Вместе

Марго сообщает про готовые отчеты совсем не вовремя. Сережа как раз ждет Асю в офисе и, что удивительно, мысли о работе его не посещают. И все же он идет к рабочему столу и пролистывает на панели присланные документы. Несоответствия видит сразу и садится, чтобы сделать несколько пометок и отправить исполнителям. Там его Ася и застает, Сережа ее сначала даже не замечает, слишком сосредоточенный на деле. Девушка стучит ногтями по столу, привлекая внимание этим деликатным жестом. Разумовский поднимает голову и улыбается, протягивает к ней руки. — Извини, — смущенно бормочет он, когда она подходит и обнимает его. — Мне нравится смотреть, как ты работаешь, — говорит Ася и не отталкивает, когда Сережа тянет ее еще ближе, устраивается у него на коленях. — Я только отправлю кое-какие правки, — зачем-то продолжает оправдываться он, прижимая к себе девушку. — Я тебе не мешаю? — с легкой насмешкой спрашивает Ася. — Нет, — шепчет Разумовский, уткнувшись носом в ее шею. Она ерошит его волосы, после расправляет их, мягко задевая ногтями кожу. Сережа плавится от этого, напрочь забыв про все ошибки в отчетах, и, улыбнувшись, лезет руками под широкую белую футболку, чтобы ласково погладить обнаженную поясницу. На секунду его вновь грозится затопить страх о том, что он переходит грань, но Ася довольно мурчит ему на ухо, как ей нравятся его прикосновения. Сережа усмехается про себя. Она чувствует в нем малейшие перемены. Чудо, что удалось так долго скрывать от нее Птицу. — Так у тебя работать не получится, — замечает девушка. — Пусть, — выдыхает он. — Займусь этим завтра. — Точно? Сережа утвердительно мычит. Ася отодвигается и встает, а он не может не думать о том, что сделал что-то не так. Девушка тянет его за руку и ведет в сторону дивана, где явно будет удобнее, чем в кресле. Разумовский опускается рядом, тут же заключает ее в объятия. Ему безумно сильно нужно чувствовать эту близость, знать, что она отвечает ему тем же. — Ты очень красивая, — шепчет Сережа, завороженным взглядом скользя по ее лицу и останавливаясь на такой любимой улыбке. — Ты просто еще под впечатлением, — смеется девушка и игриво бодает его носом в подбородок, легко целует шею. — Ася, — строго говорит он и отстраняется, чтобы не дать ей сбить себя с толку. Нахмурившись, повторяет: — Ты очень красивая. На сей раз она лишь улыбается шире и гладит Разумовского по щеке, но вдруг на ее лицо наползает тень. Ася отстраняется, берет его руки в свои и произносит: — Сереж, насчет того, о чем мы говорили ранее. О том, что я вдруг пойму, что мне это не нужно. — Она подносит его ладони к губам и целует их. — Понимаю, что сразу успокоить тебя не получится, но все равно повторю: я с тобой. Я не уйду. Ему придется очень постараться, чтобы меня прогнать. Разумовский мягко высвобождает руки и обхватывает лицо девушки ладонями, жмется своим лбом к ее, закрыв глаза. Эти слова нужны ему почти так же сильно, как ее прикосновения, стирающие тревогу и страхи. Хочется попросить повторить, а потом сцеловывать каждое с таких манящих, чуть тонковатых, идеальных губ. И все же он находит в себе силы, чтобы сказать: — Птица не хочет тебя прогонять. — Ну да, — скептически бормочет она. — Это правда. Ему с тобой нравится, Ася. Он просто не умеет это показать, у него либо одна крайность, либо другая. Но я научу его, обещаю. — Мы с ним найдем общий язык, — помедлив, говорит она. — Хочет он или нет, но придется как-то уживаться со мной. Потому что я тебя не оставлю. Ася обнимает его, и Сережа с радостью тонет в ее руках, в этой нежности и чувстве безопасности. Он ей верит, как же сильно он ей верит и как же больно будет в итоге. Разумовский прижимает девушку к себе крепче. Не будет. Она сказала, что не уйдет от него. Сережа повторяет в уме ее слова и совершенно не хочет думать о том, что их может развести вовсе не Птица, а какие-нибудь бытовые неурядицы или ссоры. Он понимает, что добровольно вешает на себя розовые очки, но продолжает верить, что с ними такого уж точно не будет. Сереже приходится прикусить губу, чтобы не сказать лишнего. Он любит ее так сильно, будто знает всю жизнь, и отлично понимает, что спешит, поэтому и молчит. Ася может и не ощущать все это настолько остро. Разумовский целует ее в висок. Это не страшно, его чувств с лихвой на двоих хватит. — Устала? — спрашивает он, заметив, что девушка уже зевает. — Немного, — кивает она. — Долгий день. — Я провожу тебя до комнаты. Сережа встает и подает ей руку, крепко сжимает маленькую ладонь в своей. Сейчас, обутая в кеды, она едва ли достает Разумовскому до плеча. Ему нравится такой контраст. — Ася, — зовет он, когда они доходят до двери гостевой спальни. Коротко оглянувшись, не решается продолжить. — Спокойной ночи. — Ага. — Девушка внимательно смотрит на него, видит, кажется, насквозь. — Но если вдруг ты хотел сказать, что тебе бы хотелось утащить меня в свою спальню, то я очень даже за. — Правда? — на всякий случай спрашивает Разумовский. Ася кивает, и этот простой жест будто пружину в нем разжимает. Сережа, так и не отпустивший ее ладони, притягивает девушку ближе к себе и подхватывает на руки, наслаждаясь ее немного испуганным смехом. Ася прижимается к нему, обнимает за шею, и ничего в движениях не показывает, что ей не комфортно от его порыва. Сережа просит Марго включить в коридоре нормальный свет и направляется к спальне, которую вроде бы надо считать своей. Он, увы, не считает, проводя все ночи на диване в офисе, но не очень хочет признаваться в этом сейчас. Где-то глубоко рождается надежда, что одно Асино присутствие сделает эту комнату теплее, даст ей хоть немного жизни. Впрочем, мысль о том, что он сможет обнимать девушку почти всю ночь, затмевает все остальное. Да, позже Сережа уйдет в офис, чтобы не тревожить Асю своими возможными кошмарами, но это будет потом. Утром она найдет его за рабочим столом и решит, что он просто рано встал. — Скажи, если я перегибаю палку, — просит Разумовский, бережно опуская девушку на идеальную застеленную кровать. В этой комнате холодно, но вовсе не от низких температур. Марго со своей работой отлично справляется, а вот он с ролью хозяина дома нет. — Обязательно скажу, — заверяет Ася и протягивает к нему руки. Разумовский неуверенно смотрит на нее. — Значит, все-таки перегибаю? — Я молчу, если ты не заметил. Сережа, улыбнувшись, ложится рядом с ней. Прильнув к нему, Ася ласково гладит его по щеке и целует в кончик носа, в очередной раз тихо сообщает, что все хорошо. Он снова ей верит, чувствует, как тревога внутри тает, обретает иные формы. Сережа вздрагивает, когда нежные руки пробираются под футболку, ведут по коже, согревая. Он повторяет это движение, целует ее, легко и трепетно поначалу, но с каждой секундой понимает, что ему мало. — Прости, — шепчет Сережа, когда, забывшись, оглаживает пальцами немного выступающие ребра под футболкой. — Не прощу, — выдыхает девушка ему в губы и улыбается, — если остановишься. И Разумовский слушается, продолжая целовать Асю, чувствует, что все больше теряет голову. Ее кожа такая мягкая и желанная, что невозможно удержаться. Сережа касается губами подбородка, спускается на шею, вновь и вновь загораясь от ее реакции. Он не знает, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к такому отклику на него, это каждый раз окатывает ошеломляющей волной. Она хочет быть с ним, хочет его, он ей небезразличен. В такие моменты Сережа верит, что вместе они действительно смогут преодолеть все, что могло бы разделить их. Разумовский отстраняется и смотрит ей в глаза. В спальне царит полумрак, но даже в нем отлично видно, какое желание плещется в них. Ведомая его руками Ася приподнимается, и он осторожно снимает с нее футболку, вновь и вновь поражаясь, насколько она красива и совершенна для него. Девушка ложится на кровать, тянет его на себя. Сережа возвращается с поцелуями на ее шею, теряя разум от легких, но таких будоражащих прикосновений. Ему кажется, что он готов провести в ее объятиях вечность. Желание поднимается в нем все сильнее, требуя, требуя и требуя. Раньше оно лишь означало потерю контроля, но больше нет. Впервые в жизни он ему сдается. — Сережа… Ася задыхается с его именем, когда он касается языком груди, целует, вспоминая, как ей нравится. — Да, вот так, — шепчет она и тихо стонет, сжимая пальцы в его волосах. Девушка выгибается под ним, наслаждаясь его лаской, каждым движением подсказывая, как лучше. Сережа не может оторваться от ее кожи, поднимается вверх, целует, гладит, осторожно кусает, тут же зализывая. Руки так восхитительно правильно оглаживают ребра, сжимают грудь. Ася опускает на его ладонь свою, чуть сдвигает большой палец. Сережа тут же следует за ее молчаливым указанием, губами встречая довольный выдох. Сердце отчаянно колотится, ласковые прикосновения обжигают, распаляя все больше. Он медлит, целует неторопливо, желая как можно дольше чувствовать это. — Можно? — тяжело дыша, спрашивает Сережа, коснувшись пальцами пояса ее штанов. — Да, — кивает Ася и приподнимается, чтобы он мог их снять. Сережа смотрит на нее и не может отвести взгляд, пока она садится на колени и стаскивает с него футболку. Он обнимает ее за талию, вплетает пальцы в волосы и немного тянет, запрокидывает голову назад, теряется в нежном и долгом поцелуе. — Ты очень красивая, — вновь повторяет Разумовский, когда Ася ложится на кровать и утягивает его за собой. Щеки горят от смущения, он целует впадинку между ключицами и продолжает: — Очень. Совершенная. Я так… Так рад, что ты со мной. — Да, это чувствуется, — игриво шепчет она, задевая его бедром. Сережа ведет ладонью по ее животу, переборов стеснение, смотрит в глаза, чтобы считать реакцию, когда опускает руку ниже. — Так? — тихо спрашивает, коснувшись пальцем клитора. — Да, — вздрагивает Ася и подается за его движением. Сережа аккуратно гладит, ведет дальше, распределяя влагу, возвращает ласку на чувствительное место, слегка надавливает. Девушка стонет в его поцелуй, сжимает руки у него на плечах, и он продолжает. Четко следит за откликом, не давая себе полностью потерять рассудок в ней. Позже, когда он будет уверен, что ей хорошо, что его действия приносят только удовольствие, а не дискомфорт. Мысль о том, что «позже» для них действительно будет, разливается внутри теплом. — Сильнее, — шепчет Ася, дрожа в его руках. Застонав, выгибается и выдыхает: — Хочу тебя внутри. Сережа проникает в нее пальцем и прячет лицо в изгибе зацелованной шеи. Реакция на его действия ему сейчас и так понятна, он легко считывает ее. И снова спрашивает, поражаясь тому, как хрипло звучит голос: — Как тебе нравится? Ася, вжавшись в него, коротко и быстро объясняет, срываясь на стоны, когда он выполняет все так, как она говорит. Сережа поднимает голову и целует ее, добавляет второй палец, вновь давит на переднюю стенку и почти с восторгом смотрит, как девушка закрывает глаза и закусывает губу. Ася убирает руки с его плеч и вцепляется в простынь, сжимает ее. Сережа ласково кусает шею, двигает большим пальцем по кругу, ускоряется, подогреваемый ее восхитительным голосом. — Не останавливайся, — умоляет она и выгибается ему навстречу, запрокинув голову, коротко вскрикивает. Он слушается, продолжает движение, чувствуя, как внутри нее все сжимается от удовольствия и разрядки. Наверно, в другой момент Сережа бы сгорел от стыда, но с ней иначе, сейчас у него на уме только Ася, смущению рядом с ними просто нет места. Девушка берет его за запястье и останавливает. Он целует ее, убирает руку и гладит по бедру. Хочет спросить, но юркие пальчики, уже добравшиеся до молнии на джинсах, являются лучшим ответом. Он отодвигается, чтобы их снять и тут же возвращается к ней, прижимается ближе. — В кармане моих штанов, — хрипло произносит Ася. Сережа теряется на несколько секунд, затем улыбается и шарит рукой по кровати.

***

Ася вздрагивает во сне и приподнимает голову, сонно моргает. Встретившись с Сережей взглядом, успокаивается и снова ложится на его плечо, обняв крепче. Жест настолько искренний и нежный, что у него сердце сжимается при мысли о том, что она доверяет ему настолько, что позволяет быть рядом даже во время сна. Разумовский гладит ее по волосам, целует в лоб и тихо-тихо говорит о том, как сильно любит, зная, что она толком и не просыпалась, поэтому не услышит. — Дай мне эти выходные, — просит Сережа, отлично зная, что Птица рядом. — С чего бы? — хмыкает двойник, вытягиваясь на другой половине кровати. Места там для него предостаточно. Он закидывает руки под голову и смотрит в потолок. — Я и так дал тебе повеселиться. У нас был уговор. — Пожалуйста, — повторяет Разумовский. Птица поворачивается к нему, взгляд скользит по обнаженной спине девушки рядом. Сережа видит, как его рука дергается, но двойник даже не пытается коснуться ее. — Ладно, — недовольно бормочет он. — Развлекайся, девственник несчастный. — Птица, — зовет Сережа, когда тот вновь смотрит вверх. — Насчет того разговора… — Какого? — скучающе уточняет он. — О том, как ты ведешь себя с ней, когда она тебя не видит, и… — Заткнись, — нехотя огрызается Птица. — Я же вижу… — Мне просто надоело. Только ты находишь в этой мышке что-то интересное. Мне скучно. — Птица, послушай. Я не имел в виду, что… — Заткнись, — уже злее повторяет двойник. — Я знаю, что ты имел в виду. Он встает и скрывается в темноте, а Сережа впервые думает о том, что кажется, совершил ошибку тогда. Выдохнув, он гладит Асю по спине и повторяет себе, что все это на самом деле.

***

Когда утром Ася входит в офис, Разумовский надеется, что она не заметила, как он позорно сбежал от нее. Лучше так, чем разбудить и напугать своим очередным кошмаром. В последнее время они начали одолевать его чаще, и речь далеко не о тех снах, где мелькают ужасы детства, кровь на руках от деяний Птицы и психиатрическая клиника. По сравнению с черной тенью, что грозится утянуть его за собой, те кошмары кажутся вполне безобидными. Сережа поднимается и идет ей навстречу, обнимает и целует. — Доброе утро, — говорит Ася, улыбнувшись. — Я на пробежку, потом зайду в кофейню. Что тебе захватить? — На твой вкус, — говорит он, убирая прядь волос с ее лица, слишком короткую, чтобы остаться в собранном хвосте. — Ася, ты… Ты проведешь со мной эти выходные? Она наклоняет голову набок, рассматривая его, откровенно притворно задумывается. — Какое заманчивое предложение, — тянет девушка, закидывая руки ему на шею. — Ну как я могу отказать такому восхитительному мужчине? Конечно, проведу. Тогда перед тем, как вернуться сюда, заеду домой за вещами. К его чести, Сережа не оборачивается, чтобы поискать там упомянутого восхитительного мужчину, молча проглатывает такой смущающий комплимент и еще раз целует Асю перед тем, как отпустить на пробежку. Недовольство Птицы внутри он отлично чувствует, но благодарен ему хотя бы за то, что тот со своими претензиями и упреками появляется после ее ухода. Сопровождаемый его ворчанием Сережа вновь усаживается за работу и закрывает губы ладонью, чтобы своей довольной улыбкой не разозлить двойника окончательно. Ася возвращается через пару часов с сумкой на плече, бумажным пакетом и двумя кофейными стаканчиками. Разумовский подскакивает, чтобы помочь, но ему доверяют только напитки. Девушка тут же цепляет его за рукав, уточняет, сможет ли он немного отвлечься, и тянет за собой в жилую часть. — Куда мне положить сумку? — спрашивает она, как только они переступают порог коридора. — Мне кажется, что в гостевой спальне холодно, — робко замечает Разумовский, улыбнувшись. — И там шкаф меньше. И вид из окна хуже. — Сереж, комнаты идут по одной стороне, — с усмешкой напоминает Ася. — Я не против того, чтобы разместиться в твоей спальне, если это тебя не смутит. Ну, знаешь, личное пространство и все такое. — Идем, — говорит он и уже сам ведет в нужную комнату. Сняв с ее плеча сумку, ставит ее возле кровати и спрашивает, нужно ли ей время, чтобы переодеться или принять душ. Ася отвечает, что уже успела сделать это дома и зовет его на поздний завтрак. Сережа следует за ней в сторону кухни, отгоняя от себя мысли о слове «дом», сорвавшемся с ее губ. Может, когда-нибудь она назовет так и это место? Или любое другое, где они будут вместе? — Что с твоей рукой? — спрашивает Сережа, заметив несколько тонких красных полосок на предплечье девушки. — Хорек поцарапал, — пожимает она плечами и достает из шкафчика тарелки и приборы. — Хорек? — уточняет Разумовский, решив, что ослышался. — Именно, — улыбается Ася. Она ставит все на кухонный остров и поворачивается к Сереже. — Встретила в парке девушку с питомцем, она пыталась сфотографироваться с ним, но он слишком подвижный. Я предложила помочь, сняла ее, еще видео сделала, и себе тоже. Вот, смотри. Она демонстрирует ему несколько фотографий со зверьком, а Сережа тут же просит отправить их в мессенджер, чтобы он мог сохранить, потому что смеющаяся Ася для него — особенный вид искусства. Она, усмехнувшись, говорит, что он ведь и сам может эти фотки достать из ее телефона. — Соблюдаю границы, — скромно отвечает Сережа. — Все, отправила. Всегда мечтала о хорьке, кстати. Так. — Она касается пальцем его лба. — Стоп. Я знаю, что там за мысли уже вертятся, перестань. Я бы и сама его завела, но он же у меня сдохнет. Лучше буду любоваться издалека. Разумовский смиренно кивает, но ее слова все-таки запоминает, несмотря на то, что Ася тут же отвлекает его, обвив руками шею. Сережа наклоняется, чтобы поцеловать ее, но делать это здесь совсем неудобно. Он двигает ближайший стул ногой и, набравшись наглости, подхватывает Асю под бедра, усаживает на столешницу. Девушка взвизгивает и смеется, а Сережа в очередной раз убеждается, что это один из самых лучших звуков, что он слышал. Она притягивает его к себе, обвивает ногами и целует, невесомо пробегая пальцами по напряженным плечам. — Ты чудо, — говорит Ася, улыбнувшись. Сережа готов с ней спорить по поводу формулировки, но точно не сейчас, когда она убирает челку с его лица и продолжает ласково гладить. И вот так смотреть, будто он ей важен. В нежности этого взгляда хочется утонуть. — Птица здесь? — спрашивает девушка. — Сейчас нет, — честно отвечает Сережа. Он все еще не привык, что можно говорить открыто, хоть ее слова и звучат так естественно и обыденно. — Он согласился уступить мне все выходные. — Что ж, — Ася лезет в бумажный пакет и достает маленькое печенье. — Спасибо ему за это. Она подносит кусочек к Сережиным губам, и он с готовностью берет его, не забыв поцеловать ее пальцы, после чего бережно помогает ей спуститься на пол, чтобы они могли нормально позавтракать. Он внимательно слушает, как Ася продолжает рассказывать про то, как прошла пробежка, и почти даже не скрывает ни улыбки, ни желания дотронуться до нее. С ней хорошо и свободно, незачем прятать эмоции, потому что любую из них девушка помогает ему прожить. Это странно, но так хочется, чтобы она осталась с ним навсегда.

***

Сережа вздрагивает, когда Ася возвращается из студии в офис. Они договорились уделить немного времени работе, и девушка явно успела закончить все, что хотела, а вот он сам нет. Бросив быстрый взгляд на электронную панель, он в очередной раз извиняется, обещает сейчас же все завершить. Ася подходит к нему, мягко давит на плечи, опуская обратно в кресло. Затекшим мышцам так хорошо под ее прикосновениями, что Сережа еле удерживается от разочарованного стона, когда она убирает руки. — Все хорошо, — говорит Ася, чмокнув его в щеку. — Работай спокойно, чего ты? Тебе еще долго? — Около часа, наверно, — признается он, опустив взгляд. — Прости. — Не спеши, ладно? Я не буду устраивать сцену ревности к работе. Так и быть. — Так и быть? — скептически повторяет Сережа, уткнувшись лицом ей в живот. — Ага. Хочешь какао? Или лучше кофе? — Кофе, если можно, — бормочет он. — Можно. Сливки? Зефир? Корицу? — А все вместе? — с надеждой спрашивает Сережа, поднимая на нее смущенный взгляд. — Не вопрос, — заверяет Ася, убрав челку с его лба. Разумовский смотрит ей вслед до тех пор, пока она не скрывается в коридоре, только потом возвращается к недописанным кодам и пытается придать им более-менее пристойный вид. Учитывая, что начал он в спешке, потом пришлось переделывать, иначе в отделе разработки точно поймут, что ему не до них. Сережа сосредотачивает внимание на деле и снова теряет счет времени, отвлекается только тогда, когда Ася приходит с двумя кружками и книгой в мягкой обложке. Одну ставит перед ним, целует в лоб и идет к дивану. Устроившись в углу, отпивает немного горячего чая и углубляется в чтение. Сережа переводит взгляд на свою кружку, где сверху белых маршмэллоу лежит россыпь крошечных сердечек. Ему кажется, что код идет легче. — Что ты читаешь? — спрашивает Разумовский, уже запуская диагностику. — Роман про сочные бедра и звериный голод, — отвечает Ася, ухмыльнувшись. — Что-что? — повторяет Сережа, чуть не поперхнувшись кофе. — Цитата почти. Это не кулинарная книга, а любовный роман. Почитать тебе? — Если хочешь, — бормочет Разумовский, силясь выдать улыбку. Проиграв самому себе, наполовину прячет кислое выражение лица за кружкой. — Шучу, просто в ближайшем супермаркете ничего другого не нашла, — смеется девушка и уточняет: — Ты уже закончил? Сережа набирает последнюю команду, сохраняет процесс и кивает. — Иди ко мне тогда, — предлагает Ася и откладывает книгу. Этим приглашением он счастлив воспользоваться.

***

— Ты чего не спишь? — зевает девчонка, заходя на кухню. — Я… А. Понятно. Привет. — Она нервно осматривается и подходит к холодильнику. — Я воды попью и уйду. Птица безразлично пожимает плечами, наблюдая за тем, как мышь силится открутить крышку на бутылке. Ждет, когда она сдастся и попросит помощи, но ухмылка быстро сползает с лица. Он помнит, как его губы оставляют жаркие поцелуи на этом плече, пока она прижимается к нему спиной, все еще немного сонная, но уже такая готовая для него. Помнит, как размеренным движением пальцев доводит ее до пика, чтобы тут же войти в нее, заполняя собой, помнит, как… Птица трясет головой, отгоняя навязчивые мысли. Чертов Сережа. Двойник с неудовольствием смотрит, как мышь берется за нож, поддевает крышку и открывает бутылку сама. Скользит взглядом по ее рукам, что так ласково гладили плечи, прогоняя усталость рабочего дня. Птица зло трет переносицу. — Сережа уже не появится? — спрашивает девчонка, обернувшись. — Утром. Ненадолго. — Ладно, тогда… Я пойду? Или… Может, тебе что-то нужно? — Покой, душа моя, — мрачно цедит Птица. — Мне нужен покой. Уходи. — Не очень-то и хотелось, — тихо бормочет мышь и выходит из кухни. Он уже собирается встать и пойти за ней, но вовремя останавливает себя. Зачем? Верно, не нужно. Мышечная память какая-то. Птица морщится и давит пальцами на виски. Невозможно думать, когда эта дурочка вертится вокруг. Зря он согласился с просьбой Сережи. Надо было настоять, чтоб ему пришлось утром выставить ее вон. Вот это было бы зрелище. Птица выжидает еще минут двадцать, только после этого идет в серверную. Однако, вместо нужной двери направляется совсем к другой, слегка приоткрытой. Зайдя в спальню, присматривается к фигуре на постели. Мышь лежит на боку, размеренно дышит. Спит. Птица обходит кровать, смотрит на девчонку. На ее спокойном лице отражается свет ночного города из окон. В вырезе проклятой Сережиной футболки видны несколько характерных следов. Впрочем, не знай он, где, не увидел бы в таком освещении. О, двойник помнит, как утром ее чудо-мальчик нервничал и извинялся за свою несдержанность. Помнит, как она успокаивала его и говорила, что совсем не против. Птица помнит слишком много всего. Он замирает с протянутой рукой и сразу же опускает ее. Мышечная память. Двойник отходит к окнам, пытается отвлечься, представляя, как завтра вновь наденет костюм и выйдет на эти улицы. Заставит город снова вспомнить о мести. Взгляд же вновь и вновь возвращается к кровати. Он чувствует себя зверем в клетке, что никак не может дотянуться до добычи. Вот только прутьев перед ним нет. Птица заставляет ноги двигаться, хочет уйти и выбросить все это из головы, потому что оно ему не принадлежит. И все равно не покидает спальню. Останавливается с другой стороны кровати, ложится на бок, максимально далеко от девчонки. Он все равно обещал Сереже, что утром даст с ней объясниться. Птица хочет закрыть глаза и разбудить его, но не делает этого. Протягивает руку и кончиками пальцев касается обнаженной части плеча. Злится на себя за эту слабость. Пусть Сережа выпрашивает ее внимание, Птице оно даром не сдалось. Она боится его, дергается от любого действия, хоть и пытается огрызаться, зато второй за эти два дня чуть не сдох от переизбытка чувств. Чертова ведьма. Он ложится на спину и даже не смотрит в ее сторону.

***

Птица спиной чувствует ее взгляд, полный тихой злости. Ему кажется, что даже в скрипе карандаша по бумаге слышно, как мышь его ненавидит сейчас. Он улыбается, не отвлекаясь от новой поставки «HOLT International». Мышь так упорно бегала от него весь день, грех было не появиться перед ней с новым арсеналом. Птица довольно мычит, пробуя пальцем остроту новых ножей. — Осторожнее, — морщится Сережа, с опаской поглядывая на лезвие. Сзади слышится шорох, нетрудно догадаться, что именно девчонка будет делать. — Куда ты собралась? — спрашивает Птица, даже не глянув на нее. — В полицию тебя сдавать, — мрачно заявляет она. — Плохая шутка, — ухмыляется он. — У меня вообще чувство юмора стремное. — Я заметил, — кивает Птица и оборачивается, окидывает ее надменным взглядом. — Спрашиваю последний раз. Куда ты собралась? — Не цепляйся к ней, — угрюмо требует Сережа. — Ася не в плену, она вольна ходить, куда захочет. — Домой, — пожимает плечами мышь и ядовито добавляет: — Можно? — А если я скажу «нет»? — уточняет он, исключительно ради интереса. — Птица! — зло одергивает Сережа. — Я посоветую тебе идти к черту и поеду домой, — огрызается она. Птица ухмыляется снова от ее попыток дерзить. — С огнем играешь, душа моя. Девчонка молча уходит собирать вещи. Двойник сомневается, что она действительно уйдет. Не сможет бросить своего драгоценного Сережу, ведь Птица совершенно случайно упомянул при ней, что собирается сегодня приступить к делу. — Ты не можешь обойтись с ней без угроз и издевок? — спрашивает Разумовский, вышагивая рядом туда-сюда. — Кто она мне, чтобы так стараться? — хмыкает Птица. — Моя девушка. — Да. — Двойник смотрит на него, приподняв брови. — Это аргумент. Девчонка возвращается в офис, молча идет к выходу. Птица цепляет одну из капсул с горючим, смотрит, как внутри играет свет. Ждет. — Что, даже не останешься помочь? — спрашивает он, заподозрив, что мышь и не собирается останавливаться. — Нет. — Не втягивай ее в это, — требует Сережа, замерев. Девчонка почти доходит до двери, но Птица ее опережает, хватает за руку и разворачивает к себе лицом. Пожалуй, чуть резче, чем собирался. Он отмахивается и от этой мысли, и от Сережи заодно. Не обращая внимания на возмущения Разумовского, слегка наклоняется и смотрит на мышь, ищет… А что он ищет? Это не важно, находит он в ее глазах один лишь страх. Птица ухмыляется. — Твой мужчина отправляется на охоту за городской нечистью, — произносит он, потянув ее за руку. И снова получается слишком резко, будто тело не способно к иному. — Где же твоя забота, душа моя? — Птица, хватит! — цедит Сережа, взяв его за плечо. — Отпусти ее. Тебе ведь даже не нужно, чтобы она была здесь. Так ты ее только пугаешь! — Мой мужчина сейчас отсутствует, — зло бормочет мышь, — а вот нечисть… Вовремя прикусив язык, она дергается, но он не отпускает. — Осторожнее, — зло произносит Птица, глядя ей в глаза. От подобного отношения его распирает бешенство, и он не может понять причину. — То, что я многое тебе позволяю, чтобы этот идиот не ныл лишний раз, еще ничего не значит. Будешь проявлять ко мне неуважение, и я быстро покончу с этим. — Ты сам доводишь ее! — взрывается Сережа. Двойник чувствует, как он пытается перехватить контроль, но не позволяет. — Если ты не заметил, я в принципе с тобой контактировать не хочу! — выкрикивает мышь, испуганно дергаясь в попытках освободиться. — А вот ты никак не можешь избавиться от своей паранойи! Ты же сам ко мне вечно лезешь! — Замолчи, — резко требует он. — Иначе я… — Иначе что? — перебивает девчонка. Голос ее звучит уже почти истерично, и Птица отпускает руку. Такая перемена ему не нравится. — Что ты сделаешь? Сожжешь меня? Так давай! — Мышь бросает сумку на пол, расставляет в стороны руки. — Давай, мне терять особо нечего. Жги, птенчик! — Доволен? — мрачно спрашивает Сережа. — Дай мне контроль, я поговорю с ней. Птица отстраняется, будто в себя приходит. Зачем он вообще это начал? Она не нужна ему здесь. Да, двойник полагал, что мышь залезет в его словесную ловушку и останется, но даже если нет? Какая разница? Он работает один, роль назойливого писка рядом отлично выполняет и Сережа. Пожалуй, раньше, когда Птица просто отключал его и шел заниматься делом, было проще. Проклятый Рубинштейн. И все же. Двойник складывает руки на груди, удивленно смотрит на девчонку. Мысленно отмахивается от Разумовского, пытающегося вырвать контроль. Слабоват еще. Впрочем, если бы Птица действительно пытался навредить ей, Сережа бы смог, скорее всего. — Серьезно? Птенчик? — повторяет двойник. — Отстань, — бормочет мышь и поднимает сумку, нервно передергивает плечами. — И не пытайся страху нагнать, он на меня действует плохо, видишь же. Я еду домой, чтобы не смотреть, как ты тут любуешься всеми этими причиндалами, которые людей калечат. Только и всего. Да, еще раз: сдать тебя означает сдать Сережу. Можно идти домой? Конечно, Сережа. Птица закатывает глаза. Он-то уже почти не подозревает ее в том, что она пойдет в полицию. Слишком наивна. — Иди, — разрешает двойник. — Всего хорошего, — через силу выдавливает улыбку мышь. — Не угробь моего парня, пожалуйста. — Не обещаю, — ухмыляется Птица. Она все-таки уходит. Когда за ней закрывается дверь, двойник возвращается к контейнерам, пытаясь игнорировать Сережу, который зудит над ухом, не переставая. Сосредоточиться это изрядно мешает. — Она жива и здорова, — огрызается Птица. — Что тебе еще надо? — Зачем ты постоянно ее пугаешь? — тихо спрашивает он, похоже, выдохшийся. — Даже не старался. Она сама от страха трясется. — И? Нужно обязательно усугубить? Просто говори с ней нормально, неужели это сложно? Птица сжимает челюсти и захлопывает по очереди все три контейнера. Не выдерживает. — Нормально, — повторяет он, растягивая гласные. — Нормально. Что, хочешь, чтобы я вел себя с ней как ты? — Нет, но… — Вот и заткнись. — Сергей, Ася просит сообщить, что возвращается, — оживает Марго. Эта новость сбивает с толку обоих. Несколько секунд они с Сережей смотрят друг на друга, затем переводят взгляд на дверь, которая распахивается. Девчонка решительным шагом заходит в офис. — А ты быстро, — говорит Птица, справившись с удивлением. — Я ставил на то, что ты явишься через час. — Я хочу участвовать, — угрюмо цедит мышь и останавливается рядом с ним. — Что? — испуганно шепчет Сережа. Птица смотрит ей в глаза и на сей раз видит в них тот самый огонь, сжирающий страх перед Чумным Доктором. Довольно улыбается. — О, не сомневаюсь, душа моя. Девчонка разве что зубами не скрипит. Отличное зрелище. Она скрещивает руки на груди, гордо вздергивает подбородок. Птица отходит от стола, игнорируя мольбы Сережи отправить ее домой, и приказывает Марго вывести на большой экран конечные результаты его работы. Мышь пробегает взглядом по картам и фотографиям, но явно мало что понимает. И тогда он рассказывает, не упуская подробностей о том, как были убиты жертвы выбранного ублюдка. Она морщится, но стоически выслушивает все, смотрит фотографии, задает вопросы. Это… странное ощущение. Птица делится тем, что узнал, взломав базы данных полицейского участка, с пренебрежением сообщает об их теории. Только дураки могли подумать, что он ждал девушек под мостом. — И что? — вздыхает мышь, вновь и вновь разглядывая данные на экране. — Почему ты думаешь, что он заседал именно в этой стороне? Может, он по Калинина охотился. — Он там вообще не охотился. Включи фантазию, — предлагает Птица, всем своим видом демонстрируя раздражение. — Какова вероятность того, что за две недели там пройдут три почти одинаковые девушки? — Ты численность населения Питера видел? — Вот поэтому полиция до сих пор не поймала его, — усмехается двойник. — Потому что там работают такие же ни на что неспособные люди, как ты. Сережа закрывает лицо ладонью и бормочет что-то, очень похожее на «Опять». — Все, — заявляет мышь и, всплеснув руками, идет к выходу. — Я домой. — Марго, заблокируй двери, — спокойно говорит Птица и получает новую волну негодования от Разумовского. Полностью его игнорируя, продолжает: — Так вот. Все дело в социальных сетях. Мышь молча возвращается, снова смотрит на экран. Вздохнув, садится на диван, изображает подобострастный вид и спрашивает: — И что же ты узнал в социальных сетях, о великий? — Чуть меньше сарказма, а так мне нравится, продолжай, — усмехается Птица. Обернувшись к экрану, дает Марго новую команду. — Смотри. Мышь безразличным взглядом окидывает скрины переписок. Двойник с наслаждением наблюдает, как выражение ее лица меняется по мере того, как она вчитывается и сопоставляет факты. Не так уж и безнадежна. — С ума сойти, — бормочет девчонка, не отрывая восхищенного взгляда от экрана. — Да. Знаю, — отмахивается Птица. Выждав пару секунд, добавляет: — Это было так легко, что даже стало неинтересно. Пожалуй, оставлю дело полиции и выберу другое. — Ты отлично поработал… Стоп, что? Мышь, осознав сказанное, вскакивает с дивана и ошарашенно смотрит на Птицу. — В смысле оставишь? Ты же почти нашел его! — Не почти, — поправляет он, опускаясь на диван, — а нашел. Но мне скучно. — Что ты делаешь? — недовольно спрашивает Сережа. — Ты же не станешь отказываться от охоты, так зачем этот спектакль. — Скучно?! — возмущенно выкрикивает мышь и машет руками в сторону экрана. — Да он же людей убивает! Сколько еще невинных пострадает, пока полиция сможет разобраться в интернетовских переписках?! Раз ты нашел убийцу, то нужно остановить его! — Она права, — жестко говорит Разумовский. — Ты не можешь оставить это так. — Ску-ко-та, — по слогам заявляет Птица и закрывает глаза, усмехнувшись. Мышь он сейчас не видит, но точно знает, что на ее лице отражается желание вцепиться ему в лицо. Показательно вздыхает. — Совсем неинтересно. Но если ты попросишь меня, душа моя, то я подумаю. — Что?.. — Мышь запинается. — Ты… — Птица, — раздраженно цедит Сережа. — Хватит. Девчонка молчит. Двойник открывает глаза, чтобы увидеть ее. Такая гамма чувств на лице, что словами не передать. О, как же она злится сейчас! Птица старается выглядеть непринужденно, скучающе смотрит на свои ногти. — Тик-так, — улыбается он. — Все скучнее и скучнее. Мышь одаривает его таким взглядом, будто он предложил ей пойти разобраться с маньяком самостоятельно. Поворачивается в сторону экрана, сжимает руки в кулаки и садится рядом с ним на диван. Набравшись решимости, переводит взгляд на него и сдержанно говорит: — Пожалуйста, поймай его. Хмыкнув, Птица даже не смотрит на нее. Слабовато. Может и лучше. О, он отлично помнит, как она может… Двойник зло поддевает ногтем большого пальца другой, намеренно причиняя себе боль. Мышь вдруг хватает его за руку. Птица поднимает на девчонку ленивый взгляд. Ее пальцы легко подрагивают от напряжения, но голос звучит спокойно: — Пожалуйста, Птица, поймай его. Я очень тебя прошу, пожалуйста. Надо же. Впервые обращается к нему по имени. Именно к нему. Двойник хочет съязвить по этому поводу, но почему-то не может. Прикосновение совсем не такое, каким должно быть. Оно вымученное и не приносит ничего, кроме досады. И все же. В памяти всплывает то, как Разумовский завороженно ждал от нее маленького успокаивающего жеста, который обязательно был. От этого становится противно. — Трогать меня не обязательно, я не Сережа, — произносит Птица и двумя пальцами пренебрежительно убирает от себя чертову руку. Ради приличия задумывается, тяжело вздыхает. — Хм. Ладно. Раз уж ты просишь. Потрачу немного времени. При одном условии. — Ты что задумал? — с подозрением смотрит на него Сережа. — При каком условии? — тоскливо уточняет мышь.

***

Мышь беспокойно ерзает рядом, во все стороны излучая злость и раздражение. Птица исподтишка наблюдает за ней и еле удерживается от смеха. Могла бы и отказаться, он бы не стал тащить силой. Охоту за своей целью двойник бы не бросил, слишком много работы уже проделано и очень уж ему хочется поскорее начать. — Какого хрена мы это делаем? — раздраженно спрашивает девчонка, глянув на него. — Расслабься, душа моя, — предлагает Птица, усмехнувшись, и смотрит на нее поверх темных очков, даже не скрывая своего веселья и довольства от ситуации. — Ты не ответил на вопрос, — говорит мышь, натянув улыбку. — Где твоя тяга к приключениям? — с притворным удивлением интересуется двойник. — К приключениям?! — взрывается Сережа рядом. — Ты подвергаешь ее опасности! Птица мысленно просит его не нудеть. Девчонка жива, все с ней нормально. Никакая опасность не угрожает, чего Разумовский так злится? Двойник уверен, ей и самой хочется. Сережа может сколько угодно искать в ней нежную и тонкую натуру, но Птица-то видел ее тогда на приеме. — Вон, смотри, — говорит он. Стараясь со стороны выглядеть непринужденно, двойник кладет ей руку на плечо и притягивает к себе. И снова с неудовольствием замечает, что движение далеко от того, что он изначально хотел. — Какого черта? — шипит мышь, испуганно замерев. — Маскировка, — отмахивается Птица и трубочкой в своем стакане указывает в нужную сторону. — Вон там. Девчонка следит за его движением и вздрагивает. Заметила парня с девушкой, которые и являются их целью. Вместо того, чтобы смотреть на свою жертву, двойник поворачивается в сторону мыши, изображая интерес к ней. Со стороны они всего лишь еще одна пара. — Он водит их по одному и тому же маршруту, — говорит Птица с презрением. — Бездарность. Неудивительно, что так легко попался. — Ничего, что ты тоже не так давно попался? — напоминает она. — Досадное недоразумение. И он заставит заплатить тех, кто повинен в этом. Позже. — Дашь себе по зубам? — угрюмо интересуется Сережа. — Потому что виноваты только мы с тобой, а не Игорь. Девчонка спорить не пытается и молча пьет свой кофе, поглядывая на пару. Птица в уме подсчитывает время и решает, что пора сдвинуться с места. Он встает, бросив через плечо: — Пойдем. Мышь безропотно следует за ним, несмотря на то, что нежелание здесь находиться очень ярко отражается на ее лице. Что, так беспокоится за какую-то незнакомую девушку? Подобная сентиментальность до добра не доводит. Птица бы обязательно сообщил ей об этом, чтобы еще немного позлить, но не хочет отвлекаться. Потом приходится сверяться с маршрутом в телефоне. Мышь заметно нервничает, когда они поворачивают на другую тропу и теряют цель из виду. Птица посматривает на нее периодически, видит, как она дергается, но старается этого не показать. — Сережа здесь? — наконец спрашивает она, облегченно выдохнув, ведь в поле зрения снова появляется убийца. — Здесь. Трясется за твою безопасность. Вы оба меня раздражаете своим недоверием. — Что тебя в этом так удивляет? — злится Разумовский. — Ты повел мою девушку туда, где собираешься ловить сумасшедшего маньяка! Да еще и вести трансляцию! — Ты действительно не понимаешь, почему мы не можем положиться на твои слова? — вторит ему мышь. Птица чуть ли не рычит от вспыхнувшей злости и говорит сразу для обоих: — Позволь напомнить, душа моя: это я защищал вас обоих тогда, когда никто другой не смог, и использовал для этого очень эффективные методы. — Он выразительно смотрит на Разумовского. — На месте твоего драгоценного Сережи я бы перестал делать из меня ночной кошмар и посмотрел правде в лицо. Без меня он бы сдох. Тот открывает рот, чтобы поспорить, но так ничего и не говорит, только мрачнеет еще сильнее. Мышь тоже молчит. Интересно, она все-таки умнее, чем он думал, и согласна или просто боится отвлечь его от дела? Птица нарочно сворачивает в противоположную от пары сторону. Да, мелочно, и все-таки приходится лезть за телефоном, но заслужила. Возле нужной точки, двойник останавливается, сверяется с картой и идет прямо в сторону газона. Назвать его так можно условно, потому что сразу за кое-как подстриженными кустами траву никто не убирал. Мышь молча идет следом, даже не ворчит, когда приходится немного пробежаться. Никаких дорог и тропинок в глубине парка нет, местность совсем не предназначена для передвижения. В какой-то момент Птица сбавляет темп, когда девчонка едва не влипает в землю, зацепившись за корень дерева. — Здесь сиди, — бросает он, осмотревшись. Пожалуй, место нормальное, видно ее не будет. Мышь беспокойно вертит головой по сторонам, но Птица уходит в другую сторону, чтобы не нарваться на поток вопросов. Костюм он надевает достаточно быстро, потому что в этот раз взял неполный комплект. Остается только ждать. Он заходит за довольно большое дерево и заряжает перчатку. Возможно, стоило все же включить трансляцию? От этой идеи Птица отказался в последний момент, решив ограничиться пока испуганной жертвой, которая в полиции непременно расскажет о том, что видела, и пойманным маньяком. — Чего ты ждешь? — дергается рядом Сережа, когда сзади раздаются крики и возня. — Заткнись, — вздыхает Птица. Он стоит еще несколько секунд, смакуя это невероятное чувство, которое появляется каждый раз, когда вот-вот начнется расправа. И теперь все даже лучше, потому что у него есть зритель. Пусть глупая мышь смотрит, пусть видит, как он уничтожит ублюдка. Может быть, до нее все же дойдет, что Птица прав. Усмехнувшись, он все-таки выходит из-за дерева и сразу запускает огнемет. Все действие занимает преступно мало времени, но произнести речь для жертвы он все же успевает. Пожалуй, надо что-то убрать. Или добавить, двойник еще не решил. — Далеко собрался? — интересуется Птица, схватив за воротник пытающегося отползти мужчину. Тот испуганно хрипит, ткань сдавила ему горло. — Сейчас мы с тобой сделаем так: я включу камеру, а ты расскажешь все про свои преступления. — Я… Н-нет… — испуганно трясет головой тот. Собственно говоря, именно этого Птица и ждал, поэтому второго предложения не делает, сразу бьет. Никакого шанса против жесткой перчатки у мужчины нет, но он все равно пытается закрыться, когда двойник замахивается еще раз. Кажется, в руке треснула кость. Так сразу и не разберешь, слишком громко вопит. И продолжает вопить и корчиться на земле, пока все же не выкрикивает, что согласен. Птица еще раз пинает его напоследок и достает камеру. Сережа рядом молчит, но двойник отлично видит, как у того руки трясутся. Если бы здесь не сидела мышь, то наверняка спрятался бы вглубь сознания. Что за глупости? После того, что сделал этот человек, его не должно быть жаль. Когда ублюдок заканчивает свое признание, Птица бьет его снова, теперь уже со всей силы, чтобы точно вырубился, и достает пластиковые наручники. Закончив, направляется в сторону кустов, где оставил своего зрителя. Девчонка встает, испуганно смотрит на него. Ясно. Ничего так и не поняла. Птица снимает капюшон и маску, делает глубокий вдох. Мышь смотрит на тело у него за спиной, обхватывает себя руками, будто от холода. Двойник проходит мимо, бросив: — Пойдем. — Куда? — бормочет она, но все же идет. — К сумке. Или ты думала, что я ношу броню под одеждой? Мышь догоняет его и встревоженно уточняет, указывая в сторону валяющегося под деревом ублюдка: — А как же он? Нельзя же его тут просто бросить! — Почему же? — Она права, — тихо говорит Сережа, глядя себе под ноги. — Нельзя. Он может замерзнуть или истечь кровью, что угодно может случиться. — Потому что это неправильно! — выдает возмущенная мышь. — Ну раз неправильно, то ладно, — соглашается Птица, даже шага не замедлив. Девчонка упрямо сверлит его взглядом. — Да успокойся ты. Как сядем в машину, я дам полиции анонимную наводку на местоположение, а заодно и видео с признанием кину. Все? Двигай давай. И запомни: это разовая акция. Для разминки. Следующая моя цель будет гораздо крупнее. — Не дразни ее, — устало просит Сережа. — Расскажи нормально, чтобы она не переживала. Мышь расстроенно возражает: — Но ты же собирался восстановить репутацию, а… — Этим и займусь. — Подожди, а если тебя опять поймают? Если опять будешь нападать на известных личностей, то приведешь полицию прямо к Сереже! — Я не помню, чтобы интересовался твоим мнением, — произносит Птица, порядком уставший от них двоих. — Что ты будешь делать, когда вас опять поймают? — спрашивает девчонка, и от отчаяния, сквозящего в ее голосе, двойник снова злится. Он делает для них все это, но раз за разом продолжает сталкиваться с недоверием! — Если ты не будешь лезть, то не поймают. — Ты же обещал Сереже, что обойдешься без убийств! — продолжает мышь. — А убийств и не будет, — легко соглашается Птица. — А что будет? Теракт? Резня? Кровавая баня? Ты… Птица разворачивается, из-за чего девчонка чуть не влетает в него. Приходится снова ухватить ее за руку, чтобы не разбила любопытный нос о нагрудную броню. Злобно глянув ей в глаза, двойник, в который раз за день игнорируя Сережу, произносит: — Вот что. Еще раз говорю: твое мнение не учитывается. Я сделаю так, как посчитаю нужным, и не потерплю, чтобы ты путалась у меня под ногами. А теперь будь хорошей девочкой, заткнись, вези нас в башню и тихо жди там своего чудо-мальчика. Больше от тебя мне ничего не требуется. Все поняла? — Все поняла, — цедит мышь, яростно глядя ему в глаза, и вырывает руку. Птица и не держит, только насмешливо смотрит, каким решительным шагом она идет вперед, пытаясь не запинаться об корни. — И зачем? — спрашивает Сережа, качая головой. — Чтобы знала свое место, — отвечает Птица. Проблема в том, что он и сам с ее местом в их жизни не может определиться. По крайней мере, теперь все честно. Он ведь дал им чертовы выходные, терпел все это, сцепив зубы. — Не в ту сторону, — говорит Птица, усмехнувшись. Девчонка разворачивается, чуть слышно бормоча проклятия на его голову, и идет туда, куда он указывает. Двойник тоже сдвигается с места, позволяет ей себя догнать. Когда они, поравнявшись, идут рядом, рассматривает ее несколько секунд. Опомнившись, хмурится и переводит взгляд на дорогу.