366 дней челлендж "Пиши"

      ДЕНЬ 1: «Хочешь трахнуть скелет?» [27.06.2022]       Альтернативное название: «Фламинго тоже птица», «Фламинго-обломинго» и «Обломись и не ебись».       Часть серии: "Похоть и скелеты"       Фандом: UnderTale [AU! UnderLust]. Гарри Поттер       Идея: Когда Луна, за год до появления монстров спрашивает Гарри, согласился бы он трахнуть скелета, чисто из вредности он отвечает «В зависимости от того, насколько этот скелет сексуален». Сейчас, закончив войну и мирный договор между монстрами, магами и людьми, Гарри сидит в открытом огненным монстром стриптиз-баре и думает, что этот скелет достаточно сексуален.       Предупреждения: Намек на сексуальный контент, ругательства — — - — - — -       Гарри двадцать три, когда он сидит в новом и популярном в Америке стриптиз-баре, открытом огненным монстром, празднуя вместе с несколькими другими людьми успешно заключенное между тремя видами перемирие, и он ощущает себя… Не совсем уютно.        В этом чувстве дискомфорта есть предисловие, и оно никак не связано с тем, что этот стриптиз-бар открыт монстрами, нет. Когда почти девять лет назад маггловский ребенок разрушил многовековой барьер, что держал монстров запертыми в подземелье под горой, о чем маги благополучно забыли, маги были немного заняты. Гарри было четырнадцать лет, в Волшебной Британии назревала гражданская война между фракцией Темного Лорда и, что больше всего разочаровало самого Гарри, его фракцией, остальная часть Волшебного мира тщательно следила за собственными магами и препятствовала возникновению военных действий на собственных территориях, и никто не имел времени разбираться с магглами и монстрами. А когда Гарри, с помощью своей армии закончил чертову войну, они потратили еще год на то, чтобы хоть немного восстановить политическую и внутреннюю деятельность…        Чтобы только спустя еще год начать вместе с другими Министрами разбираться, что делать с монстрами. Шеклболт активно использовал славу и присутствие Гарри на своей стороне, чтобы запугивать других и заручаться новыми связями, и Гарри пассивно разрешал ему это, пока тот делал все, чтобы не началась новая война. Ему было абсолютно плевать на монстров — честно говоря, для него они были примерно такими же интересными как люди или даже маги. Просто еще кто-то разумный, с кем не стоит допускать войны.        Итак, к двадцатилетию Гарри был просто баснословно богатым и известным девственником, который активно отказывался от любых отношений. Гермиона и Рон успешно обручились, бывшая Грейнджер закончила учебу и теперь была личным секретарем Министра, Рон стал главным Аврором, Гарри считался всеми «внештатным консультантом-возможным преемником Министра», и все было вроде хорошо.        Люди относились к тому, что маги жили все это время с ними и просто спрятались, скептически и немного агрессивно. Монстры… Было видно и понятно, что они не совсем доверяют магам, но они были готовы дать этому шанс, ради мира под чистым небом. А их молодой посол, Фриск Дриммур, торговалась за любое улучшение для монстров ничуть не хуже среднестатистического гоблина, о чем Гарри однажды в восхищении упомянул. А потом минут пятнадцать защищался от атак голубых копий от личной охраны посла, Капитана Андайн, которая сочла это попыткой оскорбления, и судорожно пытался объяснить, что это комплимент.       Гермиона отказывалась помочь ему.        Тем не менее, сейчас ему двадцать три, по настоянию посла Фриск, которой сейчас было двадцать, он и несколько других магов праздновали официальное перемирие и все мирные договоры в стриптиз-баре. И если Гермиона и Рон ощущали себя в месте, полном людей, будто банка — тунцами, отлично, активно и ничего не стесняясь танцевали где-то на сцене с другими, Гарри просто сидел за одним из столиков и пил какой-то коктейль.        Благо, яд Василиска в его крови делал его абсолютно невосприимчивым к ядам и алкоголю, так что он был в полной безопасности. А слезы Феникса сглаживали все, что не вытравил яд.        С другой стороны, Гарри все еще было некомфортно в подобной обстановке. Он был более привычен к какому-то бою или к сдержанным политическим дебатам, чем…. К этому. О Магия, он действительно потерял всю свою юность и «время экспериментов» на войну, не так ли?        — Не возражаешь против костей рядом? — раздался позади голос и, слегка вздрогнув, Гарри резко обернулся, встречаясь… С пустыми глазницами?        Гарри удивленно моргнул, смотря на живого и явно говорящего скелета. Хорошо, монстры действительно были очень разнообразным видом, не так ли?        Итак, Гарри только неловко кивнул, отводя свой взгляд, надеясь, что он не покраснел пока начал снова пить свой коктейль, игнорируя, как скелет упал на диванчик рядом с ним, слишком близко для собственного комфорта Гарри.        Скелет был немного ниже самого Гарри и был определенно не анатомически правильной формы, но… Каким-то невозможным образом Гарри находил его сексуальным? Мог ли даже скелет быть сексуальным? Потому что если да, Гарри ставит все свои богатства на то, что сексуальный скелет именно тот, который сел рядом с ним, закинув руки на спинку дивана, и смотрел на него прищуренными глазницами. Для скелета это была странная подвижность кости. А в его глазницах были странные белые точки магии, которые явно заменяли зрачки, он был одет в черный топ с синим сердцем на нем, и этот топ не прикрывал два нижних ребра. Темно-фиолетовый пиджак без рукавов и обитый голубым пухом по краям, свободно достигал тазовых костей, черные брюки были достаточно облегающими, чтобы Гарри видел очертания костей, и у скелета были высокие каблуки.        …как-то неудобно вовремя вспоминается как на третьем курсе Луна вполне серьезно спросила, трахнул бы он скелета. Так не вовремя.       — Нравится то, что ты видишь, парень? — со смешком спрашивает скелет, и Гарри бросает ему в лицо недовольный взгляд, быстро отводя его обратно на толпу. Просто игнорируй. — Ооо, да ладно, дай мне кость здесь?        …это была шутка?        — Э-э-эй, — нежеланный гость поднимает одну руку, чтобы притупленной фалангой ткнуть Гарри в плечо. Гарри все еще игнорирует его. — Ну же… Э-э-эй, кто-то здесь есть….? Тук-тук?        — …кто там? — он спрашивает почти автоматически, слишком привыкнув к глупым шуткам близнецов Уизли, и когда он делает это, все его черты лица исказило страдание, когда он прикрывает смущенно-красное лицо ладонями.        И хотя он не видит, но глазницы скелета рядом с ним восторженно расширяются, а улыбка становится намного шире, когда он быстро отвечает, будто боясь упустить момент:        — Скелет!        Гарри должен молчать. Должен молчать. Должен молчать, и этот монстр уйдет… Он бросает быстрый взгляд на скелета, который почти восторженно ожидает ответа на свою шутку, и сердце Гарри сжимается… Это не может быть также плохо, как у Фреда и Джорджа, не так ли? Мир бы не был к нему также жесток, как в то время, когда они увлеклись тук-тук шутками, правда?        — …скелет кто?        — Скелет не твой, но определенно не против быть внутри тебя!       О, как хорошо, что в этот момент Гарри не пил.        Все его тело дергается вперед, когда он издает полу-вскрик, полу-фырк, и отчетливо слышит, как руки шлепают по его щекам, так быстро он пытается скрыть агрессивный румянец на щеках. Скелет заливисто смеется, слегка падая на спинку дивана, и его скулы покрываются нежно-фиолетовой пылью. Гарри почти ощущает, что если он не уйдет сейчас, он не сделает этого никогда, и, будто чувствуя это, скелет, сквозь смех, спрашивает:        — Что скажет скелет, хе-хе, придя в гости к человеку? Пфф….       — Где у вас снимают кожу…? — неуверенно отвечает Поттер и жалобно добавляет. — Нет, стой это не-       Скелет так сильно смеется, что сгибается пополам, и будь он человеком, Гарри бы решил, что тот хватается за живот, чтобы облегчить боль от такого смеха. Гарри ужасно красный от собственного ответа, но это кажется делает его гостя только более счастливым.        — О, Небо, черт возьми, да! — кричит он, и в общей громкости бара это никем, кроме Гарри, не замечено. — Черт возьми, человек, это ужасно, и я люблю это! — он садится ровно, и в уголках его глазниц нежно-фиолетового цвета слезинки, видимо, от смеха. Он протягивает руку. — Санс, скелет Санс.         — Гарри Поттер, — отвечает Гарри, все же прекращая прикрывать смущенное лицо, чтобы пожать скелетную руку.        — Хех, и что же ты, Гарри, делаешь в этом месте? Ты не выглядишь как любитель подобной атмосферы, — вместо того чтобы отпустить руку, скелет с интересом изучает ее, перебирая пальцы в руках и исследуя глазницами несколько шрамов, видимых за закатанными до середины предплечья рубашки.        — Мои друзья празднуют здесь, я стал компанией, — со вздохом отвечает маг, позволяя себе осторожно лечь на спинку дивана, на мгновение задаваясь вопросом, стоит ли просто забрать свою руку и не будет ли это грубо.        Скелет промычал что-то утвердительное, не отрывая взгляда от человеческих рук, когда его улыбка стала немного шире, а очки-глаза резко были переведены на лицо Гарри. Это было лицо, которое Фред делал перед тем, как сделать что-то максимально глупое, что все равно каким-то образом сработает, и Поттер не смог сдержать то, как напряглись его плечи.        — Было больно? — буднично спрашивает Санс.        — Что именно? — осторожно спрашивает Поттер и свободной от хватки скелета рукой поправляет круглые очки на носу.        — Падать с небес? — будто само собой разумеющееся уточняет Санс, и его улыбка слишком широкая. — Очевидно, такой ангел как ты только так мог попасть сюда?        — Я почти уверен, что более десятка магов называли меня отродьем дьявола, — мрачно отвечает Гарри и спустя секунду пугается, что, возможно, подобным нелестным ответом может отпугнуть Санса, но тот только щурит глазницы и как ни в чем не бывало добавляет:        — Объясняет, почему ты такой горячий.        Гарри слишком быстро выдергивает свою руку из хватки скелета, чтобы скрыть вновь вспыхнувшее лицо. Это дерьмо, что почти пять лет он успешно уклоняется от всех, чтобы в конце какой-то монстр-скелет смущал его невообразимо глупыми подкатами. Как низко пали сильнейшие.        — Это так ужасно…        — Не так ужасно, как факт того, что твоего номера все еще нет в моем телефоне.        — Я ненавижу это.        — Согласен, я тоже ненавижу твою рубашку, — Гарри бросает недоумевающий взгляд…. — Почти уверен, что под ней невероятно сексуальное тело.        — …я мог бы позволить тебе снять ее.        Гарри мрачно счастлив, когда скелет сам вспыхивает фиолетовой пылью на скулах, почти уверенный, что это румянец, и игнорирует то, как точки в глазницах Санса на мгновение стали сердцами.        Не проходит и получаса подобного общения, когда Санс почти агрессивно флиртует и шутит, максимально смущая Гарри, заставляя его краснеть всеми оттенками красного, в то время как Гарри коротко отвечает или дает несколько смущенных и почти возбуждающе-двусмысленных фраз, и это заканчивается тем, что на втором этаже стриптиз-бара в снятой комнате они собираются заняться сексом.        Выкусите, сотни ведьм, что пытались добиться одного Гарри Поттера — какой-то скелет поймал его раньше.       Гарри позволяет себе легко упасть на большую кровать, слегка выдыхая нервозность, когда Санс садится на краю рядом с ним, лукаво ухмыляясь и снимая свой пиджак. Он делает это медленно, определенно зная, как Гарри провожает взглядом ткань и изучает чистые и белые кости. Гарри все еще не понимает, как скелет может быть привлекательным, но… Как он и говорил Луне, пока скелет достаточно сексуален, определенное да.        Так что он хватает топ Санса в кулак, осторожно потянув скелета на себя, и широко ухмыляется, встречаясь с белыми точками в глазницах, которые зачарованно смотрят в его зеленые глаза, медленно превращаясь в сердца. Несмотря ни на что, Гарри знал, что в нем было что-то привлекательное — точнее, он помнил, что это говорила Гермиона. Его глаза, его руки, фигура и волосы. Несколько элементов, которые он признавал красивыми в себе и был готов использовать, чтобы эта ночь была действительно приятной не только ему. Санс выглядит зачарованным его изумрудными глазами, и Гарри тянет его ближе к себе, почти целомудренно целуя зубы скелета… Чтобы тот открыл рот, легко втягивая его в поцелуй с языком.        Гарри не думает о том, откуда у скелета может быть язык и есть ли у него член. Вместо этого он слегка стонет, когда позволяет Сансу вести в этом поцелуе, наслаждаясь легким привкусом клубничной жвачки и шипучки, изучая слегка желейную текстуру чужого языка. Когда Санс отстраняется, чтобы они оба могли дышать, Гарри слегка фыркает, почти шепча.        — Черт подери, это вкусно.        Скелет закатывает глаза, быстро потянув его рубашку через голову, и Гарри краснеет, когда горячий взгляд прошелся по его наполовину голому телу. Война и активная жизнь «защитника» не были достаточно добры, чтобы не оставить шрамы. Это тонкие и короткие, большие и длинные, ожоги и порезы — все, что ему не смогли свести целители, и этого много. Василиск, проклятия, энергетика дементоров и зелья, все приносило вред его телу и осталось на его коже, выделяясь уродливыми шрамами.        Гермиона всегда отводила глаза, говоря, что шрамы это не плохо. «Ты выжил» — только говорила она, но противный голос его тети нередко напоминал, что «Нормальные люди» презирают шрамы. «Это отвратительно и говорит об уродстве,» — говорила она, всегда красноречиво смотря на его шрам на лбу.        На мгновение он думает, что Санс может чувствовать отвращение. Мог ли скелет думать о том, насколько отвратительны эти шрамы…?        Санс проводит кончиками фаланг по самому большому шраму, что остался от клыка Василиска на правой ключице, и это такой осторожный и трепетный жест, что мурашки бегут по спине Гарри, и поджимает губы, бросая на лицо скелета нерешительный взгляд. Но в глазах монстра нет отвращения или даже упрямого игнорирования этих «уродств». На самом деле, Санс выглядит почти восхищенным ими, когда осторожно изучает фалангами текстуру каждого из них, так осторожно, будто боится причинить ему боль.        — Вау, — выдыхает он, и сердца в глазницах монстра быстро обращаются к безмолвному и взволнованному лицу человеку. — Это выглядит так прекрасно… Черт подери, ты еще более сексуален, чем я себе представлял! — почти привычно за этот вечер Гарри прикрывает щеки руками, но не отводит взгляд, вместо этого продолжая смотреть на лицо скелета. Тот осторожно подцепляет джинсы и резинку трусов Гарри, слегка потянув их вверх, и осторожно спрашивает: — Могу ли я увидеть тебя полностью?        Гарри находит милым, что несмотря на то, как быстро все развивается и в какой они позе — полуголый Гарри на кровати, и оседлавший его Санс — монстр все еще спрашивает, чтобы быть полностью уверенным. Это заставляет его улыбку стать немного менее взволнованной и искренней, и его уверенность в том, что он в безопасности становится сильнее.        — Не ты ли хотел быть внутри меня, Санс? — вместо этого спрашивает Гарри и опускает голову на плечо. — Вперед.        Улыбка Санса широкая, когда он помогает Гарри снять последнюю одежду, оставляя его с одними очками, которые Гарри сам бросает в сторону, напоминая себе, что потом просто восстановит их репаро. Скелет быстро снимает свою собственную одежду, нависая над Гарри, и его фиолетовый язык медленно скользит по зубам, почти гипнотизируя.        Гарри предвещает прекрасную ночь.