Вместе

Сережа понимает, насколько глупый план придумал, когда Ася не появляется в сквере в свое обычное время пробежки. Она ведь может просто не захотеть сегодня приходить сюда. Возможно, у нее появились дела или девушка решила остаться с братом. Или вообще выбрала другое место. А вдруг с ней что-то произошло? Он должен был хотя бы позвонить. Нестись в этот сквер было очень опрометчивым решением. Не в силах усидеть на месте, Сережа вскакивает со скамейки и начинает ходить туда-сюда рядом с ней. Достает из кармана телефон, но набрать номер Аси так и не решается. Зачем? Она же просто не возьмет трубку. — Надеюсь, ты осознаешь, что если бы меня не было рядом, то ты бы сдох, — говорит Птица, усевшись на скамейку. — Потому что ты идиот. — При чем здесь это? — раздраженно спрашивает Разумовский. — При том, что твои решения не тянут даже на уровень начальной школы, — самодовольно заявляет двойник. — Может быть, она еще придет, — вяло огрызается Сережа. — И что будет? — живо интересуется он. — Возможно, тебе стоило взять метлу? Тут грязно, колени запачкаешь, когда опять начнешь прощение вымаливать. Сережа хочет опять нагрубить ему, но случайно ловит на себе настороженный взгляд женщины, которая кормит голубей неподалеку. Смутившись, Разумовский отворачивается. Да, он понимает, как это все выглядит. — Не переживай, — ухмыляется Птица. — У тебя до сих пор сохраняется репутация городского сумасшедшего. Сережа останавливается и смотрит на телефон в своей руке. Нужно просто позвонить. Ася наверняка уже не так сильно злится на него, возможно, он сможет услышать ее голос. — Ты действительно думаешь, что твой номер не в черном списке? — искренне удивляется Птица. — Нет! — не выдерживает Сережа и, окончательно разозлившись, швыряет мобильник прямо на асфальт. Слушать это и дальше нет никакого желания. Он сам все прекрасно знает. Разумовский обессиленно падает на скамейку и закрывает лицо руками, чувствуя, что еще немного, и его снова накроет срыв. Ему страшно, одиноко и больно, и никакого выхода из своего положения Сережа не видит. Он устал цепляться за призрачную прошлую жизнь. Люди его ненавидят, несмотря на всю помощь, которую он оказывал городу, то, что Разумовский годами выстраивал, почти разрушено, рядом нет никого, кто мог бы хоть как-то поддержать его, никого, кто захотел бы. Сережа отлично понимает, что у него руки в крови даже не по локоть, он сам целиком в ней, и Птица снова воспользовался им, чтобы убить. И вряд ли остановится на этом. — Началось, — стонет тот. Будто мало перечисленного, чертов двойник обвел его вокруг пальца и швырнул в еще более глубокую дыру, забрав девушку, в которую Сережа влюблен. Она ни за что в жизни не простит его и точно не вернется, хоть десяток студий ей предложи. Все, что у него осталось, — полупустая башня, Птица и ночные кошмары. — У кого-то и этого нет, — фыркает двойник. — Насколько я знаю, эта штука используется не так. Сережа вздрагивает и опускает руки, думая, что его вновь настигли галлюцинации. Ася стоит перед ним, держа разбитый телефон. Ее не может здесь быть, не должно. А даже если бы и была, то вряд ли стала бы приближаться к нему. Птица обходит ее и замирает за спиной девушки, заинтересованно наблюдает за происходящем. Получается, это на самом деле? — Привет, — говорит она и протягивает ему то, что осталось от мобильника. — Марго передала твое сообщение. Откуда ты знал, что я сегодня приду? Сережа не сразу осознает, о чем речь, только потом понимает, что Ася приезжала к нему в офис. Он встает и осторожно берет телефон так, чтобы точно коснуться ее руки. Хотя бы на эти несколько секунд. — Хватит молчать, — бросает Птица, небрежно проводя по ее волосам. Сережа смотрит на него лишь мельком, сразу же переводит взгляд снова на Асю. Она выглядит очень уставшей, но вполне спокойной, совсем не такой, какой была в их последнюю встречу. Будто он ее даже не пугает больше. Разумовский сует телефон в карман, чуть не промазав из-за того, как сильно дрожат руки, и смотрит на нее, не может перестать смотреть. Он столько раз проигрывал в голове их встречу, но сейчас не способен толком вспомнить ни один сценарий, ни единую реплику. — Или говори или отдай контроль, — рявкает Птица. — Я не знал, — послушно произносит Сережа, внутренне содрогаясь от того, как хрипло звучит его голос. — Я оставлял ей сообщения каждый раз, когда куда-то отлучался. На всякий случай. Даже тогда, когда спускался на другой этаж. Остается только радоваться тому, что Птица не принимал участия в создании Марго, и его собственная виртуальная помощница не начинала над ним издеваться после записи сообщения. — А здесь ты что делаешь? — спрашивает Ася, глядя на него так, будто… Будто и не было между ними этой кошмарной недели. Сережа, не подумав, поднимает голову, глянув на камеру на столбе, и тут же опускает взгляд обратно на девушку. Она делает то же самое, на ее лице мелькает понимание. — Ты бы точно сдох, — тяжело вздыхает Птица. — Извини, — говорит Разумовский, не зная, как оправдать свое безумие. — Мне просто… Извини. — Все нормально, — произносит Ася и улыбается, разбивая то немногое, что у Сережи в груди еще осталось. — Поговорим? Тут кафе есть неподалеку, в это время дня там почти никого нет, только к обеду подтягиваются. — Да, пойдем, — быстро соглашается он, лишь бы еще немного побыть с ней рядом. Пусть и придется слушать о том, что она разочарована и больше не хочет иметь с ним ничего общего. — Хватит из себя жертву строить, — мрачно цедит Птица. — Не стала бы она сюда идти только для того, чтобы опять сказать это. Все происходит именно так, как я и планировал: мышка приползла обратно в капкан. — Можно взять тебя за руку? — спрашивает Ася. Эти слова Сережу буквально ошарашили. Зачем? Зачем ей?.. — Потому что я прав, — прохладно напоминает двойник. Разумовский не обращает на него внимания и кивает. Ася шагает поближе и тянется к его руке. Прикосновение обжигает, потому что Сережины пальцы сильно замерзли, а ее наоборот очень теплые. Нежность, с которой она гладит его ладонь, подобна острым иглам, настолько от нее больно. Разумовский очень старается не сжимать ее руку слишком крепко, но ничего не получается. Кажется, что Ася вот-вот пропадет. Девушка не просит отпустить ее, смотрит в телефоне направление. — Он сейчас здесь? — спрашивает она, когда они поворачивают на другую дорожку. — Он? — растерянно уточняет Сережа, не переставая смотреть на нее. — Птица, — поясняет Ася, успокаивающе поглаживая ледяную ладонь. — Ты же так его, кажется, называешь? — Да. Здесь. — Говорит что-нибудь? — Мышка хочет наладить контакт, смотри-ка, — протягивает двойник, глядя на нее, словно настоящий хищник. Сережа не собирается сейчас потакать ему и просто пожимает плечами, насильно отводит взгляд от Аси, чтобы не видеть и Птицу заодно. Девушка не настаивает, повторяет свой привычный жест по его ладони и молча идет дальше. Разумовский очень благодарен ей за это, но все еще не может понять, почему она заговорила про двойника так спокойно и обыденно, без толики насмешки или отвращения в голосе. Она ведь испугалась тогда и сильно. Что изменилось? Кафе, куда Ася их привела, совсем небольшое, выглядит очень старым, но несомненный плюс в том, что здесь и правда почти нет других посетителей, только двое человек в дальнем углу. Глянув на них, Ася направляется в другую сторону и выбирает столик у окна. Разумовский садится спиной к стене, чтобы чувствовать себя хоть немного спокойнее, а девушка отходит к потрепанной на вид стойке. Сережа делает глубокий вдох и пытается взять себя в руки, унять сотрясающую его нервную дрожь. По крайней мере, не так много людей увидят, как ему окончательно разбивают сердце. — Не ной, — раздраженно одергивает Птица, занимая свободный стул. Ася возвращается слишком быстро и садится напротив Разумовского, внимательно смотрит, сложив руки на столе. — Сереж, я много думала эти дни. Насчет всего и… Он опускает взгляд на свои пальцы, сцепляет их друг с другом крепче, прикусив губу. Это все было излишне и очень жестоко с ее стороны. Сережа, конечно, заслужил, но если она так хотела сообщить ему, какой он урод, то лучше бы написала. Других причин, почему Ася решила увидеться с ним, Сережа не находит. Он не дурак и понимает, что ему нет прощения за все те жизни, что были отняты по его вине, понимает, что с самого начала обманывал девушку и подвергал опасности из-за своего эгоизма. Все он понимает. Ася ерзает на стуле и двигается ближе, после чего кладет свою руку на его крепко сцепленные и слегка сжимает, будто подбодрить хочет. — Сереж, посмотри на меня, пожалуйста, — удивительно мягко просит она. Он делает глубокий вдох, собирается с силами и послушно поднимает взгляд на нее. Девушка улыбается, заставляя сердце пропустить удар от того, насколько же она красивая, но тут же становится серьезной и говорит: — Прости меня за мою чересчур резкую реакцию. — Не нужно, — тихо произносит Сережа, удивленный, что она вообще о чем-то подобном подумала. Он гладит ее пальцы, с которых не до конца смылась краска, и так хочет, чтобы не нужно было больше что-то обсуждать. — Ты была права, во всем права. Я должен был сразу сказать… — Привет, меня зовут Сергей, а это моя вторая личность с пироманией, которую ты не видишь, но она есть? — предполагает Ася, приподняв бровь. — Было бы неплохо хотя бы так, — хмыкает доселе молчавший Птица. Сережа было улыбается, потому что это действительно звучит забавно. Ему так нравится, что девушка шутит, говорит с ним спокойно и почти даже ласково, совсем как раньше. Вот только ничего не изменилось. Улыбка пропадает. — Мне совсем не следовало лезть к тебе, — обреченно шепчет он. — Да ты бы и не полез, — закатывает глаза Птица. — Если бы не я, то до сих пор в углу дрожал бы. — Эй, стоп, — решительно возражает Ася. — Во-первых, я против такого умозаключения, еще как следовало. Во-вторых, технически, это я к тебе полезла, когда сбила на дороге. Но вернемся к важному. Ты прощаешь меня? Сережа несколько секунд смотрит на нее, только потом до него доходит последний вопрос. — Что? Конечно, Ась, я все понимаю, ты не обязана… — Обязана, Сереж, — твердо прерывает она. — Сейчас, когда я в курсе происходящего с тобой, давай поговорим честно. Хорошо? Окончательно растерявшись, он согласно кивает. Девушка встает и идет к стойке, чтобы забрать заказ. Разумовский смотрит ей вслед. Все попытки понять, что происходит, оказываются провальными. О чем она хочет говорить? Ведь сама все закончила между ними. Он ни в коем случае не обвиняет ее, Ася все сделала правильно, но зачем тогда сегодня искала его? Она ставит поднос на стол, возвращается на свое место и достает из сумки блокнот и ручку. Сережа с опаской следит за ней. — Я подготовилась, — говорит Ася, заметив его взгляд, и открывает первую страницу. — Вижу, — бормочет Разумовский, покосившись на Птицу. Тот молча наблюдает за происходящим, не высказывая пока своих вечных подозрений. — Итак. — Ася внимательно смотрит на него. — На выставке меня поцеловал не ты? — Не я, — соглашается Сережа. Какой толк обманывать? Вероятно, теперь девушка точно может провести черту между ним и двойником. Разумовский обхватывает себя руками, чтобы не было так видно, как его пробирает дрожь, и отодвигается от стола. Начало ему совсем не нравится. Терять уже нечего, поэтому Сережа признается: — Мой первый поцелуй был в твоей машине. — Что, вообще первый? — уточняет Ася, делая пометки в какой-то таблице. Он кивает и видит, как девушка на секунду удивленно замирает. Ему казалось, что она и так поняла. Постучав ручкой по блокноту, продолжает: — Ладно… Так. В машине он тоже появился, да? Мою подвеску рассматривал он? — Он, — отвечает Сережа и не выдерживает: — Зачем тебе все это, Ася? Ему нужно знать сейчас, потому что он совсем ничего не понимает. Зачем она здесь? Зачем говорит с ним? Зачем спрашивает про появления двойника? — Пытается найти твою лучшую половину, — едко отвечает Птица. Ася отрывается от блокнота и поднимает голову. — Хочу научиться в дальнейшем различать вас не только по цвету глаз. — В дальнейшем? — переспрашивает Сережа, искренне полагая, что ослышался. — Ну да, — пожимает плечами Ася и опять смотрит в блокнот. — Когда мы только встретились… — Зачем тебе различать нас? — прерывает он резче, чем собирался. Но это слишком важно. Он давит в себе вспыхнувшую надежду на то, что они продолжат хоть как-то общаться, не дает ей разгореться, ведь потом будет еще больнее. Снова. — Ты ведь… Я думал, что это конец, и ты рассталась со мной. — Сережа… — Ася откладывает ручку и трет запястье. — Я испугалась сильно. Не только за себя, но и за своих родных. Я испугалась, что он навредит им. — Оглянувшись, она шепотом добавляет: — Это же Чумной Доктор. Разумовский опускает голову, настолько его коробит от «звания», которым наградил их Птица. — Но у меня было время все обдумать, — продолжает она. Сережа делает над собой усилие и смотрит на нее. — И одно могу сказать точно: я хочу быть с тобой. Если для этого придется смириться с наличием Чумного Доктора в твоей голове, то черт с ним, переживем. Давайте только не будем всех подряд поджигать. — Я же говорил, — довольно произносит Птица, усмехнувшись. Довольно быстро веселье сменяется недовольством. — Всех подряд, значит. Сережа не напоминает ему, что двойник и сам не был ни в чем уверен, только шепчет: — Ася… И отворачивается в сторону окна, прячась от девушки за упавшими на лицо волосами. Он не верит, не дает себе поверить. Мысли разбегаются, путаются, никак не хотят складываться в единую картину, хотя бы в одно крошечное предложение. Сережа легко царапает свою руку, чтобы хоть чуть-чуть убедиться в том, что все это происходит на самом деле, ему не послышалось. Ася ведь с ним рассталась, ей не нужно жить с его безумием и вечной тревогой, она не обязана понимать и принимать те ужасающие аспекты Сережиной жизни, которые он и сам принять не в состоянии. Она ушла, потому что это было единственно верным решением. У нее впереди счастливое и здоровое будущее, и ему там не может быть места. Тогда зачем?.. Неужели она действительно?.. — Ты правда хочешь быть со мной? — негромко спрашивает Разумовский, надеясь, что голос не покажется таким же надтреснутым, как он сам. — Очень, — уверенно отвечает Ася. — Но этому… Птице нужно быть осторожнее. Черт с ним, с Валовым, но он чуть снова не подставил тебя. — Скажи ей, что она неблагодарная дрянь, — громко требует двойник, стукнув по столу ладонью, от чего Сережа вздрагивает. — Иначе скажу я. Эта мышь совершенно не понимает, как ей повезло с тем, что Валов сдох. — Как он выглядит? — спрашивает Ася, заметив, что Разумовский смотрит на Птицу. — Сейчас как я, только в черном, — говорит Сережа, опасаясь даже мельком глянуть на нее. Ему б хоть дух перевести, но слишком многое стоит на кону. — Иногда иначе. Как я, но… Он мешкает, гадая, насколько много можно ей рассказать. Один раз Разумовский уже напугал ее, и Ася сбежала. Он до сих пор не в состоянии уложить в голове ее слова о том, что она хочет быть рядом с ним. Такое просто невозможно, не после всего, что Сережа натворил. Никто не согласится мириться с этим, уж точно не так сразу. — Крылья, перья, когти? — предлагает Ася, делая в блокноте пометки почти не глядя. — Желтые глаза? — Да. Но он таким не появляется рядом с тобой. Я не знаю, почему. — Не надумывай, — раздраженно произносит Птица. — Ладно. Учтем, — кивает Ася. — А говорит сейчас что-нибудь? — Скажи, что я горю желанием познакомиться, — с ухмылкой предлагает двойник. — И оставлю ее заживо гнить в подвале за любой неверный шаг. В нашем чудном тандеме она слишком бесполезный элемент. Сережа морщится и рассерженно заявляет: — Я не буду это повторять. Птица картинно закатывает глаза и складывает руки на груди, взгляд не отрывает от Аси. — Мне, наверно, надо извиниться и перед ним тоже, — говорит девушка и смотрит на двойника. Сережа сглатывает, отлично понимая, что перед ней всего лишь пустой стул. Должно быть, Ася сейчас чувствует себя до предела неловко, но все равно делает. — Прости за то, что назвала тебя шизой. Это было на эмоциях, больше не повторится. — Ну надо же, — округляет глаза Птица. Двойник переводит взгляд на Сережу, и на его губах снова цветет злобная ухмылка. — Давай, воспользуйся ситуацией. Редкий случай, когда на коленях будешь стоять не ты. Разумовский отворачивается от него и мрачно шепчет: — Это я тоже повторять не буду. — Давай вернемся к моим записям? — предлагает Ася. — Когда мы только встретились, Птица же опять появился? Когда мы вошли в здание Vmeste? — Чуть раньше, в машине, — нехотя признается Сережа. Ему до сих пор стыдно за тот день, но если ей нужны эти ответы, он что угодно рассказать готов. — Я был слишком уставший, чтобы удержать его. — Хорошо, а когда у тебя в глазах появляется только чуть-чуть желтого? Это что значит? — Осторожнее, — встревает Птица. Он поднимается на ноги и обходит Асю, останавливается у нее за спиной. — Это недавно начало происходить, — говорит Сережа, отлично понимая, к чему было предупреждение. Они и сами еще не поняли тонкостей такого слияния. Снова пугать Асю он совсем не хочет. — Мы пока не разобрались толком, но в такие моменты наше сознание на несколько секунд будто соединяется. Это… странно и пугает. Сережа оглядывается. В кафе теперь гораздо больше людей, чем было, и вести подобные разговоры становится опасно. Кто-то может их узнать и подслушать. Возможно, стоит попросить Асю переместиться в другое место, он и на той же скамейке согласен продолжить обсуждение. Оставаться здесь слишком рискованно. — Сереж, давай уйдем? — вдруг предлагает девушка. Разумовский удивленно смотрит на нее, впервые так открыто с начала этого разговора. — У меня дома сейчас Леша, поэтому предлагаю поехать в башню. Ты как? К тому же, я хочу тебе кое-что показать. Увидела, что он нервничает, ну конечно. А ведь Сережа еще надеялся подольше скрывать от нее Птицу. — Дурак, — пожимает плечами двойник. — Она чересчур наблюдательна по отношению к тебе, а я больше не намерен кем-то притворяться. — Да, пойдем, — соглашается Разумовский. По дороге к Асиной машине он пишет с ее телефона водителю о том, что сегодня его услуги больше не нужны. Вернув девушке мобильник, Сережа молча идет рядом, искоса посматривая на нее. Она выглядит спокойной, улыбается и крепко держит его за руку. Не похоже, что ей страшно или тяжело находиться рядом с ним. Есть ли хоть один шанс, что вопросы, заданные в кафе, не повлияли на ее решение с ним… остаться? Нет, он не так понял, скорее всего. Ася имела в виду что-то другое, наверняка. Слишком глупо верить, что она действительно хочет вернуться к нему, продолжить отношения, зная, что он психопат и убийца, да еще и разгуливающий на свободе, будто не было ничего. — Так вернись в тюрьму, — зло предлагает Птица, всем своим видом показывая, как он устал от этих размышлений. — Если такой честный и правильный, иди и сдайся. Разумовский смотрит себе под ноги. Ему нечего ответить двойнику, тот прав. Будь он на самом деле таким хорошим человеком, как о себе думал, то пошел бы в полицию еще тогда, когда полагал, что виноват Олег. Выдать лучшего друга Сережа не мог, несмотря на то, что тот делал. Якобы делал. Ведь Волков единственный, кто у него был, он не мог найти в себе сил и смелости отказаться от него. А после… Сережа не препятствовал своему освобождению и не пошел сдаваться после. Он трус и признает это. Разумовский до смерти боится вновь вернуться в клинику, поэтому и убедил себя, что компенсирует ущерб, попробует держать Птицу в рамках, не допустит повторения. Сереже тошно от самого себя, от попыток жить на руинах, под которыми погребены столько людей. Он останавливается возле машины вместе с Асей и заставляет пальцы разжаться и выпустить ее руку. И внезапно замечает то, на что не обратил внимания раньше. — Ты в моей толстовке, — удивленно говорит Сережа. — Ага, — легко соглашается девушка. — Ты забыл ее у меня, а я очень скучала по тебе. Я верну. — Не нужно, — растерянно возражает он и неверяще повторяет: — Ты скучала по мне. — Каждый день, Сереж, — мягко улыбается Ася и подталкивает его к пассажирскому месту. Разумовский садится в машину, будто в трансе находясь. Этот простой факт потряс его до глубины души. Она… Она правда скучала по нему? Несмотря на все, что произошло? Носила его вещь, потому что… Скучала? Ася привычно берет у него из рук пряжку ремня безопасности и пристегивает его, зная, что из-за волнения ему не всегда удается сделать это с первого раза. Жест выглядит таким обыденным, знакомым и почти родным, что у Сережи сердце заходится криком. Правда скучала?..

***

Они доезжают до башни почти в молчании, только Ася цедит сквозь зубы нелестные эпитеты в сторону водителя, который спровоцировал небольшой затор на дороге, на что Птица на заднем сиденье довольно посмеивается. Уже в дверях офиса Разумовский вспоминает, какой бардак там оставил за все это время, и просит прощения, обещает все сейчас же исправить. Ася предлагает собрать документы с дивана, а остальное потом вместе разгрести. Сережа все еще пребывает в ступоре от слова «вместе», которое означает, что она не планирует уходить сразу после разговора. Ася ведет его к журнальному столику, где лежит… — Картина? — с сомнением комментирует Птица и становится по другую сторону стола, напротив Сережи. Разумовский присаживается на колени, не отрывая взгляда от полотна, бережно проводит пальцами по подрамнику, чтобы убедиться в реальности. — Это тебе, — торжественно и с каким-то облегчением говорит Ася. — Первая с того момента, как я уехала во Вьетнам. И поскольку она написана для тебя, ни на какую выставку я ее не понесу. Хочу, чтобы ты оставил ее у себя, если ты не против, конечно. — Для меня? — шепотом спрашивает Сережа, глянув на нее. — Для тебя, — тут же отвечает она. Разумовский опускает голову, рассматривает картину, скользя взглядом по разрезанному фону, по двум птицам справа и слева, останавливается на фигуре, которая изображена спиной. Не узнать ее невозможно, яркие рыжие волосы не оставляют сомнений. — Заберем ее себе, — говорит Птица, присев напротив. Невозможно понять, имеет он в виду картину или саму Асю, да Сережа и не хочет сейчас разбираться. Он все продолжает смотреть на полотно, смотреть до рези в уставших глазах. Она изобразила его и этих птиц, передала, как мир для него раскалывается на части. Показала, что… принимает? Может быть, здесь всего лишь творческий порыв, которому Сережа придает слишком много смысла. Ведь это ее первая картина после затяжного кризиса. Первая картина, и Ася дарит ее ему, рисовала ее для него. Почему для него? После всего, что узнала, почему? — Ты ее слышал, — произносит Птица без тени сарказма в голосе. — Она согласна на все это. — Лучше пока ее не трогать особо, — замечает Ася. — Картину надо было еще пару недель никуда не двигать, а потом покрыть лаком, но мне не терпелось отдать ее тебе. Положи ее куда-нибудь, где мы не будем ее задевать, а я потом все закончу, ладно? Сереж? Он кивает, при этом не смотрит на нее, пытается удержать проклятые слезы, но все без толку. Прошедшие дни будто разом навалились на него, грозясь утянуть обратно. Она пришла к нему, вернулась, подарила картину, нарисованную для него, и сказала, что хочет быть с ним, даже несмотря на Чумного Доктора и диагнозы. Сережа делает судорожный вдох, презирая себя за слабость, за то, что не может принять тот факт, что Ася все равно выбрала его, зная обо всем. Он чувствует, как она садится рядом, боковым зрением видит, как ее рука тянется к его волосам. Сережа дергается в сторону, чтобы Ася не увидела его лица сейчас. — Соберись, — говорит Птица где-то сбоку. — Не время для этого. — Сереж, ну что ты? — растерянно шепчет Ася и гладит его по плечу, без сомнения чувствуя сотрясающую тело дрожь. — Не нравится? Давай выбросим. — Нравится, — срывающимся голосом отвечает он, даже мысли такой не допуская. — Спасибо. Для меня никогда… Прости… Он не может договорить, не в состоянии даже попросить ее подождать немного и уйти в другую комнату. Сережа еще ниже опускает голову, до смерти боится, что вот-вот проснется. — Иди сюда, — мягко зовет девушка и берет его за руку. Разумовский не сопротивляется, когда она тянет его к себе, отчаянно прижимается к ней, уткнувшись в плечо. Ася обнимает его, держит, пока Сережу выламывает изнутри от всего и сразу, разрывает от страха, что это сон, от острого желания поверить. От болезненного облегчения, что она вернулась к нему вот такому, гладит по волосам и целует следом за прикосновениями. Сережа сжимает толстовку, надетую на нее, цепляется за девушку так сильно, что ей, наверно, неприятно. Ася не отталкивает, лишь обнимает крепче. — Все хорошо, солнышко, — ласково шепчет она. — Я здесь, я больше не уйду никуда, обещаю. Слышишь? Останусь с тобой, пока сам не прогонишь. И с Птицей мы поладим. — Сладко поет, — ворчит двойник позади. — Ты больше не будешь один, Сережа, я буду рядом и поддержу тебя, — продолжает Ася, и он отчетливо может понять по голосу, что она улыбается. — И картину тебе еще нарисую. И не одну, скорее всего, так что освобождай место. Все будет хорошо, поверь мне. И Сережа верит, какой бы ошибкой это для него не обернулось. Он верит ее словам, верит, что она не до конца понимает, во что ввязывается, верит. Ася здесь, рядом, вернулась. Он так мечтал об этом моменте все эти дни, что теперь каждая секунда буквально разбивает его на части, а эмоции вот-вот утопят. И Сережа поддается им, тонет, наслаждаясь нежными касаниями и вишневыми духами. Вернулась. Зная про Птицу, все равно вернулась. — Не уходи больше, — едва слышно просит он, толком даже не думая, о чем говорит. — Пожалуйста. — Не уйду, солнышко, — отзывается она. — Мы вместе, все хорошо. Сережа мелко кивает и чувствует, как затянувший водоворот постепенно отпускает. Ася продолжает обнимать его, водит по спине рукой, успокаивая, отвлекая. Он немного поворачивает голову, заставляет себя расцепить пальцы. Отодвигается, не глядя на нее, благодарно касается губами виска. Ася целует его в щеку, ласково взъерошивает волосы и говорит, что сейчас пойдет собирать бумаги с дивана. Сережа не спорит, поспешно уходит в сторону жилого крыла, чтобы умыться. Отражение в зеркале ему совершенно не нравится, но ничего другого он и не ждал. После ванной, Разумовский отправляется на кухню и берет мусорный пакет. Вернувшись, сдвигает в него пустые банки со стола, пристально следя за тем, чтобы не задеть картину. Ася поправляет стопки бумаг и садится на диван, двигается в самый угол. Сережа знает, что ей там нравится больше всего. Он относит пакет на кухню и присоединяется к ней, опускается рядом, но не касается. Не знает, действительно ли можно. — Я виделась с твоим мертвым другом, — вдруг говорит Ася. — Волков? — зло рявкает Птица, вмиг вернувшись из глубин сознания. Сережа вздрагивает, ошарашенно смотрит на девушку, уже не заботясь о том, чтобы прятать красные глаза. Олег?.. Двойник садится рядом с Асей, почти нависает над ней, прожигая взбешенным взглядом. — Он приходил, чтобы убедиться, что я не представляю для тебя угрозу, — продолжает она. — Олег очень беспокоится о тебе. — Неужели? — разъяренно шепчет Птица. — Ему надо было беспокоиться раньше, — мрачно вторит ему Сережа. Он, конечно, понимает, что не должен злиться на Олега за то, что тот ушел и допустил письмо о своей смерти. Да, понимает, но все равно злится. Настолько злится, что когда бывший друг пришел к нему после освобождения, Сережа вытащил в тело Птицу, лишь бы не встречаться с Олегом. — Ладно, оставим эту тему, — говорит Ася, заметив его замешательство. — Можно еще спросить? Про психиатрическую лечебницу. — Спрашивай, — настороженно отзывается он. — Врач давал тебе какие-то таблетки? Ты знаешь, какие? — Зачем ей знать? — холодно произносит Птица, проводя пальцем по ее щеке. — Хочет повторить? Задвинуть меня подальше? Разумовский вовремя удерживает себя от того, чтобы ему ответить. Не стоит пока так делать перед Асей. — Не знаю, — отвечает он. — Давали таблетки и еще кололи уколы. Я не хотел, но… В смирительной рубашке с санитарами сильно не поспоришь. — Сережа трет запястья, морщась от неприятных ощущений в рубцах, и продолжает: — Мне не нравились уколы. После них было очень больно. Я не знаю названий. — Шрамы оттуда? — уточняет Ася. — Да. Он замолкает, думая, стоит ли рассказывать больше. — Думаешь, это самое страшное из всего, что она узнает? — насмешливо интересуется Птица, обходя диван. — Это был первый день, когда с меня сняли смирительную рубашку, — неуверенно продолжает Сережа, признав его правоту. — Кто-то оставил лезвие в палате. Не знаю, кто. А я… Я просто хотел, чтобы все это закончилось, я больше не мог так дальше. Птица был слаб из-за лекарств и не смог меня остановить. Санитары успели, но я уже прилично порезался. Никто особо не следил потом за ранами, и следы большие остались. Двойник ничего не говорит, только буравит Сережу злобным взглядом. Все, что мог, он уже высказал. Больше этой темы Птица не касается, будто она ему тоже неприятна. Ася хмурится, глядя на его руки. Двойник становится позади нее, кладет ладони ей на плечи, смотрит на них же, будто это зрелище его безумно завораживает. — Они отталкивают, я понимаю, — нарушает тишину Разумовский. — Совсем нет, — возражает Ася, вмиг смягчившись. Похоже, она злилась не на него. Девушка берет Сережу за руку и тянет к себе, он послушно садится ближе. Улыбнувшись, она подносит запястье к губам и касается ими каждого шрама. Разумовский завороженно следит за этим, борясь с диким желанием прервать ее и поцеловать нормально впервые после того утра перед арестом. В то же время ему хочется, чтобы она не останавливалась. — В тебе нет ничего отталкивающего, — говорит Ася, отпустив его руку. — Ты невероятный, помнишь? Вот и молодец. Поцелуешь меня? Сережа тут же двигается к ней и заключает ее лицо в ладони. Внутри него переливается столько разных чувств, которые он сейчас не в силах высказать, поэтому выбирает самое простое и понятное: благодарность. Он целует девушку в кончик носа, вызывая этим лукавую улыбку. — Это не совсем то, что я имела в виду, — бурчит Ася и берет его за воротник футболки. — Нет? — уточняет он. — Вообще нет. Он наклоняется и целует ее так, как она просила, пальцами одной руки зарывается в немного растрепанные волосы, а другой касается шеи, гладит кожу у основания. На секунду отстраняется, чтобы взглянуть в глаза, и целует снова, найдя в них желание не прекращать. Он так ждал этого мгновения, так хотел, чтобы у него опять была возможность вот так прикасаться к Асе, чувствовать под пальцами теплую кожу, гореть от всепоглощающего чувства к ней. Сердце колотится словно бешеное. Девушка слегка прикусывает его нижнюю губу, но сразу же мягко целует шершавые ранки. Сережа отстраняется, прижимается лбом к ее щеке, пытается немного выравнять дыхание и совладать с эмоциями. Ася обнимает его, гладит по волосам, расправляет спутавшиеся после капюшона пряди. Здесь. Настоящая. — Я очень скучала по тебе, — говорит она и отодвигается. — Я тоже скучал, — признается он и берет ее за протянутую руку. — Я думал, что ты больше никогда не захочешь меня видеть. — Иди ко мне, — улыбается она и осторожно тянет на себя. Сережа нависает над ней, на мгновение испугавшись, что не совсем верно понял. Ася не отталкивает, и он ложится рядом, но получается, что валится практически на нее. Возится, чтобы передвинуться, смущенный своими действиями. Девушка останавливает его и устраивается так, как ей удобнее, ничуть не сопротивляясь такой близости, оплетает его руками и ногами. Разумовский кладет голову ей на плечо, чтобы скрыть покрасневшее лицо. Сейчас они к друг другу ближе, чем когда-либо раньше, физически и не только. Он осторожно обнимает ее, вдыхает запах, по которому так тосковал. Все еще не может поверить, что это происходит в реальности. Ася целует его в лоб, медленно водит ладонью по спине, слегка царапает ногтями. Сережа и сам не замечает, как расслабляется рядом с ней. — А в машине правда был твой первый поцелуй? — уточняет Ася. Сережа кое-как удерживается от того, чтобы отвернуться. — Да, — неуверенно отвечает он и тихо спрашивает: — Это проблема? Разумовский и сам понимает, что сказал глупость. По сравнению со всем остальным то, что он не был ни с кем достаточно близок, кажется мелочью. — Совсем нет, — говорит Ася, вновь успокаивая его прикосновениями. — Ты точно больше не уйдешь? — чуть слышно произносит Сережа, понимая, как по-детски это звучит. — Точно, — уверенно отвечает она и целует его в макушку. Вздохнув, добавляет: — Придется тебе мучиться со мной. — Я готов, — заверяет он. Ася прижимается губами к его лбу, и Сережа чувствует, что она улыбается. — Вот и решили, — подытоживает девушка. Разумовский молчит некоторое время, слушает ее сердце, размеренно бьющееся в тишине офиса. Затем ему на ум приходит мысль, что ей, должно быть, тяжело выдерживать его вес на себе, и Сережа отстраняется и двигается в сторону, ложится рядом на бок. Ася поворачивается следом, сползает ниже и приникает к его груди. Он обнимает ее, с трудом веря, что ему снова позволено к ней прикасаться. — Можно вопрос? — уточняет она, поудобнее устраиваясь в его руках. — Конечно. — Он сейчас здесь? — Спит, — отвечает Сережа и, немного приподнявшись, целует ее в висок. Стыдно признаться, но он даже не заметил, как Птица ушел. — В такие моменты он нас не слышит. — Понятно, — бормочет Ася. — Я бы хотела с ним поговорить. — Нет, — моментально отрезает Разумовский и пугается своей резкости. — Прости, я… Не думаю, что это хорошая идея. Его сейчас нет, и мне бы не… — Не хотелось этого? — предполагает она, заметив, что он не может подобрать слова. — Да, — выдыхает Сережа. — Хорошо, — подумав, говорит Ася. — Скажи, когда будешь готов, ладно? Нам с ним придется как-то контактировать. — Ты уверена? — совсем тихо спрашивает Разумовский, внутренне опасаясь отрицательного ответа. Девушка отодвигается и высвобождается из его объятий, садится рядом. Сережа спешно повторяет за ней, опасаясь, что сказал что-то не то. Он действительно не хочет, чтобы Ася в ближайшее время полноценно знакомилась с Птицей. Двойник может опять напугать ее или навредить. Или заставит передумать насчет их отношений. Разумовский опускает взгляд, не решаясь даже себе признаться в том, что боится еще кое-чего. Птица ведь совсем другой. Он сильный, решительный и уверен в себе, при этом у них одно тело, значит, и выглядят они одинаково. Асе он может понравиться гораздо больше, чем Сережа. Если, конечно, забыть, что Птица натворил. — Уверена, солнышко, — говорит девушка и подсаживается к нему ближе, гладит по щеке. — Я хочу быть с тобой, и нам с твоим… — Двойником, — подсказывает Сережа, отлично понимая, почему она запнулась. — Нам с твоим двойником нужно научиться общаться. Ты ведь сам говорил, что он не станет вредить мне. — Не станет, — горячо заверяет Разумовский. Ася отводит его волосы от лица и коротко целует, успокаивает. — Птица не станет. — Я тебе верю, — говорит она, улыбнувшись, но уже через пару секунд хмурится, рассматривая его. — Сколько ты не спал нормально? — Не долго, — врет Сережа, потому что не знает, можно ли считать алкогольное забытье сном. Рассказывать Асе, как он валялся в офисе на полу с бутылкой в руках ему совсем не хочется. — Я… был занят. Девушка снова оглядывает его, и по ней видно, что она совсем не верит. И все же принимает его слабую попытку отговориться. Сережа наклоняется к ней, касается ее лба своим и прикрывает глаза. Ася с готовностью подается к нему. — Ты действительно здесь? — глупо спрашивает он, чувствуя, как щеки заливает краска. — Здесь, — спокойно отвечает она и в доказательство сжимает его плечи. — Ты вернулась ко мне, — шепчет Разумовский, утверждая, потому что не может произнести это с другой интонацией. — Я вернулась к тебе, — ласково повторяет Ася и обнимает его. — Мы вместе. — Прости меня. За то, что врал тебе все это время. — Слушай, ну прямо скажем, о таком секрете не кричат в первый же день знакомства. А хочешь мой секрет? — Она немного сдвигается, чтобы сказать ему прямо на ухо: — Я правда безумно скучала по тебе. Сережа зажмуривается. Как же сильно он хотел услышать это! И сколько всего хотел бы сказать в ответ, но из пересохшего горла можно выдавить только хриплое: — Я тоже. Очень скучал, каждый день. Ты… побудешь со мной еще немного? Ася отстраняется, целует его в кончик носа. Сережа морщится от того, что это немного щекотно. — Сколько захочешь, — улыбается она. Разумовский ничего не отвечает, только притягивает ее и целует, потому что… Потому что ему и правда снова можно. Он сильно сомневается, что Ася останется здесь так долго, как он хочет. Это бы означало, что она больше не вернется в свою квартиру. Сережа чуть не проговаривается про студию и весь этаж в придачу, но решает отложить это до завтра и не представлять в таком свете, в каком он мечтает. Это просто студия, чтобы ей было комфортно во время пребывания в башне. К тому же сейчас ему не нужно умолять ее остаться хотя бы там. Ася вернулась, она снова рядом, и сейчас все, что он чувствует к ней, стало в разы сильнее. Она здесь, несмотря на Чумного Доктора и ДРИ. Сережа с каждым поцелуем сдается своему эгоизму все больше, не думая о том, что не заслужил и должен сидеть в тюрьме. С ним ведь тоже поступали несправедливо и в детском доме, и потом. Его бросили гнить в психиатрической лечебнице, прямо в руки к отъявленному садисту. Даже разбираться толком не стали. Разумовский на секунду задумывается, его ли мысли сейчас возникают в голове. Но Птица молчит, и Сережа успокаивается. Он все исправит, искупит вину, насколько это возможно. В данный конкретный момент, когда Ася обнимает его и так уютно пристраивает голову на груди, ему кажется, что он сможет все, что угодно.