Вместе

Сережа кое-как заставляет себя отойти от Аси и дать ей немного личного пространства, пока она разговаривает со своим агентом. Разумовский буквально засыпал девушку извинениями за то, что Птица опять явился к ней, не предупредив, да еще и начал обвинять в предательстве. Мысль о том, что она была с Олегом, уколола и Разумовского, как бы он ни хотел в этом признаваться. В глубине души ему страшно, потому что Волков сильный, открытый, здоровый и всегда приковывает к себе внимание, на его фоне Сережа просто теряется. Думать о том, что Ася тоже все это поймет, больно. Разумовский трясет головой и нажимает нужные цифры на дисплее, после чего идет к дивану, чтобы отдать девушке ее любимую вишневую газировку. Нет, Ася так не поступит. Ей нравится именно Сережа, она выбрала его, зная обо всех нюансах, зная про Птицу. Она невероятная, замечательная, очень красивая девушка, и у нее нет недостатка во внимании. Разумовский видел, как мужчины смотрят на Асю. Она могла бы найти кого-то другого, гораздо лучше, но выбрала его, ей нужен именно он. — Ты себя так утешаешь? — интересуется Птица, застыв возле окон позади дивана. — И как? Работает? — Перестань, пожалуйста, — говорит Ася, взяв Сережу за руку. Он и сам не заметил, как опять начал выкручивать пальцы. — Ты себе так суставы угробишь. — Прости, — тихо говорит он. — Меня просто очень беспокоит то, как легко Птица стал перехватывать контроль. Я боюсь, что он может тебе навредить. — Не начинай, — стонет двойник и обходит диван, чтоб встать прямо перед ними. — Это был форс-мажор. Девчонка слишком тесно общается с Волковым, нужно было проверить. И потом, контроль все равно сегодня должен быть у меня. Видишь? Я тебе даже уступил. — Ну, он обещал меня не трогать и пока свое слово держит, — говорит Ася, успокаивающе погладив Сережу по руке. — Будем надеяться, что его не перемкнет в ближайшее время. Он говорил, что вы разговаривали сегодня всю ночь. Расскажешь? Сережа кивает, садится к ней ближе и тихо спрашивает: — Можно? — Конечно, солнышко. Он обнимает Асю и рассказывает, о чем именно им с Птицей удалось договориться, с некоторым облегчением сообщает, что двойник согласился заняться сначала репутацией Чумного Доктора, обойтись пока без убийств. Сережа втайне надеется, что Птице понравится реакция общественности на подобные действия. Люди быстро забывают, а оправдание он себе явно придумает. Двойник говорил, что обвинит во всем систему, выставит погром так, будто это и не его задумка вовсе. Возможно, люди поверят, что Чумного Доктора пытались подставить. У Сережи нет сил думать о том, насколько это подлый шаг, он хочет хоть немного спокойствия и тихих вечеров с Асей. Если Птица слетит с катушек снова, Разумовский будет готов и остановит его. Сережа решается прижать девушку к себе крепче и не чувствует сопротивления. Она устраивается в его руках, он же находит крупицы уверенности в том, как ладонь скользит по ее спине, мягко поглаживая. Приходится рассказать и про график, который они с Птицей пытаются построить, а потом он еще раз повторяет слова двойника о том, что тот не тронет Асю. — Как думаешь, надолго у него хватит энтузиазма гоняться за обычными преступниками? — спрашивает девушка, посмотрев на Сережу. — Надеюсь, что надолго, — отвечает Сережа, глянув на спину в черной рубашке. Птица делает вид, что автоматы с газировкой занимают его больше, чем их разговоры. Разумовский, выдохнув, касается губами Асиного лба. — Если бы действительно удалось перенаправить его энергию так, чтобы он не вредил людям, а меня снова не посадили… Было бы неплохо. Я… Я, конечно, готов снова начать принимать таблетки. — Повтори, — резко требует Птица, развернувшись. «Послушай», — мысленно просит его Сережа, не уверенный, что сможет так достучаться. — Но? — отзывается Ася. — Но мне на самом деле плохо от них, — признается он, продолжая смотреть на двойника, который не отводит от Разумовского злобного взгляда. Сереже кажется, что на несколько секунд выражение лица напротив меняется, будто выражая боль, но уже в следующее мгновение там снова лишь ненависть. — Да, они помогают держать его в узде, вот только… Я не знаю, как объяснить, Ася. Меня с ними как будто тоже нет. «Послушай, что она скажет!», — буквально кричит Сережа в своем сознании, искренне веря, что не ошибся в догадках. — Можно же поменять препараты или попробовать другие дозировки, — говорит Ася. Разумовскому стыдно посмотреть ей в глаза. — Ты не подумай, я не имею в виду, что ты должен начать их принимать вот прямо завтра. Я понимаю твое желание ужиться с Птицей и минимизировать вред от него, чтобы не садиться обратно на лекарства. Просто на крайний случай. Я тебя в любом выборе поддержу. — Подлый ход, — усмехается Птица и вновь отворачивается к автоматам. — Но я тебя понял. Не думай, что я действительно поверю, будто она не собирается лечить тебя от меня. — Спасибо, Ася, — шепчет Сережа и прижимается своим лбом к ее, извиняясь за то, что пошел на такую уловку. Ему нужно хоть немного снизить градус подозрений у двойника. — Мне жаль, что тебе приходится мириться со всем этим. — У меня есть неплохой стимул, — откровенно двусмысленно произносит она. — Какой же? — уточняет он, не в силах скрыть улыбку. Она двигается вперед и целует его, наглядно показывая, что за стимул заставляет ее выдерживать все эти безумные качели. Сережа вряд ли когда-нибудь согласится, что его одного достаточно, но не спорит. Слишком хорошо становится от ее близости. Даже когда Ася отстраняется, он тянется следом, случайно сжав пальцами ее футболку. Почти тут же пугается этого жеста, опасаясь показаться навязчивым или грубым. Ася не отстраняется, следует за его движением, одним лишь ласковым прикосновением к щеке дает понять, что все хорошо, ей нравится его порыв. Сережа продолжает целовать ее, чувствуя, как сердце бьется о ребра. Сейчас вовсе не от того, что его съедает обычная тревога. Нет, она отступила хотя бы на несколько мгновений, ему слишком хорошо рядом с Асей, особенно, когда она с такой готовностью отвечает на все его действия, мягко направляет и позволяет углубить поцелуй. Тихий стон, сорвавшийся с ее губ, грозит не оставить в нем ни капли здравого смысла. — Я думал о тебе весь день, — шепчет Сережа, все-таки заставив себя отодвинуться от девушки. — Звучит романтично, — улыбается Ася и гладит его по щеке, наверняка красной. — Не очень, на самом деле, — бормочет Разумовский и опускает голову, прячет смущение и, не думая толком, касается губами основания шеи, не закрытого широкой футболкой. Девушка не отстраняется, не отталкивает, наоборот, жмется ближе к нему, тихо выдохнув. Сережа продолжает касаться теплой нежной кожи, оставляет поцелуи на ключице, ладонями чувствуя легкую дрожь, прошедшую по ее спине. Тут же отодвигается, чтобы спросить, все ли нормально, не перешел ли грань, но Ася его опережает: — О чем ты думал? Она вплетает пальцы в его волосы, слегка царапает. Убедившись, что не приносят ей дискомфорт, Сережа не может удержаться и продолжает покрывать поцелуями другую ключицу, пробормотав: — О том, как быстро ты поймешь, что тебе все это не нужно. — Мне очень нужно, — уверенно говорит Ася и дергает себя за ворот футболки. — Можешь это снять, если хочешь. Я не буду против. Хочет, безумно хочет, мысль о том, чтобы поцеловать каждый сантиметр ее тела буквально сводит с ума, а от того, что это не просто желание, что ему можно, бросает в жар. Должно быть, выглядит он сейчас поистине смешно, но ее близость слишком сильно дурманит голову. Он не справляется с волнением, и Ася, конечно, чувствует его дрожь. — Если хочешь, — повторяет девушка и гладит его по голове. Слегка отодвигается, чтобы посмотреть в глаза, но Сережа не может позволить ей увидеть, насколько он смущен и растерян. — Тебя никто не торопит. — Я очень боюсь тебя разочаровать, — честно признается Разумовский, не поднимая головы. Он и правда очень боится. Еще недавно Сережа верил, что может предложить Асе только деньги, но это явно не то, что могло бы ее удержать. Для него стал настоящим откровением тот факт, что она нашла в нем что-то еще, что-то привлекательное и более важное, что-то, заставляющее ее закрыть глаза на Чумного Доктора и возможную угрозу со стороны Птицы. И все равно Сережа боится, что вот-вот упадет последняя капля, которая переполнит чашу ее терпения, и она снова уйдет, теперь уже насовсем. Ему страшно, что его неопытность станет решающей, ведь он даже близкие отношения с кем-то не смог построить нормально. Не говоря уже обо всем остальном. Сережа почти жалеет о том, что на редких светских мероприятиях всегда игнорировал призывные взгляды, направленные в его сторону. По крайней мере, он бы чувствовал себя чуть увереннее сейчас. — Марго, притуши свет, — вдруг просит Ася и отстраняется еще больше. Сережа отпускать совсем не хочет, лишиться сейчас ее близости кажется самым ужасным. Поняв, что удерживает девушку, сразу же расслабляет руки, позволяя ей отодвинуться. Ася берет его лицо в ладони, одним лишь прикосновением просит поднять голову. Сейчас это дается легче из-за того, что офис утонул в полумраке. Он смотрит ей в глаза, но даже так вскоре переводит взгляд вниз, на щеку. Сережа почти привык, что эту его особенность не ругают. — Мне показалось, что с таким светом тебе будет комфортнее, — поясняет Ася. — Я угадала или возвращаем обратно? — Угадала, — тихо соглашается он. — Еще раз: тебя никто не торопит, и ты меня не разочаруешь. И… Сережа не дает ей договорить, притягивает ближе и целует. Полумрак будто распустил внутри него узел, из-за которого он не мог позволить себе хотя бы немного расслабиться. Разумовский в любой момент готов отпустить Асю, если она захочет этого, но кажется, что расстояние между ними — последнее, что ей сейчас нужно. Сережа целует ее в щеку, в висок, возвращается к губам, встречая такую любимую улыбку. Он понятия не имеет, как правильно, несмотря на все, что успел прочитать за последние дни. Тайком от Птицы, потому что тот бы не оставил его попытки научиться хоть чему-то без комментариев. И все-таки Сережа решает просто довериться Асе. Она остановит, если что-то не так, не станет смеяться или злиться, отталкивать, лишь направит. Забывшись, Разумовский вновь тянет девушку еще ближе, из-за чего она вынуждена прервать поцелуй и отодвинуться. Сережа хочет извиниться, однако слова застревают в пересохшем горле, когда она садится на его бедра, держась за плечи. — Чересчур? — тут же спрашивает Ася, разглядывая его лицо в тусклом освещении. — Совсем наоборот, — отвечает он, прерывисто выдохнув. Видимо, получилось совсем не убедительно, потому что девушка уточняет еще раз: — Точно все хорошо? — Да, — уже тверже говорит Сережа, кивнув. Ася обнимает его, но сейчас все ее прикосновения вовсе не успокаивают, лишь разжигают внутри желание получить больше. Он ругает себя за такую острую реакцию на нее и боится лишний раз двинуться, потому что тогда она точно все поймет. Ася, может быть, не готова зайти дальше, а он завелся просто от поцелуев. Не говоря уже о том, насколько ему страшно сделать что-то не так, расстроить или разочаровать ее. — Мне нравится твой запах, — шепчет девушка, легко целуя его шею. — Это его гель для душа, — зачем-то говорит Сережа, просто потому что не знает, что положено говорить. Закусив губу, он осторожно скользит пальцами по позвонкам, скрытым футболкой, мечтая о том, чтобы коснуться их без нее. — Будь здесь он, запах — последнее, что меня бы волновало, — бормочет девушка, ежась. — Как невежливо. Сережа вздрагивает от ядовитого замечания Птицы. Он-то надеялся, что двойник ушел. Боковым зрением Сережа его не видит, значит, стоит где-то за спиной. Разумовский никак не реагирует на комментарий и втайне верит, что Птица даст ему немного времени только для них с Асей. Особенно сейчас, когда она вновь целует шею, неспешно спускается к ключицам. От ее действий дыхание сбивается, хочется еще, ближе, теснее. Сережа останавливает ладонь, скользящую по чуть сгорбленной спине, и мягко надавливает между лопаток, пытаясь считать каждую ответную эмоцию, понять, не против ли она. Ася послушно жмется к нему, проходится ногтями по задней части шеи. — Тебе не кажется, что есть дела поважнее? — недовольно интересуется Птица. Сережа даже не поворачивается к нему, он завороженно смотрит на девушку перед собой, касается пальцами ее подбородка. Ася, следуя его движению, поднимает голову, окончательно выбив почву из-под ног. Сережа чувствует себя абсолютно пьяным от нее, кажется, что напряжение, рожденное тревогой и почти болезненным возбуждением, достигло пика. — На это жалко смотреть, — фыркает Птица. Разумовский целует ее шею, повторяет все то, что ранее делала она сама под одобрительный полувздох-полустон. Ася гладит его по голове, чуть сжимает волосы у корней, подставляясь под прикосновения и поцелуи. Такая отзывчивость кажется настоящим безумием. — Дурак, — раздраженно роняет Птица. — Ты слишком теряешься в ней. Она может воткнуть тебе нож под ребра прямо сейчас. Сережа пытается отрешиться от его слов, он и в обычное-то время не воспринял бы их всерьез. И уж точно не станет слушать сейчас, когда Ася цепляется за его плечи и так сладко стонет от поцелуев. Он соврет, если скажет, что всегда мечтал об этом, нет, вовсе нет. Мечтал, но не так уж долго. Никогда раньше Сережа не подпускал к себе кого-то настолько, никогда не хотел ничего подобного, отшатываясь от любых попыток сблизиться с ним, всегда находил, чем отгородиться. Работа, нежелание общаться, опасения, подозрения, все, что угодно, шло в ход, особенно первое. Сейчас он иногда думает, что если бы они с Асей встретились раньше, многое повернулось бы иначе. Допускать мысль о том, что рядом могла бы быть другая, Сережа не хочет. Слишком влюблен. — Слишком идиот, — зло поправляет Птица. — Думаешь, ей это нужно? Нужен ты? Думаешь, ради тебя она здесь? Думай лучше! Либо ее подослали, либо она все еще надеется заполучить твои деньги, а ты раскис. Девушка шепчет его имя, когда Сережа слегка прикусывает кожу между шеей и плечом, тут же целует и… — Потом ты снова будешь валяться на полу в истерике! — рявкает Птица почти ему на ухо. Разумовский все-таки не выдерживает. — Когда же ты наконец заткнешься? — со стоном бормочет он, ткнувшись лбом туда, куда кусал. — Ты сдохнешь, если я заткнусь, — холодно цедит Птица. — Комментирует или просто мракобесит? — спрашивает Ася, выдохнув. Она немного отодвигается, гладит его по волосам, стремясь успокоить. — Все сразу, — цедит Сережа, сгорая одновременно от стыда и от желания забыть про двойника. Он так боялся испортить этот момент сам, что даже не подумал про Птицу. Конечно, тот не будет сидеть тихо, ведь у него появился такой шанс отыграться за все. — Есть шанс отвлечь тебя от его болтовни? — Прости, пожалуйста, — чуть слышно шепчет Сережа. Ему так стыдно перед ней. Мало того, что предстает перед Асей неопытным идиотом, так еще и Птица делает все, чтобы добавить к этому описанию слово «чокнутый». — Все хорошо, — говорит она и целует его в висок, гладит напряженные плечи, слегка давит пальцами. Сережа судорожно вздыхает. — Можем посмотреть фильм. Какую-нибудь слезливую комедию, чтобы ему в следующий раз точно неповадно было. Что скажешь? Никаких фильмов Сережа не хочет. Он хочет ее, безумно хочет чувствовать ее рядом, касаться, целовать, что угодно. Желание настолько сильное, что от него почти больно. Он шепчет о том, что примет любой ее выбор, и прижимает девушку к себе крепче, будто так можно утонуть в тонком вишневом запахе. Ася ерзает, заставляя его вздрогнуть, и вдруг замирает. Сережа, кажется, не дышит. Нужно извиниться перед ней, но он не может найти слов. Девушка ничего не говорит, после некоторой паузы продолжает гладить плечи. Двигается вперед, чтобы полноценно обнять, этим снова заставляет его дернуться. А потом еще раз, когда слегка царапает ногтями спину, скрытую футболкой. Она продолжает прикасаться, водить по коже, коротко целует в щеку. Сережа держит ее в своих руках, жмется к ней и подрагивает от ее действий. Когда он выдыхает, и напряжение немного отступает, Ася отстраняется. На секунду Разумовский пугается, что все закончилось, и ей надоело с ним возиться, но все это тонет, как только она слегка тянет за края его футболки. Сережа садится ровно и поднимает руки. Девушка избавляет его от ненужной ткани, все так же без слов вновь обнимает его и целует в шею. Он вздрагивает, чувствуя легкие укусы, откидывает голову на спинку дивана и жмурится от удовольствия. Забывшись, сжимает ее бедра, и тут же отпускает, опасаясь, что сделает больно по неопытности. Ася лижет последнее место укуса, из-за чего пальцы вновь сжимаются, и коротко целует его в губы, спрашивает: — Еще здесь? — Ушел, — отвечает Сережа и поцелуем ловит улыбку. Коснувшись носом ее подбородка, чуть подталкивает вверх, осторожно касается губами нежной кожи на шее, гладит ладонями спину и снова тормозит себя, когда чуть не сжимает бедра, несмотря на то, что Ася подается вперед. Все в ней отзывается на его действия, показывая, насколько сильно она наслаждается ими. Сережа снова за ней повторяет, мягко кусает под самой челюстью, из-за чего девушка вздрагивает, сжав его плечи и застонав. Он делает так снова и снова, пока не доходит до ключицы. Здесь кожа кажется настолько тонкой, что Сережа опасается коснуться ее зубами даже случайно. То, как Ася реагирует на его ласку, вселяет немного уверенности. Он безумно хочет почувствовать ее ближе, но мешает одежда. Разумовский все равно слегка надавливает на поясницу. Девушка с готовностью прижимается к нему еще теснее. Закусив губу, Сережа приподнимает ее футболку и кладет ладони на спину, кожа кажется обжигающе горячей. Ася дергается, и он останавливается, смотрит на нее. — Все хорошо? — опасливо уточняет, вглядываясь, ища малейший признак боли или дискомфорта, чего угодно еще. — Просто отлично, — выдыхает Ася и, выпрямившись, снимает футболку. Сережа завороженно следит за этим действием, прикасается к ребрам кончиками пальцев, сражаясь с желанием поцеловать. Скользит взглядом по груди, задерживаясь на темных ореолах. Ему кажется, что он сейчас сгорит заживо и будет этому рад. Какая же она безумно красивая! Сережа не может отвести глаз, забывая про смущение, смотрит на нее, поражаясь тому, как идеально его пальцы выглядят на ее коже. Он не думал, что будет желать кого-то так сильно. Не думал, встретив ее, что она когда-нибудь доверится ему настолько. Но Ася здесь, с ним. Его. Она хочет быть здесь, хочет именно Сережу, не боится открыться ему и доверить свою уязвимость. Несмотря ни на что. — Ты такой идиот, — шипит Птица где-то в глубине сознания. Разумовский не слушает, он гладит полностью обнаженную шею, но не заходит дальше. Не уверен, хочет ли этого Ася, поэтому поднимает на нее взгляд. Она берет его руку, ласково целует пальцы и плавно опускает ее вниз по коже. Сережа наконец решается и покрывает поцелуями след от своей ладони. Ася останавливается, когда дрожащие пальцы касаются груди, коротко выдыхает. Он слегка сжимает, вырывая у девушки стон, и… — Думаешь, хоть что-то из этого имеет значения? — неожиданно громко и зло рявкает Птица. — Она предаст тебя при любой удобной возможности, а ты и рад! Сережа морщится от его голоса. — Опять? — спрашивает Ася. Он кивает. — Забей на него, пусть бесится. — Пусть, — охотно соглашается Сережа. Обращать внимание на Птицу ему не хочется. Хочется повторить то, что он читал, и, кажется, ему можно. Он убирает пальцы, заменяя их губами. Ася цепляется за его плечи, а Сережа в очередной раз поражается, как восхитительно звучит ее голос, когда она вот так стонет и произносит его имя. Ему так сильно хочется воплотить в жизнь все то, что он успел изучить, никогда так сильно не хотелось. Разумовский поддерживает девушку под спину и осторожно лижет затвердевший сосок, несмотря на возбуждение, следит, как Ася реагирует на его действия. Она дрожит в его руках, не сдерживая голоса. Сереже кажется, что он вот-вот сойдет с ума, снова, так сильно ему хочется быть с ней. Желание отчаянное, болезненное и беспредельное накрывает с головой. Он не знал такого раньше, но сейчас оно отыгрывается на нем за все это время. Оно же острой вспышкой отзывается внизу живота, когда Ася гладит его пальцами. Сережа вздрагивает и отстраняется. Вернувшийся страх все испортить по силе равен возбуждению. — Ась, я… Он замолкает, не зная, как объяснить. Сам себе напоминает, что она знает, ничего страшного, она знает и все равно с ним. — Хочешь остановиться? — спрашивает девушка. — Нет, боже, конечно, нет, только не это, — частит он, понимая, как жалко сейчас выглядит. — Просто я никогда… Знаешь… — Знаю, — мягко прерывает она и слегка ерошит его волосы. Жест, явно неподходящий тому, что между ними сейчас происходит, но очень нужный. — Все хорошо, Сереж, это совсем не важно. Позволь? Он может выдавить лишь тихое «Да», после которого Ася отодвигается целует его, так медленно и сладко, что тревога вновь отступает. Почувствовав, что он перестал быть таким каменным от напряжения, она касается губами подбородка и спускается вниз, легко прикусывает кожу у основания шеи, и это так безумно хорошо. Разумовский не удерживается от хриплого стона. Он продолжает придерживать ее за спину, пока она целует ключицы, невесомо лижет чувствительное место, настолько приятно, что Сережа еле заставляет себя отпустить ее. Ася медленно сползает вниз, продолжая целовать его грудь и живот, кончиками пальцев касается кожи над поясом джинсов. Он опускает взгляд вниз, и его едва не накрывает от одного лишь вида. Сражаясь с собственным дыханием, Сережа пытается уцепиться за обивку дивана и смотрит теперь в потолок. Ася расстегивает джинсы и откидывает их в сторону. Разумовский кусает губу почти до крови, чувствуя новые поцелуи на животе, легкие движения языка. Вздрагивает, когда она спускается еще ниже. Опомнившись, резко выпрямляется и хватает ее за плечи. — Нет, не надо, — говорит он, тяжело дыша, и тянет вверх. Ася, кивнув, забирается на его колени. Он утыкается ей лбом в шею и бормочет: — Пожалуйста, ты не должна, не так… — Не сегодня, я поняла, — заверяет она. Сережа сомневается, но не хочет ничего объяснять сейчас. Это слишком. Он может потерять контроль настолько, что буквально швырнет тело Птице, и после этого Ася уже не простит его. Не говоря уже о том, что Сережа вряд ли выдержит хотя бы минуту, если девушка все-таки сделает то, что собиралась. И уж точно он не может допустить даже мысли о том, что заставит ее делать что-то, чего она не хочет. Довод о том, что Ася может этого хотеть, он даже не воспринимает всерьез. Это слишком, он не может принять от нее подобную ласку, он тем более не стоит того, чтобы она сейчас стояла перед ним на коленях, и даже если и не на коленях, он все равно не может. Слишком страшно потерять крупицы контроля, в первую очередь над собой. Ася не настаивает, ласково целует в щеку. Минутная паника вовсе не убавила его желания, наоборот, оно стало еще мучительнее. Он выдыхает сквозь сцепленные зубы и берется за пуговицу ее джинсов. Пальцы так сильно дрожат, что едва получается расстегнуть молнию, но Ася не обращает на это внимания. Сережа поднимает голову, преодолевая смущение, просит: — Покажи мне. — Он целует ее шею и продолжает: — Как тебя касаться. Сережа вовсе не уверен, что сейчас вспомнит хоть что-то из того, что читал. Нет. Он хочет знать, что нравится именно Асе. Да, у него нет каких-то особых умений, но Разумовский готов учиться, лишь бы видеть, как ей хорошо с ним, слышать ее стоны и знать, что все делает верно. Девушка лишь кивает и встает, чтобы снять джинсы, после чего возвращается обратно к нему на колени. Сережа гладит обнаженное бедро, на котором в тусклом свете видна небольшая россыпь растяжек, выделяющихся из-за загара. Он хочет расцеловать каждую, но послушно ждет. Ася берет его руку, прикладывает к груди и вновь скользит по своей коже, направляет вниз, миновав белье. Сережа делает над собой усилие и расслабляет пальцы, чтобы она могла ими полностью руководить. Он сам дергается, почувствовав влагу между бедер, едва не стонет от осознания, что это именно он завел ее так. — Вот здесь, — шепчет Ася. Сережа, следуя за ее движением, осторожно надавливает и гладит, в голове простреливает все то, что он успел прочесть. Она рвано выдыхает в ответ на его действия. — Вот так. Сережа прижимает ее к себе, целует кожу на ключице, как делала это Ася с ним, не перестает двигать пальцами по кругу, осторожно давит, вырывая из горла девушки свое имя. Она цепляется за его плечи, проводит по ним ногтями, явно сдерживаясь, чтобы не царапать. Сережа едва держится, хочется зайти дальше, потому что стоит так, что ему уже почти больно, но голос Аси звучит невероятно, и он не может перестать прикасаться к ней. Сережа поднимает голову, поцелуем срывает следующий стон. Пальцы скользят дальше, будто по инерции повторяя прочитанное. Он смотрит на Асю, ищет признаки того, что ей не нравится, но находит лишь закушенную губу и взгляд, наполненный желанием. Разумовский продолжает наблюдать, когда осторожно входит в нее пальцем, медленно двигает. — Сереж, — шепчет Ася, опустив голову. Он губами ловит тихий вскрик, когда возобновляет большим пальцем ласку на клиторе. Мозг лихорадочно работает, воспроизводя все новые и новые строчки из изученного материала. — Стой, подожди — говорит девушка, отстраняя его от себя. Сережа, несмотря на полностью затуманенный ее близостью разум, тут же останавливается, пугается, что сделал что-то не так, причинил боль из-за неопытности. Ася встает, но паника не успевает оформиться, потому что девушка многозначительно тянет резинку его боксеров. Сережа приподнимается, чтобы снять их, и остается сидеть ровно, взявшись за черные трусики. Ася кивает, и он спускает белье вниз, то и дело целуя живот. Девушка толкает его в грудь, и он послушно вновь откидывается назад. Она мешкает и что-то ищет на журнальном столике, даже не поворачиваясь. Смотрит только на него, взгляд на теле ощущается невесомым прикосновением. — Ты все спланировала, да? — произносит Сережа и не может не улыбаться, увидев у нее в руке блестящую упаковку. — У меня не было и шанса? — Что я могу сказать? — пожимает плечами Ася. — Встречаясь с нереально горячим миллиардером, от одного вида которого у тебя ноги подкашиваются, лучше носить все с собой. — Буду знать, — кивает Разумовский и притягивает ее обратно на колени, желая слиться с ней как можно скорее, потому что терпеть уже нет сил. — Уверен? — спрашивает Ася, глянув на него. — Если ты уверена. Она улыбается вместо ответа и опускает ладонь вниз, легко касается болезненно возбужденного члена, проводит вверх и вниз. Сережа судорожно вздыхает от остроты удовольствия, сжимает Асины плечи. Хочется сразу сдаться во власть ее рук, но он не может этого позволить, он хочет совсем другого. Но прекратить эту сладкую пытку не спешит, настолько хорошо ощущается ее ласка. — Ты такой красивый, — шепчет Ася прямо в губы, из-за чего Сережа стонет сквозь поцелуй, не сдержавшись, подается бедрами вперед. Разумовский вздрагивает и закрывает глаза, хочет попросить ее остановиться, но не выходит собрать буквы в простое слово. Девушка отстраняется, вновь приковывая его взгляд к себе, разрывает упаковку. Сережа мягко сжимает ее бедра и зачарованно смотрит, как она надевает на него презерватив, дрожит от нетерпения и каждого осторожного движения. Ася приподнимается и спрашивает: — Все хорошо? — Да, — задушенным шепотом отзывается Разумовский. Девушка коротко целует его и вновь берет в ладонь, медленно опускается. Сережа чуть не задыхается от того, как внутри нее горячо и узко, как восхитительно ощущается ее гибкое тело в его руках. В ней хочется раствориться, в ее нежном голосе и поцелуях, в глазах, от которых он сейчас едва может оторваться. Сережа все-таки опускает голову, прижавшись лбом к ее плечу, пытается восстановить дыхание и подавить желание взять контроль в свои руки. Он все еще боится причинить Асе боль любым неосторожным движением, гладит тазовые косточки и все-таки не сдерживается, подается вперед, когда она опускается на него до конца. — Тебе больно? — испуганно спрашивает он, ругая себя за резкость. — Нет, наоборот, — выдыхает Ася, прикрыв глаза. Сережа придерживает ее за спину, мягко гладит. — Сейчас, подожди секунду. Ты довольно большой. — Прости, — шепчет он и предлагает: — Мы можем… Можем остановиться, если ты хочешь. Как бы хорошо ему сейчас ни было, Сережа готов все прекратить, лишь бы не причинять ей неудобства. — Совсем не хочу, — улыбается Ася и качает головой. Разумовский целует ее снова и снова, чуть прикусывает нижнюю губу, желая отвлечь, хоть она и утверждает, что ей не больно. Он все равно опасается, что она обманывает из-за него. Ася обнимает его за шею и двигается. Сережа не перестает прикасаться к ней, слегка подается навстречу, следя за тем, как она реагирует. Задыхаясь от накатывающего удовольствия, он все равно держится за мысль о том, чтобы позволить Асе самой выбирать угол и темп, пока лишь подстраивается под нее. И смотрит, смотрит на нее открыто, не опуская глаз, желая запомнить каждую секунду, каждый блик на влажной коже, приоткрытые губы, с которых срываются стоны, когда он решается толкнуться в нее сильнее, находит нужный ритм. Ася вскрикивает, сжав его плечи, и на этот раз Сережа не останавливается, не предлагает прекратить, потому что видит, как ей хорошо. Опустив голову, он выцеловывает по шее дорожку до губ, шепчет ее имя. Еле успевает остановить себя от признаний, как сильно влюблен в нее. Нельзя. Он ее так только напугает. Меньше всего ему хочется сейчас пугать Асю. С этим они с Птицей и так справятся. Сережа теряется в ощущениях, едва может сдержаться от слишком резких действий, и от того, как девушка выгибается в его руках, проще не становится. Он целует ее, скользит ладонью по животу и снова вспоминает, чувствуя себя отчасти идиотом. Впрочем, это не мешает ему сейчас опустить пальцы ниже и прикасаться так, как она показывала. Ася сбивается с ритма, выдохнув в губы его имя, внутри нее все сжимается, и это окончательно сводит его с ума. Он обнимает ее, едва ли думая о том, что слишком сильно, держит, пытаясь вспомнить, как нужно дышать. — Обалдеть, — хрипло шепчет она куда-то ему в шею. Сережа лишь надеется, что это сказано не в укор. — Да, — бормочет он, соглашаясь сразу со всем, потому что немного придя в себя, вновь думает о том, что наделал ошибок и произвел весьма посредственное впечатление. — Скажи мне, что его здесь нет, — просит Ася, выдохнув. — Я, если честно, забыла о нем. — Его здесь нет, — подтверждает Сережа, действительно больше не чувствуя присутствия Птицы. Он гладит ее спину, вновь ища в этих касаниях крохи уверенности. — Я… — Если ты сейчас извинишься за что-то, я тебя укушу, — перебивает Ася и ласково целует в плечо. Отодвинувшись, убирает его волосы, прилипшие к влажному лбу, и улыбается. Сережа идет на риск и думает о том, что не был совсем уж плох. — Ладно. Тогда… Извини?.. Девушка наклоняется, чтобы поцеловать, но вместо этого легко кусает его за нижнюю губу, исполняя угрозу, после чего встает с него. Сережа вовремя поддерживает ее за талию, потому что из-за такой позы, ноги, судя по всему, это делать отказываются. Он помогает ей перебраться на диван и теперь не знает, куда себя деть, как спрятаться от неловкости, которая догнала только сейчас. Ася, конечно, замечает. Иногда ее наблюдательность по отношению к нему пугает. — Все хорошо? — спрашивает она, подсев ближе. — Да, я… Он замолкает, качает головой. Девушка протягивает руку и поворачивает его голову к себе, нежно целует, гладит по обнаженной груди, опускает ладонь вниз. Сережа вздрагивает, но далеко не только от прохладного воздуха, охватившего разгоряченное тело. Ася стягивает с него презерватив и еще раз кусает за нижнюю губу, не дав смущению взять верх. — Прости, — бормочет он, не зная толком, за что именно извиняется. — Не надо, — улыбается она, чмокнув его в щеку напоследок. — В первый раз всегда неловко, это нормально. Держи. Ася протягивает ему одежду, и он только за это готов вновь кинуться к ней с поцелуями, потому что собственная нагота сейчас вызывает только дискомфорт. Сережа думает, как спросить, насколько сильно она разочарована, но не может ничего придумать. Пока он возится со штанами, Ася успевает накинуть свою футболку и сходить до мусорной корзины. Сережа засматривается на ее голые ноги, цепляется взглядом за большой шрам на голени, от которого ему самому почти больно, стоит только представить, как это могло быть. Впрочем, когда девушка возвращается, он уже не думает о рубцах на коже, он смотрит на нее, остановившуюся перед ним, и без каких-либо мыслей тянет ее за руку на себя. Ася послушно садится, и от воспоминания, каково было в этой позе несколько минут назад, внизу живота на несколько мгновений сводит. — О чем думаешь? — спрашивает она, коснувшись пальцами его виска. — О тебе, — честно отвечает Сережа. — Надеюсь, сейчас не о том, как быстро я устану и сбегу? Потому что я не собираюсь, мне слишком хорошо с тобой. — Правда хорошо? — глупо уточняет он, глянув на нее. — Правда, — повторяет она, легко коснувшись его губ своими. — Если грызешь себя за то, что сделал что-то не так, то перестань. Мне понравилось. Сережа хочет попросить ее не обманывать, но Ася ладонью прикрывает ему рот. — Очень понравилось, — говорит она и убирает руку. Разумовский больше не возражает, просто обнимает девушку, прижав к себе. Она с готовностью приникает к нему, устраивает голову на плече. Отголоски их недавней близости все еще проходятся по телу при каждом ее движении, и Сережа старается думать о чем-то другом. И все равно решается спросить, потому что ему нужно знать: — А что именно понравилось? — По пунктам? — Если можно. Ася тихо смеется, он тоже улыбается. Она выпрямляется, целует его в лоб и говорит: — Почти все, если не считать некоторых отвлекающих факторов. Но отвлекал он в основном тебя. Ты чудо, Сереж, правда. — Девушка гладит его по волосам, пока он прячет вновь покрасневшее лицо у нее на плече. — Чуткий, отзывчивый, быстро учишься. Мне сложно дойти до оргазма без внешней стимуляции, получается редко, поэтому тут ты тоже угадал. Она мягко отстраняет его и заглядывает в глаза. — Теперь моя очередь. Тебе понравилось? — Очень, — тихо признается Сережа. — Ася, ты… Ты останешься сегодня здесь? Девушка хмурится, о чем-то думая. — Я вовсе не настаиваю, — спешит заверить Разумовский. — Знаю, солнышко, я хочу остаться. Вспоминаю, что лежит в моей спортивной сумке. Вроде бы там был запасной комплект одежды. А еще я хочу в душ. — Конечно, — говорит Сережа и помогает ей слезть с него. — Гостевая спальня полностью готова. Я пока схожу за твоей сумкой, если хочешь. Ася соглашается и подбирает с пола свои джинсы, вытаскивает из кармана ключи. — Так, сигнализация иногда заедает. Заглючит — щелкни дважды, — инструктирует она, отдавая их ему. — Если багажник не откроется сразу, слегка ударь его снизу ногой. Сережа оторопело кивает и получает в награду поцелуй. Ася забирает с пола оставшуюся одежду и отправляется в сторону двери в жилую часть. Мысленно повторив ее слова, Разумовский идет к лифту. Кое-как тормозит себя от того, чтобы прямо сейчас дать Марго задание выбрать хороший автосалон и составить предварительный список вариантов. Ася не одобрит этот шаг, совсем, он уверен, что реакция будет резко негативная. Мало того, что она относится к своей машине с трепетом, будто это родственник, так еще точно не станет принимать от него такой дорогой подарок. Никакие заверения в том, что деньги не имеют значения, не помогут. Сережа откладывает этот пункт на потом. Возможно, когда-нибудь ее машина все-таки сломается.

***

Птица мечется внутри сознания, не в силах совладать с эмоциями, НЕ СВОИМИ эмоциями. Чертова ведьма! Так вскружила идиоту голову, что тот не в состоянии даже контролировать себя! Птице хочется насильно занять тело, оттолкнуть девчонку и прогнать, чтобы никогда больше даже не подходила к ним. Из-за нее он сейчас не может найти покоя! Заглушить все Сережины переживания никак не получается, раньше с ними такого никогда не было. Птица, будто через слой ваты, чувствует каждое прикосновение, каждый проклятый поцелуй, его разрывает на части от этих проклятых поцелуев и ее шепота. Он даже не может больше пробиться через толщу сознания и высказать Сереже свою злость! Двойник бы с удовольствием сейчас зажал уши, но это не поможет, никакие уловки не помогут, он продолжает слышать, как девчонка стонет, как с ее губ срывается имя. Не ЕГО имя. Птица с усилием вспоминает, что его имени там быть не может. Ему не нужен весь этот поток эмоций, он не хочет чувствовать, как она целует и водит рукой по телу, не хочет знать, как сжимается на нем в оргазме, он всего этого не хочет! С ним так не будет, чертова мышь воротит нос даже от малейшего прикосновения к нему. И это правильно. Птица продолжает твердить себе, что так и должно быть. Ему это не нужно. Он хочет кричать о том, что ему это не нужно. Чертова мышь, как же он ее ненавидит! Зачем только позволил ей вернуться? Глубоко в сознании он все-таки зажимает уши, дрожа от злости, не в силах забыть хотя бы один поцелуй.