Коконированная заживо.

Глава 5. Моя левая рука была полностью заключена в довольно толстый кокон из шелка. Ни один из моих пальцев не был виден, была простая, очень толстая, прямая рукавица, покрывающая всю мою руку, в которой все пальцы соединены воедино. Даже мой большой палец не был прикреплен сбоку, а слеплен со всеми остальными и в таком состоянии коконирован. Видимо, от растущего слоя шелка моя рука сильно расслабилась, от чего все пальцы соединились вместе и ладонь полностью распрямилась. Я проследила взглядом за шелком и заметила, что кокон продолжал непрерывно идти вверх по моей руке. Никакой голой плоти нигде не было видно. Он прошел через все плечо и подошел к шее, которую покрыл лишь наполовину. Моя подмышка была полностью заполнена шелком, и шелк растянулся на всей моей левой груди, и шел дальше направо. Кокон покрыл всю мою спину и пошел дальше по кругу чтобы покрыть еще и живот. Он был довольно твердым и плотным, словно очень тугой корсет, который покрывает не только весь позвоночник, но и лопатки. Поскольку я в тот день не надела лифчика, то и правая грудь была тоже покрыта тугими шелковыми волокнами. Хотя, о чем я, это? … Лифчик все равно меня не спас бы, как, впрочем, и корсет под него все равно забрались бы пауки, чтобы коконировать мою бедную тушку. Оглядев себя в очередной раз вокруг, я поняла, что пауки полностью обработали весь мой торс до самой талии. Даже там, где была четкая граница разделения коконированного тела и непокрытой плоти шелком, от талии по бедрам и по ногам вниз спускались белые ручейки прядей шелка. Похоже, они успели меня коконировать почти наполовину, хорошо, что правая рука осталась свободной от шелка. Я не знаю, говорила ли я или нет, но я совершенно не чувствую свое тело под этим белым шелковым покрытием, от слова совсем. Когда мне вытащили левую полностью коконированную руку, она с тихим скрипом медленно опустилась и просто повисла безжизненно. Я ее совершенно не чувствовала и было стойкое ощущение что она вообще больше никогда не сможет двигаться. Мне казалось, что она у меня вообще отмерла или стала чем-то чуждым для меня. Тогда как правую руку я прекрасно чувствовала и могла ею двигать очень хорошо, даже не смотря на все еще действующее парализующее вещество в моей крови. - Почему я не могу пошевелить левой рукой? Или хотя бы почувствовать ее? Что с ней не так и что вообще со мною происходит? — задала я себе вопросы не переставая тревожиться. Ответ, который я получила от Эвайи после перевода Альберто, был менее чем приятным, скорее неожиданным… — Сеньорита Джеральдина, кажется, мы не учли еще один очень важный аспект. Внутри шелкового кокона есть яд, который легко проникает через кожу в кровь. — Как! Как! Они не сочли необходимостью сказать мне об этом! — Ну, во-первых, они думали, что вы просто хотите испытать его действие на себе, поэтому и заказали небольшую рукавицу для себя. Ну а во-вторых они сильно отвлеклись по каким-то своим срочным делам селенья, поэтому и пришли к вам на два часа позже. Поверьте, Джеральдина, Наимудрейшая сильно сокрушалась что о вас случайно забыла! Раздосадованные своей забывчивостью они сразу прибежали сюда. - Ха-ха, отличная шутка! А теперь скажи им, чтобы убрали с меня все это к чертям собачьим! Я встала и попробовала отодрать узкую полоску шелка. И тут же получила сильный удар от верховной жрицы по руке, что меня очень разозлило. Я отбежала на пару десятков метров в сторону и продолжила начатое. Несмотря что на бедре шелк имел очень тонкий слой, он все же был достаточно прочным и липким, мало того его было очень трудно подцепить. Мне с большим трудом удавалось отодрать два маленьких кусочка, настолько это был противный материал. А через мгновение я уже пожалела о содеянном. Боли не было, но эти маленькие белые блестящие лоскутки шелка оторвались вместе с моей кожей. Сразу брызнула кровь видимо я зацепила какой-то капилляр. Кровь тонкой струйкой потекла по ноге, а я зачаровано смотрела, поскольку боли совершенно не чувствовала. А через мгновение произошло то, чего я вообще не ожидала. Послышался щелчок и в тот же миг я почувствовала, как моя шея деревенеет, а потом лицо и все тело. Я лишь успела крикнуть: «Какого черта!» и заметить у себя в шее торчащий дротик с ярко красным опереньем и стоящего за деревом Ука-Хука, который во рту держал духовую трубку и хихикал. Не прошло и минуты, как я на земле лежала на чем-то очень мягком, неподвижной тряпичной куклой. После полного одеревенения тела, я его совершенно не чувствовала…. Заботливый Альберто не дал мне просто так упасть и когда я начала медленно крениться как пизанская башня, он меня быстро подхватил и уложил на мягкую подстилку из какого-то мха. Женщина склонилась надо мною чтобы остановить кровь на ноге. Сеньорита Джеральдина, Наимудрейшая говорит, что вы скверная непослушная девчонка, а еще врушка. Если вам не хватило ума и терпения позволить паукам сделать кокон только на руке, то теперь вам придется сохранить всю их работу полностью, которую они успели проделать и которую завтра вылечите на солнце. Тогда вы будете носить кокон только месяц. Это будет вашим наказанием за непослушание и наградой за излишнее женское любопытство. Я пыталась ему еще что-то сказать, но быстро теряла контроль над собой, через минуту уже не могла даже стонать и мычать. Мои остекленевшие глаза смотрели в одну точку, и я совершенно ничего не могла с этим поделать. Паралич был полным. 15 сентября 2024 11:48 — Запись… Ну, и на кой хрен рыбе чайник? … — как любил говорить один из моих старых профессоров. И на кой черт мне все это понадобилось? Слава создателю, что у меня хоть есть одна свободная рука, которой можно писать. Вчера, прошла неделя, как мне разрешили испытать частичное коконирование и неделя как я теперь вместо лишь половинки руки, имею половину коконированного тела. Ну что поделаешь, я совершила глупость, не сумев удержаться от любопытства. Обидно что оно того и не стоило. Я толком так и ни черта не успела увидеть. И о чем я вообще думала?! Ведь догадывалась, что в воде снадобье для младенцев, по крайней мере могла бы переспросить об этом… Во-первых, просто надо было выпить тыкву всю сразу, чтобы быть полностью обездвиженной и все было бы хорошо. И во-вторых я не знала, что пауки такие сильные, что смогли легко втянуть внутрь всю мою бедную ручку целиком. И в-третьих я не знала, что в шелке кокона особый яд, но кажется, он совершенно безвреден, только способен парализовать и лишать чувствительности. Это просто удивительно что я не чувствую половину своего тела и это совершенно не приносит мне вреда. Но самой большой глупостью и не приятным сюрпризом было то, что я попыталась сорвать с себя шелк. Пытаться порвать кокон прилюдно это большое кощунство и осквернение ритуала с пауками, которым они поклоняются и которых боготворят. Именно благодаря им они через верховную жрицу получают удивительные дары и защиту. Поэтому на следующее утро с первыми солнечными лучами под руководством Уки–Хуки две женщины-воительницы вынесли мою безвольную и застывшую неподвижно тушку на открытую поляну, чтобы солнце полностью вылечило мой кокон. Я купалась в солнечных лучах, а приставленные воительницы, словно статуи, стояли неподвижно невдалеке от меня, пока мой кокон на полтела, не был полностью излечен. И даже под дулом пистолета никто не смог бы их заставить хоть на миг отойти от меня и перестать наблюдать за мною. Я же вела себя тихо, как хорошая девочка, лишь попросила попить. Мне тут же дали полную тыкву и велели ее полностью выпить, что я и сделала с большой охотой. Вода была со знакомым до боли привкусом. Способность говорить на утро ко мне полностью вернулось, хоть тело я по-прежнему не чувствовала. После выпитого напитка язык и лицо снова одеревенели, и я могла лишь мычать. Меня обратно отнесли в хижину, а ближе к вечеру я уже смогла встать и ходить. Шелк полностью высох и отвердел, а еще пружинил как сталь или стеклопластик. Хотя еще ночью все было мягко и податливо. Но прежде чем меня вынесли на солнце лечить кокон, мою руку, которая была покрыта шелком согнули в локте и с легким наклоном приложили чуть ниже груди. Когда рука в шелке приклеилась к шелку на торсе, меня сразу вынесли с хижины. Рука в коконе по-прежнему такая же полностью расслаблена, как и вчера. Я ею не могу пошевелить и совершенно не чувствую, как, впрочем, и все тело под шелком. Яд кокона действует безупречно. С правой рукой никаких затруднений, и я могу двигать с легкостью каждым пальчиком. Ноги тоже в порядке, хоть на них имеется несколько широких полос белого шелка, правда иногда присутствуют тянущие неприятные ощущения. Кокон такой же твердый и упругий, как и у других, только теперь все это было на мне, точнее я была им наполовину коконирована. Ощущения очень необычные, когда ходишь с коконом, но при этом особого дискомфорта не чувствуешь. Немного осмелев, правой рукой, я не раз пыталась отодрать маленькую прядь шелка, там, где он был самый тонкий на ноге, но каждый раз из этого ничего не получалась и каждый раз я чувствовала адскую боль, словно шелк не просто приклеился к коже, а намертво прирос к ней. Так что через пару дней я подобные попытки полностью прекратила. Левой рукой я тоже пробовала двигать, но из этого ничего не получалось, хоть и чувствительность к ней немного вернулась. Тогда я брала ее правой и пробовала тянуть вверх, получалось сдвинуть совсем немного, я не чувствовала натяжение кожи, лишь легкое покалывание, а затем знакомую неприятную боль. Я лишь могла строить догадки, что является основным ограничителем, сам шёлк, намертво приросший к моей плоти или что-то другое. Верховная жрица, кажется, была приятно удивлена тем фактом, что со мною случилось, и теперь я была при ней большую часть времени. И хоть у меня хорошо работала только одна рука, я отлично справлялась, помогая ей растирать разные вещества в ступке и собирать вместе с ней разные растения. Благодаря Эвайи мой словарный запас увеличился в несколько раз, и к концу пленения меня шелком, я уже довольно уверенно могла говорить на общие бытовые темы. Их язык был певуч, но на первый взгляд трудный из-за сложного произношения большинства слов, но эти слова имели свойства вирусности и очень легко запоминались, проникая чуть ли не в подсознание. А еще верховная жрица начала учить английский и через три недели она могла с диким акцентом произносить два десятка ходовых выражений. Эвайя была действительно очень мудрой женщиной и хоть на вид ей было не больше тридцати, но глаза ее говорили, что ей в несколько раз больше. Она очень часто спрашивала, про мой мир коробок, из которого я пришла и который она видела в своих видениях, когда камлала. Между прочим, она очень точно описывала некоторые вещи моего мира. Часто к этим беседам подключался Альберто, когда моего словарного запаса было недостаточно. Но самым удивительным провождением времени были танцы по вечерам возле костра соплеменников, посредством которых они рассказывали о своих победах, поражениях, печалях и радостях. Здесь это заменяло театр, кино и интернет одновременно. Но особенно зрелищно и колоритно было в праздник, который наступал каждое полнолуние. Тогда гремели барабаны, гудели громко большие причудливые трубы, горели огромные костры и все без исключения преображались и мужчины, и женщины. Племя было не узнать. Мужчины ярко раскрашивали лица средствами, которые были здесь чем-то вроде косметики. Причем этих слоев косметики было несколько десятков. От нее, лица мужчин стягивались и застывали совершенно неподвижно, превращаясь в удивительную и причудливую маску, которую бедным мужчинам приходилось носить несколько дней, поскольку избавиться от нее сразу было совершенно невозможно. Как мне потом сказали, в состав этой туземной косметики входил шелк пауков. После того как мужчины надевали эти маски, они украшали свои рога и себя яркой мишурой. Женщины тоже себя изменяли, причем до неузнаваемости во всех смыслах слова. Они все включая и главную жрицу превращали себя в уродливых разбухших лоснящихся толстух. Некоторые их них были особенно уродливыми, они были не просто гладкими и дутыми, а сплошь покрытые складками, которые колыхались от малейших движений. Они становились очень странными сказочными существа с толстыми ногами и руками с огромными животами и оттопыренными большими задницами, а еще огромными сиськами. Их огромные, располневшие, лоснящиеся лица напоминали полную луну. Все без исключения были с распухшими толстыми губами как сосиски, надутыми щеками и тройными подбородками. Я все поражалась как из стройных изящных красивых девочек можно превратиться в такое, как вообще можно раздуться до такой степени и не расползтись на куски. Но самое удивительное происходило с их носами. У людей негроидной расы в большинстве своем они расплющены, а тут наоборот они вытягивались и вообще превращались в свинячьи пятаки. Про понятие хоть малейшего изящества и какой-либо намек на то, что они когда-либо были нормальными не могло быть и речи, настолько уродливо они выглядели в глазах человека цивилизованного мира. Но это их совершенно не смущало, наоборот они тешились и светились блаженством что стали такими. Они всем своим обликом очень напоминали распухших и перекаченных воздухом каких-то страшных кукол. Женщины на себя цепляли множество звенящих бус и колец, которыми трясли при этом энергично, двигая толстыми бедрами, не уставая исполнять удивительный танец живота. Причем при всей несуразности и неуклюжести их вида это совершенно не мешало им легко двигаться. Вместе со звенящей и сверкающей экипировкой это было завораживающее и поражающее воображение зрелище, в результате всего этого действа все проваливались в очень глубокий транс и тогда мир расцветал причудливыми образами и яркими красками. Улетая к звездам, я не раз думала, почему у хорошо знакомых мне женщин, такие огромные груди и животы. Как они это делают? Что они вообще с собой сделали? Ведь еще днем они были совершенно нормальные! Происходило это всегда одинаково, женщины заканчивали с домашними делами и по одной или парами направлялись в сторону хижины верховной жрицы, которая находилась возле болота. Они говорили про праздник, про полную луну, про какой-то ритуал наполнения. Когда наступали сумерки, они начинали возвращаться от верховной жрицы уже измененными, распухшими и раздутыми с огромными задницами и животами, а еще с такими же огромными грудями похожими на длинные, огромные, дутые, переспевшие дыни, свисающие до пупка, который выпирал наружу как у беременных. Пару раз я пыталась прокрасться и проследить за ними, то тщетно. Хижина Наимудрейшей была пустой, а за ней сразу начиналось непроходимое болото, с зловонной болотной трясиной, которая зловеще булькала. Куда все подевались я так и не смогла понять. Это была еще одна странность и загадка этого места, в которое через жажду познания я попала. Гипноз — это еще одна вещь которая постоянно применялась в племени. Считалось благословением богов с легкостью отдаваться гипнотическому воздействию. Я всегда думала, что не поддаюсь гипнозу, но все оказалось в точности до наоборот. Причём я уже не могла понять, когда меня успели загипнотизировать и это грозит немедленному погружению в транс, а когда я действую спонтанно по собственному желанию. Но особенно гипноз был сильным во время ритуальных танцев на празднике полнолуния. Обычно на таких праздниках хочешь ты этого или нет, но гипнотического воздействия не избежать, затем быстро наступал транс и вскоре я полностью абстрагировалась от окружающего мира, после чего уже совершенно не могла думать, только созерцать. А еще через миг я всегда чувствовала непреодолимое желание стать в точности такой как они, пухлой и округлой со всех сторон, как полная луна. Сразу все они, начинали мне казаться очень красивыми и сексуальными. Их раскачивающиеся большие груди, дутые оттопыренные попки и даже милые носики пятачками казались прекрасными и волнительно возбуждающими.