Вместе

Первые сутки Сережа еще держится за слабую надежду на то, что Ася даст ему хотя бы призрачный шанс и попробует принять. Он весь день отправляет ей сообщения, не решаясь записывать голосовые после ночи, когда ругань с Птицей сменялась истерикой, а потом начиналась вновь. Пока двойник ходит рядом мрачной тенью, Разумовский спрашивает у девушки, как она себя чувствует, не появились ли у нее новые проблемы с полицией из-за всего этого, постоянно извиняется, просит не прерывать с ним контакт через мессенджер, обещает, что случившееся с Валовым никогда не повторится, умоляет ответить. И Ася отвечает. Вечером на его телефон приходит короткое и сухое: «Не пиши мне больше, пожалуйста» Это ломает его окончательно, вырывая ту хрупкую надежду из рук. Он оставляет мобильник на столе и идет к шкафчику на кухне, чтобы забрать оттуда бутылку коньяка, когда-то вскрытую. Сережа терпеть его не может, но сейчас это становится единственным способом заглушить голос в голове, который принадлежит совсем не Птице, а ему самому. Этот проклятый голос напоминает про все, что он натворил, рассказывает про его никчемность и не упускает возможности вытащить на свет все потери, вновь и вновь швыряя Сережу обратно в одиночество. — Вернется, — коротко говорит Птица, наблюдая за тем, как Разумовский второй раз наливает терпкую и абсолютно невкусную жидкость прямо в кружку, потому что поиском бокалов он себя не утруждал. — Не вернется, — шепчет Сережа, горько усмехнувшись. — Ты не дал нам с ней даже шанса. — Я разрешил тебе быть с ней! — огрызается двойник. — Да. Разумовский салютует ему кружкой и отпивает из нее, убеждая себя, что слезы на глазах выступают из-за коньяка. — Разрешил, — повторяет он. — Чтобы потом уничтожить меня окончательно. Спасибо. Сережа смеется и сам понимает, насколько снова близок к вчерашнему срыву. Он идет к столу, но не доходит, спотыкается прямо перед ним, чудом удержав равновесие, бутылку и кружку. Разумовский садится на пол, стукнувшись головой о верхнюю панель, опирается спиной на ножку, поцарапанную после вечера, когда его задержали. Он смотрит на Птицу, застывшего рядом, но ни разговаривать больше не хочется, ни ругаться. В этом нет ни малейшего смысла. Ася ясно дала понять, что больше не желает иметь с Сережей ничего общего, так какой смысл сотрясать воздух? — Ты занимаешься ерундой, — сообщает ему Птица и уходит. Разумовский хрипло смеется, пропуская момент, когда смех превращается в новую истерику, от которой не спасает ни коньяк, ни осознание бесполезности всего этого. Он так и засыпает на полу, рядом с почти пустой бутылкой, не предпринимая попыток добраться хотя бы до дивана. Утром второго дня Сережа просыпается от того, что задевает спиной ножку стола, больно ударившись. Открыв глаза, видит перед собой носки черных ботинок. — Вставай, — требует Птица. — Долго ты еще собираешься ныть? — Какая тебе разница? — хрипло спрашивает Сережа и кое-как принимает сидячее положение. Голова раскалывается, а от любого движения начинает тошнить. — Ты все равно делаешь то, что вздумается. Так давай. Он разводит руками и зажмуривается от нахлынувшего головокружения. — Забирай это долбанное тело, давай, — говорит Разумовский. — Мне плевать уже. — Ну надо же, — издевательски ласково протягивает Птица. — А как же вопли о том, что я пойду убивать твоими руками? — Ты и так пойдешь, — едва слышно произносит Сережа и пытается встать. Получается только со второго раза. Схватившись за стол, он заставляет себя размеренно дышать, чтобы не стошнило прямо здесь. — Иди в душ, убожество, — с отвращением говорит двойник и опять пропадает. Было бы неплохо. Сережа не уверен, что сможет добраться до спальни, но хочет попробовать. Шатаясь и держась за все, что попадается под руку, он плетется в сторону жилой части этажа. Разумовский почти готов поклясться, что больше не будет пить алкоголь никогда в жизни, настолько ему паршиво. Вот только стоит бросить всего один взгляд в сторону гостевой спальни, где недавно ночевала Ася, как он тут же отказывается от этой клятвы. Тоска обрушивается на него с новой силой, разрывая ненадолго забывшееся сердце. В зеркало Сережа не смотрит, сразу лезет в душевую кабину и включает воду. Ледяные потоки обрушиваются на него сверху, на секунду он даже дышать не может. Повинуясь чужой воле, его рука тянется к смесителю, чтобы отрегулировать температуру, внутри вспыхивает острое недовольство двойника, до которого Сереже нет дела. И все же он не пытается вновь включить ледяную воду. После душа становится немного легче, но только физически. Разумовский собирается взять из холодильника какую-нибудь воду, но вместо нее вытаскивает из второго шкафчика бутылку вина. Кое-как находит самый обычный штопор и ранит до крови дрожащие пальцы, пытаясь открыть ее. Вместе с ней идет в серверную и на автомате вводит уже знакомые команды, просматривает записи с камер во дворе Аси. Останавливает видео на моменте, когда девушка выходит из дома, и отслеживает ее дальнейший путь до магазина и обратно. Пытается рассмотреть лицо, но Ася слишком низко опустила капюшон толстовки. Сережа пьет теплое вино, которое кажется отвратительным, прямо из бутылки, а потом дает Марго задание купить еще. Весь оставшийся день он только и делает, что заливает жрущую его боль алкоголем и вновь и вновь ругается с Птицей, который не в восторге от происходящего. Сережа кричит на двойника и смеется, просит в следующий раз не возвращать его в сознание. Как ни странно, контроль у него тот забирать не торопится, несмотря на то, что Разумовский бы и не сопротивлялся. В середине дня Сережа засыпает, кое-как дойдя до дивана, но через пару часов все повторяется. Он и не выпускал во сне непочатую бутылку, так и спал с ней, свернувшись на холодной обивке. Там, в забытьи, ему виделась улыбающаяся художница, он почти чувствовал ее ласковые прикосновения, так отчаянно тянулся за хотя бы одним поцелуем. Из-за этого возвращение в реальность бьет особенно сильно. Ему все равно, что Птица опять обвиняет его в бездействии, Разумовский сползает с дивана и тянется израненными пальцами за штопором. Ночью двойник окончательно теряет терпение. Сережа не помнит, с чего началась ссора, но в какой-то момент, Птица оказывается на полу перед ним, сидящим за диваном, и выбивает полупустую бутылку из рук. Сережа, будто в трансе, наблюдает за тем, как его собственная рука швыряет ее в сторону. Двойник грубо встряхивает его за плечи, и Разумовский, окончательно потерявшись между реальностью и видениями, удивленно смотрит на него. — Хватит! — рычит Птица и вновь трясет его. — Ну что мне сделать? Хочешь, я притащу ее сюда? Заставлю слушать твои бредни и не выпущу, пока до нее не дойдет? — Ты с ума сошел? — одними губами бормочет Сережа. — Тогда скажи, что тебе нужно! Разумовский утыкается лицом в ладони и надломленно просит: — Не трогай ее. — Я ведь даже не пытался, — тихо отзывается Птица. — Она вернется, слышишь? Все идет по плану. Она привязана к тебе, она… — Ей не нужно все это, как ты не поймешь? — Сережа судорожно выдыхает и смотрит на двойника. — Она свободна, у нее есть будущее, нормальная жизнь, и она не хочет связывать ее с таким, как я. Даже если бы не Чумной Доктор… Я ведь все равно болен. — Ты не болен, — резко прерывает его Птица. — Мы такие, какие есть. Я сделал… — Ты только хуже сделал! — в отчаянии выкрикивает Разумовский, впиваясь в его запястья. — Ты снова чуть не швырнул меня в тюрьму, ты убил человека, ты забрал у нас Асю! Если бы ты дал мне еще времени, я бы смог объяснить ей. — Я больше не буду сидеть в темноте и молча ждать, пока ты строишь свою жизнь, — говорит Птица, отворачиваясь. — Я тебя об этом не просил. — Не важно. Все уже случилось. Она вернется, но ты должен остановиться. — Двойник смотрит на него и поворачивает руки в его хватке так, чтобы взять чужие запястья в ответ. — Ты нас убьешь. — Я не могу терпеть это, — шепчет Сережа, мотая головой из стороны в сторону. — Не могу. Слишком больно. Я не выдержу. — Придется. Ты слишком рано сдаешься, как обычно. Разумовский поднимает на него взгляд, глаза жжет, но он упрямо всматривается в лицо напротив. — Ты ведь тоже хоть что-то чувствуешь к ней? — спрашивает Сережа. — Тебе не все равно. Птица встает и тянет его за руки, заставляя тоже подняться, медленно обходит вместе с ним диван и толкает на подушки. — Проспись, — коротко советует он и на этот раз не уходит, садится рядом. Третий день начинается опять с адской головной боли и тошноты. Сережа еле находит в себе силы добраться до ванной комнаты и согнуться над унитазом, где его все-таки рвет. Он ничего не ел в последние пару суток, только заливал желудок алкоголем, за что организм наказывает нерадивого владельца очень болезненными спазмами. Немного отдышавшись, Разумовский плетется в душ. Птицы нигде нет, видимо, его окончательно достало все происходящее. Двойник появляется только тогда, когда Сережа сразу после ванной снова тащится в серверную. Мрачной тенью стоит за плечом и тоже смотрит на экран. Разумовский дергается и подается вперед, заметив, что Ася вышла из подъезда. Он ничего не проматывал, видео идет в настоящем времени. Сережа, как и в предыдущий раз, отслеживает ее путь до магазина и обратно. Вместо того, чтобы подняться в квартиру, Ася садится на лавочку и опускает голову, вертит в руках бутылку с вином. Вдруг его сердце пропускает удар, потому что девушка выпрямляется и смотрит прямо в камеру. После этого встает, резким злым движением кидает свою ношу в урну и скрывается в подъезде. — Она наверняка уже жалеет о своем уходе, — уверенно говорит Птица и его рукой выключает компьютеры. — Убирайся отсюда. Тебе надо поесть. Сережа морщится, мысли о еде вызывают только новый приступ тошноты. И все же он просит Марго заказать что-нибудь легкое. Забрав доставку, уныло ковыряет в контейнере с супом ложкой, даже немного ест. Птица находится рядом, о чем-то думает. Разумовский не хочет спрашивать. Опустошив едва ли половину емкости, возвращается в офис и валится на диван, засыпает очень быстро. Четвертый день начинается для Сережи в пять утра. Голова почти не болит, но это единственный плюс. Ему тошно от себя, тошно от произошедшего и еще хуже становится, когда он тянется к телефону, чтобы привычно сделать черновик сообщения, которое отправит Асе в более адекватное время. Рука замирает на полпути до журнального столика и бессильно опускается вниз. Сережа зажмуривается, пытаясь отогнать наступающую панику из-за того, что написать ей он не может. Позже он вновь идет в серверную, проклинает свою слабость, говорит себе о том, что поступает гнусно, но все равно лезет все к тем же камерам. Ничего особенного не происходит, пока во дворе не появляется Игорь Гром. — Интересно, — бормочет Птица, склонившись над Сережиным плечом. Майор заходит в подъезд, но находится там не долго, минут десять. Вернувшись на улицу, садится на лавочку, раздраженным движением поправляет кепку и кидает в мусорку пакет, который принес с собой. — Либо она ему не открыла, либо отправила очень далеко, — комментирует Птица происходящее на экране. — Что ему нужно от нее? — хмуро спрашивает Сережа. — Умолял одуматься, — фыркает двойник. Разумовский дожидается, пока Гром уходит, только потом и сам покидает наблюдательный пост. Он не знает, что ему делать. Работы полно, мессенджер ломится от сообщений, Марго уже который день тактично переводит звонки на голосовую почту. Не говоря уже об обновлении, над которым Сережа работал до всего этого. Однако сейчас Разумовский не может наскрести в себе хоть немного сил для того, чтобы заниматься делами. Он пытается, но очень быстро сдается, швыряя документы на диван и частично на пол. Вечером уставший мозг окончательно не выдерживает, и закрывает глаза, буквально впихивая контроль в руки двойника. И только ночью он понимает, что Птица не сидел в башне и уж точно не занимался делами. Проснувшись, Сережа подскакивает на диване и с ужасом смотрит на свою одежду. Вместо домашних штанов и футболки на нем черные джинсы и такого же цвета толстовка с глубоким капюшоном. Разумовский шарит испуганным взглядом по офису и находит Птицу возле дальнего окна. — Что ты сделал? — спрашивает Сережа, поднимаясь на ноги. — Ничего, — пожимает плечами Птица. — Куда ты ходил? Ты же не… Двойник, не трудясь отвечать, просто делится с ним воспоминанием о вылазке на пожарную лестницу, которая находится совсем рядом с окном Аси. Даже показывает, как случайно оступился и привлек внимание девушки, но успел уйти, и она ничего не заметила. Он уверен, что не заметила, ведь иначе уже бы строчила гневные сообщения. — Ты ведь был там не первый раз? — тихо спрашивает Сережа, осев обратно на диван. — Есть еще одно воспоминание, которое я не могу ухватить. — Там ничего интересного. Ты хотел увидеть ее, считай, что увидел. — Ты пошел туда сегодня, потому что сам этого хотел, — потерянно возражает Разумовский. — Может быть, — нехотя признается Птица. — Это ничего не значит. Он подходит и останавливается рядом, Сережа вновь поднимается на ноги. — Даже если она не вернется к тебе, нам нужно продолжать работу над делом Чумного Доктора. — Нет никакого дела, — качает головой Разумовский. — Я не дам тебе устраивать самосуд. — Возможно, я придумаю что-то еще, — усмехается Птица. — А ты пока можешь заняться тем, что тебе так нравится. — Чем же? — мрачно уточняет Сережа, уже и так понимая, что услышит очередную издевку. — Придумай, как задобрить свою мышку, когда она приползет к тебе снова, — с еще более широкой ухмылкой предлагает двойник. Разумовский устало вздыхает и обходит его, чтобы сесть за стол. Спать уже не хочется, возможно, получится немного разгрести почту. Или… Он смотрит на Птицу, который занимает его место на диване. — Давай сделаем ей студию здесь, — внезапно предлагает Сережа, немного оглушенный этой идеей. Двойник обводит рукой офис, глядя в потолок. — Что, вот прямо здесь? — Нет, можно использовать гостевую комнату, гостей у нас все равно нет или… Или отдать ей целый этаж, один из тех, что сейчас стоят пустые! Сережа тут же просит Марго вывести на экран объемный план здания, хватается за спасительное дело, которое сам же и придумал. Он отлично понимает, что Ася не вернется, но если все-таки… Может быть, хотя бы решится поговорить с ним, он подарит ей студию и весь этаж и пообещает никогда там не появляться, даже не попадаться девушке на глаза. Вдруг она все-таки захочет принять от него эту студию? Он оборудует на том этаже все, что ей необходимо, сделает спальню и… — Тормози, — насмешливо прерывает его поток идей Птица. — Хватит пока и студии. — Марго! — зовет Сережа и дает своей помощнице задание найти людей, которые сделают дизайн будущей студии, а заодно составить список всего, что нужно будет купить для живописи. — На этаже есть достаточно просторное помещение, которое может подойти, если вынести оттуда офисную мебель. Марго, нужны грузчики, прямо на утро, как можно раньше. Разумовский полностью погружается в планирование и хотя бы ненадолго забывает о том, что даже готовую студию использовать будет некому. Он напишет Асе, озвучит свое предложение, попробует даже не умолять простить его и вернуться. И все равно этого не хватает, чтобы занять себя хотя бы на весь день, даже при том, что Сережа сам выбирает краски, кисти и прочие принадлежности, выискивает в списках Марго все самое лучшее. Тоска ходит за ним по пятам, ноющая боль, перекручивающая все внутренности, возвращается, не дает забыть. Зачем все это? Ася ушла, она сделала выбор, правильный выбор, и отказалась от него, так зачем он лишний раз пытается убедить себя в том, что для него существует хоть какая-то надежда? Попутно Сережа продолжает наблюдать за Асей, окончательно сдавшись грызущему его одиночеству. Он просто хочет увидеть ее, убедиться, что с ней все хорошо. Вдруг понадобится помощь? Ангелина приходит к нему в офис на шестой день и в несвойственной ей манере требует объяснить, что происходит. Сережа озвучивает ей версию о том, что они с Асей взяли перерыв после ареста, чтобы она могла подумать. Такая сладкая и жестокая ложь. — Я спрошу у вас только один раз и жду, что вы ответите честно, — говорит Ангелина, нахмурившись. — Вы навредили девушке? — Ч-что? — потрясенно бормочет Разумовский. — Нет! Нет, конечно. С ней все в порядке. С чего бы мне?.. — Хорошо, — цедит женщина и стремительно покидает его кабинет. Сережа смотрит ей вслед и не может отделаться от ощущения, что Ангелина точно знает, кем он является. Остается только радоваться, что Птицы нет рядом. Разумовский нервно сгребает со стола кипу бумаг и направляется на этаж, где уже вовсю идет работа над студией. Само помещение переделывать не требуется, в задачу дизайнеров входит создать для художницы как можно более комфортные условия. На седьмой день Ася едет в его приют. Когда ее машина останавливается возле здания, Сережа обреченно съеживается в кресле. Он не спал всю ночь, провел половину, расставляя коробки с принадлежностями для живописи по шкафам, а потом вернулся в свой офис и упал на диван, до утра ворочался, но так и не заснул. Стоило ему лишь представить, как Ася отреагирует на его старания, как тут же догоняла мысль о том, что она не согласится даже порог башни переступить. Сережа должен быть благодарен хотя бы за то, что она не рассказала полиции правду, и не может ждать от нее чего-то еще. Но он ждет. Лежит без сна и цепляется за картинки, которые подсовывает ему воображение. То, что Ася навещала детский дом, совсем не хорошо. Она, скорее всего, хотела узнать про его прошлое или что-то подобное, и это только делает ситуацию еще хуже. Сережа помнит горящий сарай. На следующий день Разумовский решается на глупый обман. Он больше не может сидеть и ждать, поэтому звонит водителю и просит отвезти его в небольшой сквер, где Ася гуляет последние пару дней. Вдруг она и сегодня будет там? Они встретятся якобы случайно и, может быть, смогут поговорить. Если нет, то он хотя бы ее увидит. Это стоит того, чтобы разбить себя до конца. — Ты все-таки беспросветный дурак, — стонет Птица, но не препятствует.