. Ему нечем себя оправдать. Сережа сдается. — Он был со мной, — вдруг говорит Ася. Разумовский не верит ушам, думает, что Птица опять играет с его сознанием. Поднимает голову и смотрит на девушку, ищет в ее лице хотя бы отголосок прежнего взгляда. Вместо него в Асиных глазах лишь обреченность. — Вчера, — произносит она и поворачивается к Грому. — Он был со мной весь день, весь вечер и всю ночь. Мы только под утро уснули. Думаю, не нужно объяснять, чем ночью могут заниматься мужчина и женщина. — Я же говорил, — выдыхает на ухо Сереже Птица, стискивая его со спины в стальных объятиях. — Посмотри, какая отважная мышка. Защищает тебя, хоть и поняла все. У меня все под контролем, Сережа. — Обойдусь, — холодно отзывается Игорь. — Ищите преступника в другом месте, майор. Мне жаль. Ничего больше полицейский ей сказать не успевает, потому что в комнату влетает Асина сестра и сходу набрасывается на Грома, засыпая того обвинениями. Сережа смотрит только на художницу, которая потерянно наблюдает за перепалкой. Достается всем, кто рискнул присутствовать здесь, даже начальнику, несмотря на то, что он только вошел. Ася поворачивается к полицейской и протягивает руку, проговорив: — Давайте. Та колеблется, но все-таки отдает ей ключи, ведь сама, судя по всему, до смерти боится даже подойти к Разумовскому. Ася дрожащими руками освобождает его от наручников. Сережа тут же ловит ее за руки, пытается заглянуть в глаза, хочет сказать что-то, но девушка аккуратно высвобождается из его хватки и идет к двери. Ему настолько больно от этого зрелища, что он на несколько секунд теряется, уступая Птице. Двойник в два шага настигает Асю. Она замирает, будто ждет от него удара в спину, смотрит в глаза. Птица наклоняет набок голову и жестом предлагает ей пройти вперед. Ухмыльнувшись, интересуется: — Ну что же ты, душа моя? Он специально выделил обращение, Сережа понимает. Чертов двойник еще в начале, не сознавая того, этой издевкой обозначил свое присутствие между ними. Ася дергается, оборачивается на сестру и быстро шагает вперед, в коридор. Птица, довольный эффектом, без сопротивления уходит. Сережа следует за девушкой на улицу, куда их выводит Дубин. Молча кивает другу Полины и садится в машину. Как только он захлопывает за собой дверцу, Ася поворачивается к нему и включает верхний свет. Внимательно смотрит в глаза. Цвет. Ну конечно, заметила. — Ась, — шепчет он, толком не зная, как продолжить. — Замолчи, — обрывает его девушка и берется за руль. — Ни слова. Сейчас мы приедем в башню, и ты расскажешь, что за хрень с тобой творится. Если нет, то проваливай к черту из моей жизни. Это понятно? — Я все расскажу, — дрожащим голосом соглашается Разумовский. Все произошедшее кажется ему особенно жестокой галлюцинацией. Подобные уже были, когда ему чудилось, что он выбрался из клиники, а потом просыпался на жесткой больничной кровати. Сережа сильно щипает себя за руку. Реальность оказывается гораздо хуже. — Не драматизируй, — советует Птица. — Мышка вроде не так уж глупа.

***

В лифте Сережа отодвигается максимально далеко от Аси, потому что прекрасно видит, как ей страшно и плохо рядом с ним. Он и выходит первый, чтобы не оставаться у нее за спиной. Как только дверь в офисе за ними закрывается, Разумовский, не удержавшись, делает попытку взять ее за руку, но девушка чуть ли не отскакивает от него, будто он хочет обжечь, а не коснуться. — Не трогай меня, — настороженно предупреждает Ася. — Я… Страх в ее глазах разбивает Сереже сердце. Она испуганная, бледная, будто еле держится, чтобы не заплакать, и это он довел ее до такого. Разумовский сжимает руку в кулак и отходит на два шага. Кивает, не найдя больше сил смотреть на нее. — Хорошо. Хорошо, Ася, как скажешь. Я не прикоснусь. — Соберись, — приказывает Птица. — Самое интересное начинается. — На диван сядь, — говорит Ася и ждет, пока он подчинится. Только после этого подходит немного ближе. — Какого цвета твои глаза сейчас? — Синие, — шепчет Сережа и все-таки смотрит на нее, не может не смотреть. — Синие, — бормочет она и обходит стол, не сводя с Разумовского настороженного взгляда, садится на противоположный конец дивана. Он бы предложил снова заковать себя в наручники, чтобы ей было спокойнее, но у него их нет. — Вообще-то, есть, — насмешливо поправляет Птица. — В шкафу со снаряжением. Ты просто не в курсе. — Ты убил Валова и тех двоих? — спрашивает Ася. — Просто скажи мне правду. Сережа судорожно вздыхает, дрожь расползается по всему телу. — Да, — чуть слышно отвечает он, опуская голову. — Больше гордости, — закатывает глаза Птица. — Ты сделал ей одолжение. — Зачем? — продолжает она. — Прости меня, Ася, я очень испугался за тебя и не смог сдержать его, — на одном дыхании выдает Сережа. — Я пытался, прости, пожалуйста. — Кого сдержать? Разумовский смотрит в сторону своего рабочего стола, на котором расселся Птица. Двойник выглядит вполне довольным, будто все идет по его плану. — Чумного Доктора, — тихо говорит Сережа. — Чумной Доктор — это ты? — дрогнувшим голосом спрашивает Ася. — Да, — отвечает Разумовский. — И нет. Это все очень сложно. — Уж потрудись объяснить, — мрачно требует девушка. Он зажмуривается и прячет лицо в ладонях, но действительно пытается. Сбивчиво рассказывает про детство, откуда взялся Птица, объясняет возможные причины, путается в словах, но все равно говорит. Все должно быть не так. Если бы не проклятый двойник, Сережа бы подготовился заранее, не сидел бы тут перед Асей, дрожа от страха и отвращения к себе. Не ловил бы ее взгляды, полные обиды. — Стоп, — бормочет она и качает головой — Мне жаль, что тебе пришлось несладко в детском доме. Но ты хочешь сказать, что людей сжигала твоя… твоя шиза? — Шиза?! Голос Птицы такой громкой и в нем столько злости, что Разумовский крупно вздрагивает. Двойник больше не сидит на одном месте, он мечется по офису, ругаясь и обвиняя Асю в неблагодарности. Сереже почти больно от этой яростной вспышки, поэтому он жалобно просит: — Не называй его так. — Погоди, это… Эта штука сейчас… здесь? — Эта штука, — с ледяной яростью повторяет Птица, остановившись позади Аси. Впившись когтями в спинку дивана, он зло шепчет: — Нам с тобой предстоит очень долго учиться вежливости и почтению. — Он теперь почти всегда рядом, — отвечает Сережа, сам не понимая зачем, отмечает для себя, что в последнее время двойник рядом с Асей показывает только когти. Девушка медленно обводит взглядом помещение. Конечно, ничего не находит. — Раньше, до лечебницы, он не появлялся так, — спешно продолжает Разумовский, опустив взгляд в пол. Ему нужно попробовать объясниться до того, как она решит, что пора уходить. Он рассказывает про Олега, про то, как Птица пытался его заменить. Говорит о появлении Чумного Доктора и его преступлениях, клянется, что не знал, не понимал. Пытается совладать с собой, ведь он обязан держаться, должен ответить на Асины вопросы, пусть сбивчиво, но хоть как-то, лишь бы она простила, лишь бы не оставила его насовсем. Тот факт, что девушка хотя бы слушает его сейчас, уже дает надежду. Голос срывается, когда речь заходит о больнице, Сережа вскакивает на ноги и ходит рядом с диваном. Останавливается только после того, как замечает, что своими метаниями только пугает Асю. Выдохнув, он сжимает руки в кулаки и говорит: — И я испугался. За тебя. За твою сестру. А Птица только этого и ждал. — Удачно вышло, — комментирует двойник, стоя за ним. — Но ведь Чумной Доктор сейчас в Москве? — недоуменно спрашивает Ася. — Это другой человек, — признается Сережа. — Чтобы отвести от меня подозрения. Я расскажу… — Стой, — резко перебивает его она и обхватывает себя руками. — Не надо. Это слишком. Это все чертовски слишком. Нет, нет, нужно сказать что-то еще, убедить, попросить дать шанс, да хоть умолять! — Прости меня, Ася, — говорит Разумовский и решается подойти ближе. Она отодвигается, но замирает, чуть не свалившись на пол. — Пожалуйста, прости. Я очень старался сдержать его. Сережа опускается перед ней на колени, хочет взять за руку, но вспоминает, что она запретила. Втайне ждет, что девушка сама это сделает, и ненавидит себя за это. После того, как он с ней поступил? Врал, пользовался ее доверчивостью, а в итоге предал? — Прости. Мне не следовало подпускать тебя к себе, но я… — Сережа задыхается и кое-как продолжает: — Но я такой эгоист, Ася. Я так устал быть один, устал быть ненужным и нелюбимым, а тут ты появилась, и с тобой было так спокойно и хорошо. Ты прикасалась так осторожно и беспокоилась обо мне, а мне хотелось быть с тобой рядом, быть для тебя кем-то, кем угодно, только рядом. И я не смог тебя отпустить, прости. Я сделаю все, что захочешь, только, пожалуйста, прости меня. — Жалкое зрелище, — фыркает Птица. Разумовский отлично понимает, что не заслужил ни ее прощения, ни даже того, что она вступилась за него в участке. Он не имеет права ждать от Аси чего-то, но все равно ждет, в очередной раз расписавшись в своем эгоизме. Пусть только она поверит, останется рядом, как угодно, хотя бы в качестве друга. Сережа сумеет выдержать, если она больше ни разу не поцелует его и не коснется, пусть только не бросает окончательно. — А ты не подумал, что твоя шиза решит в один прекрасный момент от меня избавиться? — хмуро интересуется девушка. — О, еще как избавлюсь, — зло бросает Птица. — Если не научится держать язык за зубами. Напомни, что она может найти ему лучшее применение. — Он не станет, — горячо заверяет ее Сережа, бросив полный гнева взгляд на двойника — Птица не причинит тебе вреда, я обещаю! Мне кажется, ты ему тоже нравишься, он же часть меня. Я думаю, мои эмоции отражаются и в нем, только чересчур… сильно. — Дурак, — хмыкает двойник. — Мне плевать на нее. Я терплю эту мышь только из-за тебя. — Он не обидит тебя! — произносит Сережа, громче и отчаяннее, чем собирался. Совсем тихо добавляет: — Пожалуйста… — Нет, — шепчет она и встает. — Нет, я так не могу. Прости, но нет. — Ася, пожалуйста… — Ты болен, Сережа, тебе лечиться надо. — От лечения нет толку, Ася! — срывается Разумовский и опирается ладонью на диван, вцепляется в обивку. — Я же говорил, что только хуже стало! Я пытаюсь принять его, существовать с ним, я пытаюсь! Сережа чувствует, что из глаз текут слезы, слышит, как дрожит и срывается голос. Он не может поверить, что все это происходит на самом деле. В кои-то веки хочет, чтобы его посетила галлюцинация. Если Ася уйдет… Она будет права. Она боится за свою жизнь, за семью. Боится его. Все, что было хорошего в его жизни в последние недели, трескается и рассыпается. Сережа поднимает на девушку глаза, ему уже все равно, насколько жалким он выглядит сейчас — Я смогу удержать его, Ася, — обещает Разумовский, — только не бросай меня, прошу тебя. Валов… Так нельзя, я знаю. Такого больше не повторится. — Прости, Сереж, — бормочет девушка, делая шаг к двери. Это конец. Он понимает, что конец. Должен быть благодарен хотя бы за то, что она не сдала его Игорю. — Пожалуйста, не поступай так со мной, — хрипло шепчет Сережа, ненавидя себя за каждое слово. Он закрывает глаза, чтобы не видеть страх на лице Аси. — Только не ты. Девушка колеблется, но все-таки отворачивается и идет к двери. Разумовский сгибается на полу и больше не может держаться, отрицать, что его вновь оставляют, ведь он заслужил это. Сережа не справляется с подступающей истерикой, только беззвучно плачет, пока не слышит: — Прости меня. Дверь за ней закрывается, и на несколько секунд все вокруг застывает, кажется ненастоящим. — Она вернется, — говорит Птица. Это становится последней каплей. — За что ты так со мной? — надрывно шепчет Сережа, вцепившись пальцами в волосы. — За что? Зачем ты разрешил быть с ней? Зачем дал хоть какую-то надежду? Зачем, Птица? Двойник не отвечает, молча стоит рядом. Разумовский не поднимается, только ложится на бок возле дивана и сворачивается в позу зародыша. Все внутри него выворачивает наизнанку, разрывает от ужаса и вины, от сводящей с ума боли. Ему больно, ему так безумно больно, что он готов впихнуть в руки Птицы контроль, лишь бы не чувствовать этого. — Зачем позволил влюбиться в нее? Поверить? — задыхаясь, смеется Сережа. — Зачем, а? Тебе ведь тоже не все равно! Ты что, все еще наказываешь меня? Я мало расплатился с тобой?! Последние слова срываются с губ почти истеричным криком, который Разумовский больше не старается удержать. Проклятый двойник отнял у него все в прошлый раз и сейчас сделал это еще раз, только поступил еще более жестоко. Дал Сереже не просто увидеть, а почувствовать, каково быть нужным и желанным, каково быть с ней. И забрал все это снова, оставив его рыдать на полу. — Хватит, — говорит Птица. — Она вернется. Самое ужасное — то, что в его словах нет былой уверенности. Сжавшись в комок, Сережа вновь шепчет: — За что ты так со мной?..