Вместе

Ася успокаивается быстро, но Сережа еще некоторое время продолжает ее обнимать. Это, кажется, нужно им обоим после всего, что произошло сегодня. Девушка молчит сначала, а потом говорит, что нужно позвонить старшей сестре, напомнить Леше, что нужно забрать картину, связаться со Славиком и сообщить о том, что место встречи меняется, плюс еще есть куча важных дел. Сережа не спорит. Он отлично понимает, что в ней сработал защитный механизм, и так она пытается отгородиться от случившегося. Мешать ей он не собирается, просто будет рядом на тот случай, если механизм даст сбой. По собственному опыту он предполагает, что случится это, скорее всего, ночью. Возможно, сегодня у нее будут проблемы со сном, и нужно заранее принять меры, чтобы помочь. Вряд ли она захочет пить снотворное или что-то вроде, а ничего другого Сережа сейчас предложить не может, поэтому вся надежда на Марго и интернет. После того, как Ася со всеми созванивается, сидя все это время у него на коленях, Разумовский помогает ей надеть футболку и робко уточняет, какую из комнат художнице хочется занять на то время, пока она будет здесь. Хотелось бы, конечно, чтобы это была их совместная спальня, но давить он не будет. Может, ей понравится в башне? И она потом не захочет уезжать? Сережа готов создать все условия для их совместного проживания, пусть только назовет, что нужно. — Если ты не против соседства, то я бы осталась в твоей спальне, — отвечает Ася, прекрасно понимая причину его беспокойства. — Конечно, не против, — с облегчением выдыхает Разумовский и целует ее в висок. — Я только за. — Будет еще отлично, если и ты там спать начнешь, а не будешь бегать на диван, — добавляет она, криво усмехнувшись. — Я… попробую. — Нет ничего страшного в кошмарах, Сереж. Ну, страшное есть, понятное дело, я немного про другое. Просто хочу напомнить, что я не испугаюсь, не буду думать о тебе хуже и не отвернусь от тебя. Разумовский кивает, виновато опустив взгляд. Настолько искренними и серьезными кажутся сейчас ее слова, что ему становится стыдно за свои страхи и попытки скрыть все. Обещал же себе, что будет с ней честным. — Мы через это пройдем, — говорит Ася, коснувшись его лица. — Постепенно станет лучше, вот увидишь. Просто не прячься, ладно? Я люблю тебя, солнышко, и хочу быть рядом, когда нужна. — Спасибо, — негромко говорит Сережа, бережно обнимая ее. Станет лучше. Станет ли? Разумовский очень хотел бы вернуться хотя бы к прежней версии себя, когда над ним не висел такой груз вины и сомнений, и все было относительно стабильно. Если Ася готова выдерживать его сейчас, то тот человек ей бы точно понравился. А сейчас… Сереже остается лишь надеяться, что она действительно готова пройти с ним этот путь к относительной норме. В конце концов, определенный прогресс ведь есть уже? Он не так сильно сомневается в каждом своем действии и слове, может рядом с ней расслабиться и не придумывать судорожно, о чем можно и нельзя говорить. Это хорошо, наверно. — Ладно, — бормочет Ася и трет покрасневшие глаза. — Мне бы умыться. Полина заберет Лешу, и скоро они приедут, им не нужно меня такой видеть. — Я помогу, — говорит Сережа и встает. Он доводит ее до ванной, потому что Ася упорно хочет идти сама, и ждет в коридоре, чтобы вместе вернуться обратно в офис. Острое чувство вины за ее травму колет, не останавливаясь, но Разумовский старается сосредоточить внимание на более насущных вопросах. Сейчас нужно позаботиться об Асе и ее комфорте, самобичеванием он и потом может заняться. Усадив девушку на диван, Сережа спрашивает, хочется ли ей чего-нибудь, после чего идет делать земляничный чай, который для нее и купил. Полина и Леша приезжают очень быстро. К этому моменту Ася уже выглядит так, будто и не было ничего, только глаза немного выдают. Ее старшая сестра внимание на этом не акцентирует, но Сережа отлично видит, что от нее ничего не укрылось. Разумовский дает им немного пространства и отходит к столу, пока его художница пересказывает Полине то, что она уже и так слышала наверняка. — Ну почему ты вечно в центре событий? — бормочет та. — Талант не пропьешь, — нарочито печально заявляет Ася. Сережа улыбается, слушая их перепалку, но не может отогнать некоторую тоску, которая одолевает его при взгляде на них. Он хотел бы… Но у него тоже может быть так, верно? Вокруг него все больше людей, с которыми он как-либо взаимодействует. Они могут, наверно, стать близкими и для него. Это ведь возможно? И с Олегом Сережа старается наладить отношения. Вернее, они оба делают вид, что ничего не произошло, но это тоже считается. По идее. — Она точно будет здесь в порядке? — спрашивает подошедший к Разумовскому Леша. — Да, — кивает Сережа, понизив голос. — У нас полно охраны теперь, все профессионалы. Олег лично подбирал. И на роль ее телохранителя тоже. — Ладно, — отзывается парень. — Она болеть не любит. Будет делать вид, что нога зажила за ночь. — Я так и понял. Ася как раз заверяет сестру, что с ней все будет хорошо, будто подтверждая слова брата. — Ася, — тяжело вздыхает Полина. — Я с тобой вожусь двадцать лет. У тебя каждый вторник катастрофа. Художница пожимает плечами, виновато усмехнувшись. Сережа отвлекается на оповещение на своих часах, и, сверившись с назначениями, выбирает нужные таблетки и идет к автоматам, чтобы взять воду. Все это передает Асе и натыкается на строгий взгляд ее сестры. — Присматривай за ней как следует, — говорит она. — Конечно, обещаю, — немного удивленно произносит Сережа. Он бы и так… — Сергей, я прожила с ней под одной крышей двадцать с лишним лет. Я не к тебе придираюсь, я слишком хорошо знаю свою сестру. А, вот оно что. Ну, Разумовский и так предполагал, что удержать Асю на месте будет не просто. — Уже завтра она будет убеждать тебя, что с ней все нормально, — подтверждает его мысли Полина. — Не верь. Сережа, виновато глянув на Асю, внимательно слушает все, что говорит ее сестра. Просто на всякий случай. Стоит только Полине и Леше уйти, как его художница тут же садится ровно и опускает обе ноги на пол. Разумовский подходит ближе, ожидая, что она собирается вставать, но в офис возвращается Олег. С какой-то книгой. Вряд ли у Аси с Волковым совпадают вкусы в литературе, либо Сережа чего-то не знает о своем друге, и наемник сильно изменился за годы службы. Он с подозрением присматривается к обложке. Это?.. — Про огнестрельное оружие? — уточняет Ася, повертев в руках книгу. . — Ознакомься, — кивает Олег. — Как оклемаешься, будем учиться. Учиться? Он что, всерьез собрался учить его девушку обращаться с оружием? Его Асю, которая… Которая восторженно спрашивает: — Ты научишь меня стрелять? — Не ной, — заявляет Птица, которого Сережа уже начал считать странно притихшим. — Ей не помешает. — Да, — отвечает Волков. — Олег, — цедит Сережа, мрачно глядя на него: — Ей это нужно, Серый, — почти в точности повторяет слова Птицы наемник. — Сегодняшний случай может быть не последним. И она явно хочет научиться. — Хочу, — тут же соглашается Ася. — Пусть, — говорит двойник. — Что ты предпочтешь, а? Чтобы она смогла себя защитить? Или соответствовала непорочному образу в твоей голове? Сережа, закатив глаза, отворачивается от Птицы. Очень смешно. При чем тут какой-либо образ? Он просто опасается, что Ася может себя покалечить. Но если хочет попробовать… Разумовский, понятное дело, мешать не будет. Когда Олег заканчивает свои инструкции и уходит, сообщив напоследок о куче дел, Сережа доводит Асю до ванной в их спальне, потому что она «не настолько немощная, чтобы висеть на руках», и предлагает свою помощь и там. На это тоже получает отказ. Ася недвусмысленно намекает, что если он пойдет с ней, то ей не до водных процедур будет. — Я бы не стал к тебе лезть так, — хмурится Сережа. — А кто говорит о тебе? — вздыхает она и, закрывая дверь, напоследок бормочет: — Ты слишком высокого мнения о моем самоконтроле. Разумовский трет краснеющую щеку и решает далеко не уходить, чтобы услышать точно, если Ася вдруг его позовет. В конце концов, опускает рядом с дверью на пол и откидывается на стену. День долгий. Бесконечный, кажется. Сережа щипает себя за руку в робкой надежде, что все это затяжной сон, но нет. Все на самом деле, и на его девушку действительно напали. Из-за него. Других вариантов нет, вряд ли кто-то решил заказать ее, потому что картина не понравилась. Еще и наркодилер… — Давно пора разобраться с этой грязью, — прохладно замечает Птица, застывший неподалеку. — Не находишь? — Как именно? — спрашивает Сережа, прикрыв глаза. — Так ли уж важно теперь? Я думал, что после нападения на свой драгоценную мышь ты наберешься смелости действовать решительно. — Мы так не работаем. Ты обещал. И Ася не оценит, если ты опять будешь поджигать все подряд, хоть и ради нее. Гром и так с нас не слезает. — Эту проблему может решить один лишь снайпер, — заявляет Птица, хмыкнув. — Если эту проблему не создавать, то и решать не понадобится, — парирует Разумовский. — Не важно. Ты обещал. — Посмотрим, что ты скажешь, когда в следующий раз ее убьют. — А ты? Пауза затягивает, и Сережа открывает глаза. Птицы нигде нет. Ну конечно, сбежать-то проще. Это тебе не участки подрывать. Разумовский морщится от того, насколько цинично это прозвучало в его голове. Нахватался от двойника, видимо. Он ежится, отвлекаясь на оповещение на телефоне. Привезли заказ, который он составил, следуя инструкциям Марго. Оставить Асю одну Сережа не может, поэтому вновь приходится дергать Олега. Вновь думать, что никто не возвращался к нему, и это все еще галлюцинация. Разумовский опять щипает себя за руку. Олег отвечает со второго гудка и, выслушав, говорит, что все заберет и расставит. Может быть, и не галлюцинация. Ася, чуть не споткнувшаяся об него, — точно реальна. — Серьезно? — выдыхает она, глядя на него сверху вниз. — На случай, если тебе понадобится помощь, — сообщает Сережа. Разумовский поднимается и доводит Асю до кровати. Слова Полины о том, что ее младшая сестра совершенно не желает в такие моменты принимать заботу, опасаясь с некоторых пор, что ее поругают за слабость, Сережа помнит. Но все равно помогает ей поднять ногу на кровать, когда девушка садится, и укрывает ее одеялом, желая всем видом показать, что с ним можно, он ни за что не будет упрекать. В офис Разумовский не возвращается, только быстро принимает душ и ложится к Асе, которую сразу обнимает. Девушка прижимается к нему, кладет голову на плечо. Сережа не представляет, какими словами описать, насколько сильно ему нравится ее близость. И мысли о том, что она будет жить с ним еще некоторое время, что вот так засыпать можно каждую ночь, а не только в определенные дни… Будоражат. Сереже стыдно за них, ибо ситуация далеко не радужная, чтобы радоваться совместному проживанию. Но ничего поделать он с собой не может. Он даже про работу на какое-то время забывает, планируя с Асей завтрашний день. И сам не замечает, как засыпает. Конечно, было глупостью думать, что именно сегодня все обойдется. Тот же сон, та же палата и промозглый холод вокруг, те же ласковые руки и заверения о том, что все это нереально, и он выбрался. Только чуть больше деталей. Одежда, которую она недавно носила, любимый браслет на руке. Сережа цепляется за эти мелочи, за голос и слова. Слова о любви, которым сейчас он действительно может верить. Хочет верить. Лишь бы не оставляла, лишь бы… Сережа просыпается резко и сразу садится, прижав ладонь к лицу. Виски простреливает болью. Это не совсем кошмар, ведь Ася была там. И это еще больший кошмар, потому что даже представить страшно, как бы она отреагировала, увидь его в таком жалком состоянии в той палате… Девушка осторожно гладит Сережу по спине. Это происходит здесь, это на самом деле. Реальность вот она, не там. У него нет больше галлюцинаций, нет и горячечного бреда, в котором он виделся себе свободным. Это реальность, сейчас. — Расскажешь? — негромко интересуется Ася. Разумовский ложится на подушку, чувствуя себя совершенно обессиленным. Его художница пристраивается рядом, но больше не касается. Это плохо. Сереже нужно, чтобы она к нему прикасалась. Это самое реальное, что у него сейчас есть. Он поворачивается на бок, бросает быстрый взгляд на ее лицо. В полумраке сложно рассмотреть выражение. Разумовский сам протягивает к ней руку и проводит пальцами по щеке. Это реальность. Она настоящая. — Больница, — говорит он, не желая вдаваться в подробности. — Это все в прошлом, — тут же напоминает Ася, тронув его за руку. — Ты выбрался оттуда. И не вернешься. На секунду его мир дает трещину, потому что слова… Лишь слова. Он знает свою девушку, может порой предсказать, что именно она скажет. И слегка улыбается, понимая это. — Что? — уточняет Ася. — Ты там была, — признается Сережа. — Нет, ну то, что я в твоем сне загремела в психушку, не так уж удивительно, согласись, — произносит она, поцеловав его ладонь. — Все было не так. Ты пришла за мной и говорила почти то же самое. — Это же хорошо? — спрашивает Ася. — Наверно. Знаешь… Стоит ли говорить? Когда такой сон с ее участием приснился ему впервые, они даже не были еще парой. Не посчитает ли она это слишком странным? Сережа мысленно ругает себя. Это едва ли самое странное, что в их отношениях есть. А ему просто очень хочется рассказать. — У меня уже был такой сон, — признается он. — И это очень неловко, потому что он приснился почти в самом начале. — Можешь взять себе второе имя, — советует с улыбкой Ася и, придвинувшись ближе, касается губами лба. — Ванга подойдет. — Да уж… Подожди-ка. Сережа отодвигается, внимательно смотрит на нее. Показалось? Нет, явно не показалось. Ася совсем не выглядит как человек, который только что проснулся. На всякий случай Разумовский уточняет: — Ты не спала? — Не могу уснуть, — отвечает она и немного виновато улыбается. — Слишком много всего вертится. Вот дурак. Нельзя было позволять себе засыпать. — Жди здесь, — просит Сережа и спешит в кухню. По пути открывает в телефоне рецепт, который Марго назвала «оптимальным». Он знает, что Ася обычное молоко не пьет, потому что у нее портится кожа от него, и заранее предусмотрел, чтобы в списке ингредиентов его не было. Там и пунктов-то немного, так что вряд ли можно ошибиться. Сережа замешивает все точно по инструкции и возвращается в спальню. Открыв дверь, слышит, как Ася что-то тихо говорит, и уточняет: — Что? — Мысли вслух, — отмахивается девушка и настороженно смотрит на кружку, которую он принес. Сережа садится рядом и отдает напиток ей. Ася присматривается и обреченно спрашивает: — Молоко? — Миндальное, — сообщает Разумовский. — С медом и корицей. Я предполагал, что у тебя после сегодняшнего будут проблемы со сном, поэтому изучил статьи о том, что может помочь, нашел пару рецептов и решил заранее заказать ингредиенты. Я помню, что ты не любишь обычное молоко, но миндальное даже лучше, оно тоже было в списке. — Обалдеть, — шепчет Ася, так восторженно глядя на него, что Сережа чувствует, как щеки покрываются румянцем. — Вдруг правда поможет, — бормочет он, опустив глаза в пол. Девушка не спорит, быстро целует его в щеку и без сомнения пробует напиток, несколько секунд раздумывает, а потом кивает. Выпивает все, чему Сережа безмерно рад. Настолько, что даже предлагает ей почитать, как еще один способ уснуть. Сказав это, опасается, что Ася выберет один из романов, которые он видел у нее в приложении, либо похожий, но она, видимо, сжалившись над ним, называет «Остров сокровищ». Его-то Сережа и открывает, читает, стараясь не сбиваться и не звучать монотонно. Ася засыпает спустя пару страниц. *** Завтрак пошел вообще не по плану. Разве что Асю потянет на экзотику, и нечто на сковороде, напоминающее угли и воняющее, кажется, жженым сахаром, покажется ей вполне неплохим. А начиналось все неплохо. Сережа проснулся раньше, не разбудив при этом Асю, встретил курьера, который привез цветы, заказанные заранее вечером, и тихонечко пристроил на тумбочку в спальне вазу, даже не забыл положить карточку. Но с вафлями вышла проблема. Большая. Мало того, что они сгорели окончательно, хотя он отвернулся-то всего на минуту (ну, может, побольше), так еще и Сережа подозревает, что перепутал все еще на стадии замешивания теста. Ладно. Не страшно. Сейчас он все выбросит, закажет готовые вафли из кофейни напротив и… — Сереж? Разумовский дергается, чуть не опрокинув сковородку, и смотрит назад. План показать себя как заботливого и внимательного партнера трещит по швам. — Ты зачем встала? — спрашивает Сережа, нахмурившись. Судорожно пытается придумать, как все исправить, но ничего не приходит в голову. — У тебя же постельный режим. — Нет у меня такого режима, — вздыхает Ася и неспешно идет к нему, заметно хромая. Разумовский старается встать так, чтобы ужас на плите видно не было. Девушка, кажется, и не обращает внимание на это, только обнимает Сережу и легко целует. — Доброе утро, милый, — шепчет она, улыбнувшись. — Спасибо за цветы. В этой игре он безбожно проигрывает, засмотревшись на нее, и Ася наклоняется вбок. Ничего сделать уже нельзя, его неудачные попытки приготовить ей завтрак уже не скроешь. Стыд какой. Даже с таким простым делом справиться не смог, зато в мечтах о совместной жизни все утро провел… — А это что? — спрашивает Ася, когда Разумовский признает поражение и отодвигается. — Завтрак, — отвечает он, вздохнув. — Был. — Ну чего ты, может, оно вполне съедобно, — не особо уверенно говорит Ася. Ну да, конечно. Только потом им придется скупить весь активированный уголь в аптеке. — Думаешь? — Нет, прости, — виновато улыбается девушка. — А что это должно было быть? — Вафли, — честно признается Сережа. — Я хотел приготовить для тебя что-то сам и отвлекся. Ну и вот. Ася кивает и успокаивающе треплет его по плечу, сообщив: — Просто на будущее: у тебя есть вафельница в том шкафчике. Он поворачивает голову в ту сторону, куда его художница указывает. Ясно. Нужно будет под шумок отменить заказ. — Но давай начнем с чего-нибудь попроще? Омлет, например. Я тебе помогу. — Нет, нет и нет, — возражает Разумовский и осторожно тянет Асю к стулу, помогает забраться на него. — Нет. Я сам. Будешь руководить. Она лишь плечами пожимает и соглашается. С кухней у Сережи отношения напряженные, даже очень. Вряд ли он сможет поджечь что-то на индукционной плите, это вроде бы невозможно, но… Лучше проявить больше осторожности и четко следовать тому, что Ася говорит. В итоге все получается вполне неплохо, вот только Сережа забывает про соль. Девушка убеждает его, что ничего страшного в этом нет, и он ей верит. Омлет и правда нормальный, на сей раз Разумовский ничего не испортил. Он ставит на стол кружки с напитками и садится рядом с Асей так, чтобы не задевать ее больную ногу. Сережа честно старается не думать, не допускать даже мысли о том, как же хорошо им сейчас вместе, но ничего не получается. За это он чувствует себя предельно виноватым, и снова не может подавить счастливые всполохи внутри, которые затмевают даже обстоятельства, из-за которых Асе пришлось к нему переехать. Временно. Да, временно, но ведь… Пока временно. — Что? — спрашивает девушка, от которой его состояние не укрывается, сменяющееся от самобичевания до розовых очков. — Чувствую себя эгоистом, — говорит Сережа, опустив взгляд. — Удивляй, — предлагает Ася. И Разумовский понимает, что действительно может ей рассказать и не нарваться на тонну осуждения. Пусть и мысли его откровенно не очень хорошие. — Несмотря на причину, я рад, что ты сейчас здесь, и тебе никуда не надо спешить, — говорит он, тщательно подбирая слова. — И что так будет еще несколько дней. Прости. — Не за что извиняться, — отмахивается его художница. — Будем считать это ложкой меда в бочке дегтя. А теперь давай уже есть, а то скоро Славик придет. Не очень хочется щеголять перед ним в пижаме с голым животом. Сережа, кивнув, утыкается кружку с кофе. Ася, подвинувшись немного, гладит его по колену. — Слушай, то, что случилось, не мешает нам получить от ситуации кайф, верно? Я рядом с человеком, которого люблю, и планирую думать об этом, а не о том, что кто-то хочет мне голову скрутить. Давай думать о плюсах. В этом Сережа не может с ней не согласиться и, улыбнувшись, берет за руку. К приезду Асиного агента появляется и Птица, с ходу требующий контроль. Договорившись с ним о небольшой отсрочке, Сережа вместе со своей художницей встречает Славика, а после его ухода они вместе с Олегом еще раз обсуждают ситуацию, в которой оказались. Тут и имя неофициально бывшего мужа Аси всплывает, а потом разговор заходит про отца Гречкина. Сережа сидит за столом, съежившись. Он знает, что сделал, но… Птица напрочь заблокировал воспоминание от первого лица, за что Разумовский ему немного благодарен. Он бы не смог, если бы помнил в деталях… — Слушайте, — вздыхает Ася, насупившись. — Мы не можем цепляться к каждому второму, не имея доказательств. — Смелое заявление, — отзывается Птица. — Я могу. И буду. Сережа старается ни единым жестом не выдать, что именно сказал двойник. И контроль ему отдает только после того, как Ася, отказавшись от помощи, уходит в студию. Он ждет, пока Марго не сообщит о том, что девушка благополучно добралась, и потом закрывает глаза. Птица время зря терять не собирается и сразу отправляется в серверную, где вместе с Разумовским разворачивает масштабный поиск любой информации, которая может касаться их дела. Сережа не протестует, когда двойник внаглую ломится в базы данных полиции. В конце концов, это для дела. Они тоже спасают жизнь, просто одну конкретную. У того же майора Грома нет корректных вводных данных чтобы вести расследование. Ну, да, их нет, потому что Сережа с Асей их не озвучили, но это не важно. О своем моральном облике Сережа подумает, когда над его девушкой перестанет висеть такая опасность. Ни Птица, и сам Разумовский за временем не следят, полностью погруженные в дела. Стук в дверь застает их врасплох. Двойник особенно громко клацает по клавиатуре и цедит: — Чего тебе? — Ты не умрешь, если проявишь к ней толику вежливости, — мрачно сообщает Сережа. Ася, проигнорировав недовольный тон, заходит в серверную и ставит на стол тарелку с едой. — Вот. Это тебе. Марго сказала, что ты не ел. — Можешь уносить, — отзывается Птица, даже головы не повернув. — Мы здесь уже долго, — напоминает Разумовский, скрестив руки на груди. — Можем сделать перерыв. — Слушай, даже вселенскому злу надо иногда есть, — заявляет Ася и протягивает Птице кружку. — И кофе возьми. — Я не пью то, что ты таскаешь Сергею. — Ты действительно думаешь, что она не заметила? — холодно уточняет Разумовский. — Именно поэтому это другой кофе, — терпеливо поясняет девушка. — Со вкусом зубной пасты. Возьми уже, мне стоять тяжело. — Давай сюда, — бросает Птица, берет кружку, но по-прежнему отказывается отрывать взгляд от мониторов. Сережа крепко сжимает зубы, чтобы не сказать лишнего. — Ого, ты нашел того наркоторговца? — удивленно спрашивает Ася. — У нее нога болит, — замечает Сережа. — Ей тяжело так стоять. — Стул в углу, — произносит Птица, непонятно к кому именно обращаясь. — А? — Девушка оборачивается. — Спасибо. Ася садится рядом и продолжает изучать экран. Двойник так показательно ее игнорирует, что это уже смешно. — Это не тот наркоторговец, — вдруг сообщает Птица и даже пробует принесенный кофе. Сережа подумывает над покупкой наклеек в виде звездочек, которые раздавали за успехи в первом классе. — Другой. — Ты теперь собрался охотиться на каждого наркоторговца в Питере? — Давно пора очистить город от этой грязи, — охотно отвечает двойник, явно ступив на любимую почву. — Наверно. Может, я могу тебе помочь? — Можешь. Сгинь. — У нас диссоциативное расстройство, — произносит Сережа, поморщившись. — А не биполярное. И даже с таким не прыгают из настроения в настроение за две секунды. Впрочем, у золотых рыбок память длится примерно в этом диапазоне. Возможно, маленький Разумовский неверно выбрал имя для воображаемого друга. — Тогда ты не будешь против, если я просто с тобой посижу? — спрашивает Ася. Сереже хочется выдрать контроль из когтистых лап и благодарить свою художницу хотя бы за то, что она пытается с Птицей как-то общаться. А заодно извиняться, ведь процесс этот явно быстрым не будет. Ему же нравится ее общество, нравится внимание, так зачем настолько усиленно ее отталкивать? Что случится, если они просто поговорят немного? — Сиди, — негромко отвечает двойник, когда девушка уже собирается вставать. Разумовский закрывает лицо ладонью и надеется, что уже научился скрывать свои мысли от Птицы.