Андромеда

Ничего не может быть скучнее химии, особенно если знаешь, что в соседнем кабинете Диана, которая наверняка уже добыла всю информацию о темном прошлом нашего города. После вчерашних событий я долго не могла уснуть. Ворочалась до последнего, в попытках самой докопаться до истины, не имея под рукой никаких источников. Все таки эти «детские фантазии» никак не могли меня покинуть. Ведь это настолько непривычно, осознавать, что ты живешь в месте, где был пик магических сил. К тому же, я вовсе не понимала, страшно ли мне, или интересно. Скорее интересно, чем страшно, или может наоборот? Но какой-то кусочек мозга упрямо твердил: «Все это чушь!», и голова уже разрываясь от самых различных чувств и мыслей. Я боялась, что меня настигнет ведьма, пока я буду покоится у себя в простынях и проклянет меня, но после этих мыслей я сразу же встряхивала головой и с усмешкой шептала: «Стеша, ты что?» и я то закрывала глаза, то открывала.     В этот момент даже вспомнила тот случай из далёкого детства, когда я с моим хорошим знакомым отдыхали на море в домике у берега, родители отправились спать, а мы втихаря вышли из комнат и уселись на лоджии. Друг мой начал вызывать какого-то никчемного духа, а я сглатывала все это время и старалась на плакать, уткнувшись ему в плечо. Я боялась сделать даже самое малейшее движение, в страхе, что вот-вот меня кто-то схватит.   Этой ночью было примерно тоже самое. Я укрылась одеялом с головы до ног, не открывала глаза, ведь была уверена, что за моей кроватью стоит та самая Милена Д... , что была в дополнительном листке.     И теперь, сидя на химии, уж никак мне не думалось о водороде, мне хотелось все-все разузнать о находках Дианы, я надеялась, что она заверит меня больше не пугаться.     Со звонком, когда ребята начали потихоньку убирать свои учебники, я рванула из кабинета как сумасшедшая, столкнув по пути Лилю, которая, бедная, аж раскрутилась, словно юла. Я моментально оказалась у двери в девятый класс, стала ждать, когда их тоже отпустят с урока. И вот, за дверью раздался тихий ропот, и дверь открылась, на пороге была бледная Диана с синяками под глазами, жмурящаяся от яркого света. —Ты не выспалась? — я была удивлена, впервые в жизни по Диане можно было сказать, что она не выспалась, хотя бы по ее внешнему виду. —Нет! Я очень бодра!     Да, да. Конечно. Какой-то вечный позитив, она будто прятала под маской самого счастливого человека, грустное и плачущее лицо, как обычно это бывает. Уж сколько раз я не встречала подобных людей, все в скором времени оказывались тёмными личностями. От одной только мысли о том, что Диана может оказаться одной из них, меня передёргивало. Но я была уверена, что ее радость всегда была искренняя. —Расскажи мне, что ты нашла! —О чем ты? —Ну, — я зажестикулировала: — о ведьмах, Сумрачном городе и... — резко мне захлопнули рот рукой. Подняв глаза, я увидела ошеломлённую подругу, глядящую по сторонам. Она медленно убрала руку и наклонилась ко мне. —Тише ты! — это только наше с тобой и с Артемом дело, никто не должен в него влезать.     Я молча кивнула. —Ну так что? — уже шепотом спросила я. —Я все проанализировала. Почти все. Но расскажу только после уроков. Мы соберёмся у нашего мостика, там красивый вид и речка, и там поговорим. —Но зачем ждать?! — настала моя очередь перебивать. —Понимаешь, подобное должно обсуждаться только в конфидециальных местах, где мы уверены, что никто не заинтересован нашим диалогом. Мне тоже не терпится поскорее вам все рассказать. — она взглянула на меня глазами, полными сожаления и отчаяния, и улыбнулась.     Я кивнула и загляделась на картинную галерею, но все равно, то и дело оборачивалась на подругу. Тут она остановилась и наклонила голову. —Подожди, — начала она: — ты же не верила в эти россказни?     Мне показалось, что я немного покраснела. Ведь я действительно не знала, как оправдать ситуацию, а признавать свою оплошность мне не хотелось. —Мне просто интересно. Только и всего. — я пожала плечами. —Ясно! — усмехнулась Диана. Оправдаться не получилось.     Прозвенел звонок, мы отправились по кабинетам. По расписанию, у нас биология. Первые два урока с девятым классом у нас были взаимозаменяемые, то есть, когда у них была биология, у нас были химия, а сейчас наоборот. Частенько бывало такое, что учителя менялись местами на эти два урока, хоть мы и не видели в этом особого смысла.     А учитель у нас по особенному замечательный. Эта женщина рассказывала так интересно и чувственно, будто она сама была этим львом, строение которого описывала. Уроки биологии для меня были одними из самых интересных, но я и не планировала связывать свою жизнь с этим предметом. Я никогда не замечала, как проходило уже пол-урока, а потом и все сорок пять минут, и сейчас тоже не заметила, несмотря на то, что половина моих мыслей была занята Сумрачным городом.     Вот и сейчас, прошло уже двадцать минут урока, преподаватель спокойно объясняла материал, как ее тихий монотонный голос перервала дико орущая сирена, разносящаяся по всей школе, заставившая подпрыгнуть на месте всех, кто сидел за партой, и учителя в том числе. Мы начали оглядываться по сторонам, не понимая, что происходит, когда учитель поднял руку и звонко крикнул: —Все за мной! Не паникуйте! Это учебная тревога!     С учебными тревогами мы были знакомы, и не раз. Это был настоящий адреналин, когда все группкой выходят из кабинетов в сторону выхода, и мы, пытаясь сохранять спокойствие, направились к двери.     Открыв ее, учитель встал в ступоре а затем выругался не очень грубым словом, но судя по интонации, ситуация была явно не из лучших. Мы, причитавшие, что столь неприятной реакции послужило большое скопление народа в коридоре, начали поочередно выглядывать. Когда настала моя очередь, меня постиг ужас, что в эту же секунду моя готова начала раскалываться. Из двери в кабинет девятого класса, где я совсем недавно встретила Диану, плыл дым, струящийся по потолку, и заходящий во все щели. Неприятный и резкий запах сразу же проник в нос, исходя из чего я могла сделать вывод, что загорелая химический раствор. Микки запищала на всю школу и начала рыдать, все остальные заверещали и запаниковали. Учитель уже вёл нас вдоль коридора, то и дело оглядываясь на дверь. Я пошатывались из стороны в сторону, в этот момент мне показалось, что лицо мое обрело зеленоватому оттенок. —Спокойно! — командовала нам женщина, а мы пытались идти все быстрее и быстрее, смахивая друг друга по пути.     «Что с ребятами?» — задавалась я лишь одним вопросом, который не покидал меня до того момента, пока мы не вышли на улицу. Ясное дело, что на уроке химии может случиться что угодно, но такое, чтоб начался настоящий пожар, это было большой редкостью для всех школ. А если кому-то не поздоровилось? Но выйдя на улицу, я увидела девятиклассников в полном составе, встревоженных. Я с облегчением выдохнула. Никогда я ещё не встречалась с пожаром, и надеюсь, что эта встреча была первой и последней в моей жизни. Огонь был несильный, и хорошо. Оглянувшись на окно, увидела, как из него тоже струился дым, которого с каждой минутой становилось все больше.     Сумятица вокруг школы была неописуемая. Учителя ходили из стороны в сторону, из дверей выбегали растерянные дети, которые, по всей видимости, засиделись в уборных комнатах. В этот момент наша милая школа приняла настороженный угрожающий вид. Люди, проходящие мимо, прикладывали руку к сердцу, или поговаривали; «Ужас-то какой!»     Я слышала сирены, к месту подъехала огромная пожарная машина, сдвинув всех нас в сторону, что мы только могли наблюдать со стороны все, что происходило. Из машины повыскакивали мужчины в костюмах и начали забегать в школу. Я смотрела на эту картину, как на конец света, что не скажешь о младших ребятах, которые по всей видимости радовались срыву урока. Такие глупые, наивные дети, не понимающие всей проблемы...    Спустя две минуты я все-таки нашла в себе силы подойти к Артёму, который в этот момент оказался ближе всех, и тихим голосом спросила: —Что у вас произошло?     Мне показалось, но рыжие волосы мальчика приняли какой-то более серый оттенок, как и его глаза. —Спроси у него! — Артём указал рукой на сидящего поодаль светловолосого мальчика, по-имени Лёва, который закрывал ладонями лицо. Он почти не дышал, выглядел почти мертвым. Я без раздумий и мысленных судов подбежала к нему, решая, что сказать. Выглядело это так, будто я птичка, зависшая над своим гнездом. Я присела около, и очень аккуратно, положила руку ему на плечо, но даже от этого мальчик вздрогнул и поднял голову, одарив меня обеспокоенным взглядом. —Что случилось? — спросила я, прислушиваясь к его молчанию. Лёва поджал губы, опустил взгляд, и из глаз его потекли стеклянные слёзы, которые он начал все вытирать рукавом. —Я... — только и сумел выговорить он. — я не знаю... все произошло как-то слишком быстро, я не успел... — он снова зарыдал, отвернувшись от меня. —Лёва? — это было сказано зря. Нужно было дать ему выплакаться.     Он всхлипывал, поочередно вздрагивал, так и уткнувшись в ладошки. Такой беспомощный, ненавистный всеми мальчик, терпящий многочисленные издевки и холодное, бесчувственное обращение. Одинок настолько, что пообщаться может только с небом. Лишь посмотрев на ребят перед собой, я приняла на себя эти злые взгляды, адресованные Лёве, и в этот момент мне самой захотелось плакать.    Я перевела взгляд обратно на мальчика, кожа его была бледна, как снег, и даже губы приобрели такой же оттенок. Я уже была готова спросить, в порядке ли он, когда его бездыханное тело резко упало мне на колени, не издав больше ни движения.                                       *** —Лёва?! — заорала ошарашенная я, начав как сумасшедшая его трясти, но тот лишь послушно перекачивался. — Помогите! Тут человеку плохо! — продолжила кричать я, чувствуя, как меня начинают постигать рыдания.     На нас стали оборачиваться ребята, сверля своим холодным взором, а я, непонимающая, что на них нашло, лишь начинала кричать громче: —На помощь! — такие ощущение, будто мы очутились в огромной капсуле, отделяющей нас от всего мира. —Не ори! — приказал мне кто-то из одноклассников Лёвы. — он сам очнётся, с ним такое часто бывает.     Такая реакция не совсем меня разозлила, она меня поразила. Поразила своей наглостью и равнодушием. Полностью растерявшаяся, я только трясла мальчика, то и дело повторяя: «Очнись, очнись, очнись!» а вокруг уже все помутнело от влаги в глазах.     Сколько времени прошло, не знаю. Может, минута, может, пять. Но я точно помнила, что все это время я отчаянно пыталась растрясти Лёву, чтобы он хотя бы пошевелился. Я проверяла пульс, он был, значит, все хорошо.     Передо мной разыгрывалась мутная картинка, как школьники в надежде наблюдали за развитием событий, как из школы выбегали пожарные. Никто из них так и не пришёл на помощь. Все стояли, словно столбы, устремив все внимание на пожар, который уже потухал. Это было настолько жутко и невыносимо, что хотелось всем вырвать волосы, крича: «Помоги, и тогда я перестану!»     Когда Лёва очнулся, мое внимание сразу же переключилось на него. Он непонимающе хлопал ресницами и, увидев меня, тут же вскочил, устремив встревоженный взор. —Что случилось? —Ты очнулся! — всхлипнула я, наконец выдыхая эту ношу, которую держала на протяжении этих минут. И заплакала пуще прежнего. —Я упал в обморок? — осведомился он, а затем посмотрел на суматоху, и в этот момент сразу же пришёл в себя. — почему ты плачешь? — спросил мальчик. —Я испугалась за тебя! Начала просить о помощи, а все игнорировали, а кто-то сказал, что для тебя это обычное дело. —Это правда. — Лёва опустил голову вниз и глубоко вздохнул. — не переживай больше. Прости. А что по поводу них, — он кивнул в сторону своих одноклассников. — они и так меня не любили. Так что ничего не изменилось. —Это из-за тебя? Пожар?     Мальчик снова понурился, хоть слез на глазах его я уже не видела. Чтобы он не поджег, это не повод его ненавидеть. —Я не знаю. Но я ведь ничего не поджигал, мы даже с огнеопасным не работали, все произошло как-то резко и... спонтанно. Я просто мешал обычную воду с марганцовкой, как вдруг мой сосед по парте выхватил колбу у меня, сказав, что я ничегошеньки не умею. А я не знаю, что на меня нашло, я что-ли разозлился, и выхватил у него колбу, и в этот момент оно как-то само... —Что само?     Лёва побледнел, и я испугалась, как бы он снова не свалился в обморок. В горле у него видимо встал ком, и мальчик не мог связать ни слова. —Взорвалось. — прошептал он. — у меня в руках. — Но это же марганцовка с водой, этот раствор не мог взорваться... —Ты мне не веришь? — Лёва поднял на меня полные сожалений глаза и застыл.     Какие только реакции в химии не бывают, что только не взрывается. Этими мыслями я оправдывала всю ситуацию. —Извини, я должен побыть здесь. Один. — сказал мальчик, кладя голову на колени. Но как я могла быть уверена в том, что он вновь не потеряет сознание?     И он сидел один, как лебедь среди этого грязного болота, где никому нету до него дела. Я не исключаю, что мальчик мог бы все придумать, чтобы лишний раз меня не волновать, но если это и так, то это явно было странным рассказом. Марганцовка, растворенная в воде, уж никак не могла взорваться и вызвать пожар. Или его обман что-то значит?     Я отходила медленно, а Лёва постепенно растворялся, и теперь я видела только его, а вокруг лишь белую тьму, гуляющую в пространстве, и в этот момент я почувствовала необъяснимую связь, пригляделась к мальчику и в этот момент он показался мне таким знакомым, словно я видела его уже много раз, но не могу понять, когда. Я чувствовала, какую-то родственную душу. Человек, которого никто кроме меня не понимает, Я так и не сказала ему, что совсем недавно у меня получилось услышать небо. А ведь это он с самого начала сказал, что это не сказки, а я, как глупышка, не верила ему. А что если и про пожар он не врет? Что если все правда взорвалось в его руках? —Что, психопат? Чуть ли не взорвал всю школу, а теперь играет из себя жертву? — съязвил мальчик по имени Максим. — ты совсем берега попутал, когда начал у меня колбу из рук вырывать?     Лёва ни слова не ответил и даже не пошевелился. —С каких это пор виноват только он? — вступилась я.     Макс сморщил нос, глядя на меня, с ноткой брезгливости. —Это ты у него первый начал все вырывать! — продолжала я, понимая, что у этого мальчишки не будет и слов, чтобы отрицать очевидное. —Тебя там не было, чтобы судить. Запомни, Миран, — обратился паренёк ко мне, направляясь ближе: — я считаю тебя адекватной и очень даже хорошенькой, но мое мнение может моментально поменяться, если ты будешь защищать этого психа. Он сумасшедший, ему твоя поддержка ничем не поможет. Он сам знает, что он жалкий, слабый... —ЗАТКНИСЬ! — я заорала так, что на меня стали оглядываться все ребята во дворе. — Заткни пасть! —Стеша, Черт тебя подери, в чем дело? — ко мне подбежала Диана, уже готовая к битве. Увидев, какими разъярёнными глазами смотрит на меня Максим, девочка бесцеремонно пнула его по ноге, но тот даже не покачнулся.      Он развернулся, что-то ещё буркнув в ответ, и в этот момент мне захотелось вырвать ему все зубы. Диана крутилась вокруг меня, прикладывая ладонь ко лбу, обнимая, и наговаривая какие-то слова поддержки.     Перед всей толпой встал директор, подняв руку, чтобы все увидели ее, покашляв в кулак, крикнула: —Дети! Не паникуйте! Пожар потушили, сегодня все можете возвращаться по домам. От уроков вы освобождены.     Часть учеников победно закричала, в основном, это были шестиклашки и семиклашки, ещё не понимающих всего ужаса и опасности происходящего.     Я ещё раз обернулась на место, где сидел Лёва, но мальчика и след простыл, он куда-то пропал, оставив за собой лишь шлейф тумана из слез. Все привыкли видеть одно и тоже, и поэтому, когда в обществе появляется отличающийся от других человек, они его не принимают. И чтобы приняли, нужно подстраиваться под их стандарты. Но что делать, если подстроиться под чужие стандарты не получается? Ты разве обречён на одиночество?