ландыши

      Хигучи на дне. Кажется, что она на веки вечные заперта в своих мыслях, в своем гневе и отчаянии, неуверенности, страхе и желании защитить. Любовь — штука сложная, особенно тогда, когда безответна. Хигучи подцепила это заболевание, подобно вирус, заразилась, словно смертельной болезнью. И теперь, ища себя в полной неизвестности, она просто не знает, что делать дальше. Она безнадежно влюблена в человека, которому никогда не сможет признаться. Сердце скулит, требует, но в чем смысл всего этого? Кровавые будни в мафии отходят на второй план; теперь это скорее серая обыденность, нежели отвратительная версия реальности.       По выходным она запирается в квартире — темной и донельзя маленькой. Хигучи нужно не так много, достаточно объятий одиночества. Нуждаясь в нем, она отталкивает всех: знакомых, коллег и даже друзей, которых у девушки и так немного. Ей нужен всего один звонок, хриплое: «Что случилось?», или на худой конец: «Какого черта тебя нет на месте?». Жизненно необходим воздух, которого все меньше — он лишает кислорода, отнимая веру и останавливая пульс, который тихо отдается болью в голове.       В последнее время Хигучи совсем не может уснуть. Ночами она сидит за ноутбуком, в её руке — кружка с холодным кофе, на экране — «Человек-паук». Фильм уже не завлекает так же, как в первые двадцать с лишним раз. Она часто засыпает посреди домашнего сеанса, и кофе обязательно проливается на пол. Его лакает голодный кот, которого она снова забывает покормить. Паркер снова пытается спасти всех и проигрывает, но смотреть на это уже некому.       В один из таких вечеров, когда ничего, казалось бы, не предвещало беды, её внезапно начинает выворачивать наизнанку, боль пронзает виски и живот одновременно. Кофе — растворимый, а оттого безвкусный и липкий — все равно оказывается на линолеуме, а девушка судорожно дышит сквозь зубы, впиваясь пальцами в столешницу. Бессмысленно.       Боль проходит внезапно, а на её месте появляется ком, говорить становится невозможно. Во рту ощущается металлический привкус, знакомый Хигучи с детства по многочисленным ранам и мучениям на больничной койке. Вкус их единственного с Акутагавой поцелуя. Она сплевывает, но стоит только открыть рот — ее начинает тошнить. Кофейные брызги мигом разлетаются по комнате, пачкая все вокруг, и кот быстро убегает, кожей ощущая неприятную влагу. Хигучи закрывает ладонью рот, а, убрав, сразу же сплевывает кровь на ковёр. С ней же смешивается остывший давно напиток. В этой грязно-коричневой липкой луже сюрреалистично белеют тонкие, маленькие, почти прозрачные, еще не успевшие распуститься, цветы. Девушка берет один из них и почти плачет — это ландыши, они белые, словно первый снег, а еще… Акутагава дарил ей такой букет.       На языке уХигучи — кровь. На сердце — обреченность. В легких — самые прекрасные цветы на свете, и то, что они несут смерть, мафиози ничуть не волнует. Она знает, кем больна, знает, из-за чего умирает. И плачет, кажется, от несбыточного счастья.       Мокрый и пропитанный кофе кот забирается на колени, пытаясь порвать и без того испорченный свитер. Хигучи улыбается и гладит питомца. Конец близок, а значит, скоро она будет свободна.