60/40

Я знаю, как тебе больно

Одержимость Арсения причинять другим людям страдания и боль росла с каждым годом. Обычное насилие детей уже не приносило такого удовлетворения, как это было раньше. Арсений желал чего-то большего, но пока не осмелился убить взрослого человека. Как ни странно, девушек Арсений не трогал, наоборот, очень любил их, ведь они с самого детства кружились вокруг него, как пчёлы около самого сладкого цветка, не они причинили ему столько боли, не они внушили ему этот страх. Дома у Арсения было красиво: это был большой дом с несколькими этажами, с большими уютными комнатами, милым двориком и садом за домом. Дом был огорожен чёрным забором, который вселял страх в людей, проходящих мимо, так как верхушки забора были довольно острые, на кончике каждой перекладины была повязана лента любого цвета: коричневый, голубой, зелёный, серый, чёрный. Многие не понимали, что это за ленты. Никто не понимал, кто делит с ними эту улицу. Лишь Арсений знал, что эти ленты – олицетворение детей, которые покинули этот мир благодаря этим рукам, которые так любили девушки, а цвет ленты – цвет глаз убитого. Арсений повязывал ленту на острый край перекладин забора, чтобы каждый вечер проходить вдоль забора и любоваться количеством тех, кого он мучал. Прохожие особо не вглядывались во двор этого мужчины, но если идти по земле вокруг этого дома, то можно было заметить, что под ногами что-то хрустело, а трава, которая росла вдоль забора, была будто в багровой краске. Казалось, что тут ничего такого нет, ну ветки под ногами хрустят, на траве могут быть пятна от покраски забора, но эти мысли – лишь навязчивая мысль о том, что всё хорошо. Те самые «ветки» под ногами – кости тех, кого убивал Попов. Он не хоронил жертв, он срезал всю плоть с мёртвых тел жертв, срезал всё, вплоть до костей, а сами кости выкидывал во двор, чтобы потом, прогуливаясь, он слышал звуки ломающихся костей, и вспоминал крики и вопли своих жертв, вспоминал мольбы о пощаде. «Краска» на траве – кровь тех, кто пытался сбежать из этого дома, полз по траве вдоль забора, отчаянно искал яму под ним, лишь бы сбежать из этого проклятого дома от этого жестокого маньяка, который, кажется, был страшнее Чикатило, Скопинского или Битцевского маньяка вместе взятых. Как уже было сказано, Арсений в основном мучал маленьких детей, конкретно – мальчиков. Мало кто знал, но он не просто их убивал. Он держал их в большом количестве, как скотину, в специальном закрытом амбаре за домом. Его почти не было видно из-за габаритов дома, плюс за дом мало кто заходил, а если кто и попадал туда (даже по ошибке) – не выходил оттуда живым. В самом амбаре было очень много свисающих с потолка цепей, на полу лежали ножи, топоры, редко можно было там найти шприцы с какой-то белой жидкостью. Вдоль стен там были поставлены корытца, которые обычно в деревнях используются для кормления домашних животных и скотины во дворе. Всё это было ужасно грязным, древесина таких больших мисок быстро портилась из-за того, что их никто не мыл, а еда, если можно было так назвать ту мешанину, которую Попов обычно наливал детям, которых держал там, очень отвратительно пахла, зачастую в ней плавали мухи и черви. В общем, невинные мальчики для него были как свиньи, которых он кормил страшной гадостью, по сравнению с которой даже манная каша могла показаться раем. Убивал он их с особой жестокостью, зачастую на глазах у тех, кто там сидел и ждал такой же участи. Что касаемо отношения Арса к девушкам, то тут всё было не так печально. Он часто соблазнял юных девушек, которые так быстро велись на его необычайную красоту: эти голубые глаза, эти тёмные волосы с милой чёлкой, руки, которые были усеяны выпирающими венами, родинки по всему телу, низкий приятный голос… Кажется, что сопротивляться ему было практически невозможно. Он частенько вечером привозил девушек на своей машине к себе домой, заводил их через основной вход, который был далеко от того страшного амбара, в котором сидели и ждали своей смерти ни в чём невиноватые дети. Девушки легко отдавались в руки Попову, так как он знал, на что нажать, что сделать, как возбудить девушку до дикого желания, чтобы она сама лезла на него. Он настолько любил женщин, что казалось, он готов был осчастливить любую из них. Поэтому в тот момент все представительнцы прекрасного пола могли дышать спокойно рядом с таким монстром, как Арсений Попов. Методы расправы с детьми и способы доведения до оргазма девушек Арсения можно перечислять вечно: насколько жестоко он убивал юнцов, настолько сильно он боготворил девушек. Его дом был раем на Земле, а амбар за домом – адом. Арсений много лет орудовал один и тем же способом: он приходил в любой детский сад, представлялся другом семьи ребёнка, которого хотел забрать, а учитывая сегодняшнее отношение воспитателей к детям, они легко отдавали маленького ребёнка в руки этому маньяку, который заглядывал в глаза юных воспитательниц, а они легко велись на это. После этого он приводил ребёнка к себе домой, через тот же вход, что и девушек, в уютную большую комнату, где много игрушек, ну а дальше, как складывались обстоятельства: то он накормит ребёнка едой с наркозом или клофелином, то незаметно вколет что-то под кожу ребёнка, то подойдёт сзади и удушит ребёнка до потери сознания. После таких подробностей кажется, что это совершенно точно больной и неуравновешенный человек, которого надо посадить за решётку, а то и убить без капли жалости к нему, как к живому существу. Но пытаясь устроиться на любую работу ради денег, он проходил медицинскую комиссию, и все анализы показывали, что он абсолютно здоровый физически и психически человек. Если бы только врачи знали, кого они осматривали, они бы сразу вызвали полицию… К сожалению, они этого так и не узнают. В один день Арс понял, что денег очень сильно не хватает на жизнь, и пора бы устроиться на какую-то работу. Из всех вакансий ему перезвонили только с той, где на работу требовался почтальон. Работа постоянная, есть контакт с людьми, а самый очевидный плюс для маньяка – наличие открытых адресов и инициалов людей. Арс планировал перейти на более «крупную рыбу» и решил убивать не только юных мальчиков, но и студентов и мужчин. Был вполне обычный день, Антон возвращался с учёбы из универа, в руках у него была банка любимой газировки и пачка чипсов. Он торопился домой, так как была пятница и хотелось быстрее приехать домой, посмотреть любимый фильм, вкусно поесть, да и просто отдохнуть от всей этой студенческой движухи. Зайдя в подъезд, Шастун заметил мужчину, в тёмных брюках и чёрной рубашке, с кучей писем в левой руке. Он стоял и запихивал эти письма вперемешку с газетами и рекламой в почтовые ящики. Антон остановился, поднимаясь по лестнице к лифту, и ненадолго завис, рассматривая такого почтальона. По правде говоря, по общему стандарту, почту обычно разносит какая-то немолодая женщина, которая ворчит на всех, кто проходит мимо неё. Тут же был совершенно иной случай: молодой на вид мужчина, с широкими плечами, красивой спиной, высокий… Странно. — «Извините, вы новый почтальон у нас?», — спросил Антон, ни чуть не стесняясь нового почтальона. Арсений слегка дёрнулся, так как пока он раздавал почту по ящикам, глубоко задумался над тем, кто станет его следующей жертвой, и как всё продумать, чтобы об этом никто н узнал. — «А? Да, недавно устроился», — Арс быстро пробежал глазами по всему парню, который с таким интересом задал этот вопрос. — «Понятно», — Шастун пошёл к лифту, чтобы как можно быстрее добраться до квартиры. Арсений проводил парня взглядом. В его голову пришла мысль о том, что жертва сама нашла своего убийцу. Парень был довольно красивым, так улыбался, а добрая гримаса так сильно раздражала, но и манила к себе своей невинностью. Он не был настолько заинтересован в своей работе, как в том, чтобы по адресам находить новую добычу, цель. Из всей стопки писем он оставил одно. Перевернув его на сторону с адресом, он увидел следующее: «Кому: Антону Шастуну От кого: Ирина Кузнецова Адрес: 160294, Москва, ул. Молодёжная, д. 9, кв. 102» Собственно, точный адрес нового объекта преследования есть, в лицо жертву Арс уже увидел, осталось только заманить его в свои лапы, и жестоко с ним расправиться. Он положил конверт с письмом себе в карман рубашки и двинулся разносить почту по другим домам. Ближе к ночи он вернулся домой, кинул ключи на тумбочку, достал из кармана письмо и вскрыл его. Прочитав текст письма, Арс пришёл в ярость. — «Как такая милая девушка может писать этому парню?!», — он не понимал, как девушки могут выбирать других парней, а не его. Ему не нравилось, когда выбирают не его, когда кто-то оказывается лучше, чем он. Так случилось, что он был перфекционистом, но не тем, который просто любит, когда всё красиво и ровно, а тот, кто может убить другого, просто потому, что его квартира стоит дороже. Это психопатия, которая не отпускала его на протяжении долгих лет. Есть он, а все остальные – всегда и точно хуже, чем он. Он должен быть лучше других во всём, быть тем самым идеалом. Травма из детства превратила милого ребёнка в настоящее чудовище. Механизм запущен, машина смерти работает, и её уже вряд ли что-то или кто-то остановит. Он словно огромная мясорубка, которая перемалывает даже кости и жилы, не оставляя на теле бедной жертвы ни единого живого места. Арсений еле сдерживался, чтобы не порвать это письмо, но всё же благоразумие в его больном мозгу восторжествовало: бумагу с письмом он положил на дальнюю полку, куда обычный человек никогда не дотянется, а конверт со всей нужной информацией отложил на стол под ручку, чтобы не забыть. Он лёг спать с тяжёлым чувством, что этот парень, которого он встретил на лестнице около почтовых ящиков, не просто так обратился к нему. Он был уверен, что Антон проявил к нему интерес. Этот юный парень, высокий, симпатичный, с этой бесящей милой улыбкой. «Я хочу стереть эту улыбку с его лица» — мысль, которая около часа крутилась у Арсения перед сном в сознании. Спустя этот час он всё же смог уснуть, а в голове уже зрел план, как стереть с Земли этого Бэмби. Следующий день был таким же обычным, как и все остальные рабочие дни на неделе. Арсений под вечер разносил свежую почту, и стоял всё на том же месте, где и произошла та встреча. Антон возвращался с учёбы домой, но теперь в руке была пачка сигарет и зажигалка. Зайдя в подъезд, он увидел уже знакомого почтальона. — «Добрый вечер», — Шаст мило улыбнулся, так как с детства учили здороваться с теми, кого видишь в подъезде. — «Добрый», — Арсений обернулся и смотрел на Антона, всё также внимательно его осматривая. — «Я тут посмотрел в своей машине, вам пришла какая-то особая посылка. Её по-хорошему надо забирать на почте, но ради вас я сделаю исключение. Не хотите её сразу забрать?», — Попов смотрел в глаза Антона, словно гипнотизируя, чтобы тот согласился. — «А…Странно. Я даже не знаю, от кого. Но давайте я её заберу», — Антон кивнул и подошёл к Арсу ближе, словно доверяя ему. Тот положил руку ему на плечо и толкнул к выходу из подъезда. Стоит отметить, что, несмотря на непоздний вечер, уже было довольно темно, а людей на улице почти не было. Они вышли и подошли к чёрному BMW. Арс щёлкнул кнопку на ключах, чтобы разблокировать двери и багажник машины, затем подошёл к багажнику и открыл дверцу, там лежала большая коробка. Шастун подошёл и взял эту коробку в руки. — «Может, проверим, что там?», — Попову не было это интересно, он хотел затащить юношу в свою машину и увезти подальше от дома. — «Давайте», — Антона почему-то не пугала наигранная заинтересованность незнакомца. Арс сказал Антону сесть на переднее кресло и подождать, пока тот найдёт канцелярский нож между задних сидений (обычно там всегда много барахла). Тот доверчиво сел в кресло, коробку поставил рядом. Арс сел на заднее кресло и достал из кармана тонкую верёвку. Одним мгновением он накинул верёвку на шею Антона, чтобы слегка удушить и вырубить свою жертву на некоторое время. Верёвка была довольна жёсткая, и поэтому она оставила глубокие впадины на шее Шастуна, после чего эти раны потемнели. Арс пихнул коробку на задние сиденья, сам сел за руль и быстро скрылся в темноте городской дороги. Через два часа дороги, машина уже стояла около того проклятого дома, стены которого хранили манящие тайны и все секреты его владельца. Арсений вышел из машины, а Антона вытащил и потащил по земле к амбару, в котором планировал разделаться с ненавистным ему мальчишкой. Он открыл дверцу и закинул туда тело Шастуна и ждал, пока тот очнётся. Сам же не терял времени и намотал на руки и ноги Шастуна колючую проволоку, чтобы тот не мог особо сильно дёргаться, и привязал её концы к двум столбам, чтобы тело свисало и болталось, как кусок мяса на вертеле. Спустя какое-то время Шастун медленно приходил в себя, а Арс хотел ускорить этот процесс, дабы как можно скорее доставить этому человеку страдания и мучения, поэтому ударил Антона по щеке. — «Эй, мальчик, просыпайся», — Арсений улыбнулся. В руке у него была палка с множеством шипов, которой он водил по телу Шастуна, оставляя там кучу глубоких царапин. — «Г-где я…Ч-что вы делаете…», — Шастун не мог произнести нормально ни слова, так как во рту было сухо, как после пачки печенья, ком в горле нарастал, а страх сковывал движения. — «Тебя не учили не разговаривать с незнакомцами? А соглашаться на любые действия и манипуляции? Какой же ты наивный, как малолетний ребёнок», — Попов произносил каждое слово с такой ненавистью, какая только могла быть у человека к другому человеку. Его голос не был похож на человеческий. Он был грубый, низкий, немного рычащий. — «Мне больно… Я хочу пить…», — Антон пытался вымолить хоть немного пощады, но вряд ли бы это спасло его. Арс взял стакан с водой и вылил эту воду в лицо юноше. — «Достаточно? Или ещё хочешь?», — с каждым новым словом или действием парня, Арс заводился всё больше. Руки сами тянулись. Так хотелось, чтобы эти зелёные глаза навсегда закрылись. Шастун дёрнул головой, после чего опустил её. У него было бешеное сердцебиение и отдышка, его грудка клетка тряслась и заметно колыхалась. Арсений понимал, что его бояться, его это только заводило. — «Милый ублюдок, который нравится девушкам и привлекает своей невинностью и громким смехом», — Арс подошёл ближе, взял Антона за подбородок, тем самым подняв его голову и смотрел в зелёные, словно изумруд, глаза, полные слёз. Попов провёл рукой ниже и остановился на шее, зажав сонную артерию настолько сильно, что Антон уже вот-вот впадёт обратно в небытие. Задержавшись на шее Антона, Арс впился в неё своими клыками, причиняя парню ещё больше боли. Арсений начал дёргать за ту колючую проволоку, которая обвивала руки и ноги юного парня, отчего Шастун бился в конвульсиях, так как это ощущалось словно удары током по всему телу. Дабы причинить ещё больше страданий и боли, Попов лил кислоту на открытые раны на теле Антона, раны начинали кипеть и шипеть, словно выжимали лимон на сырое мясо. Антон хотел умереть, он молил Арса покончить с ним как можно скорее, терпеть эту боль было невыносимо. Спустя 10 минут таких химических экспериментов, Арс отошёл в угол амбара, где стоял мангал с раскалёнными углями, на решётке которого лежали раскалённые большие гвозди. Щипцами, Арс захватил один гвоздь и острым углом вонзил в кожу руки Антона, тем самым прожёг кожу и полностью вставил в неё гвоздь. Другой рукой он ловко захватил молоток и начал вбивать этот гвоздь в кость. От каждого удара по гвоздю, у Антона в глазах мелькала белая вспышка из-за сильного болевого шока. Вбив 4 гвоздя в тело бедного парня, Арсений привязал к головкам гвоздей голые провода. После этого он отошёл к стене, открыл электрический люк, где явно блестела рукоятка рычага от электрического тока. Антон поднял голову, через боль, посмотрел на Арса, хрипел и плевался кровью. — «Прости…», — голова Шастуна резко опустилась на грудную клетку и повисла без сил и признаков жизни. Арс уже хотел дёрнуть ручку рычага, но почему он не смог это сделать?... У него будто что-то ёкнуло внутри: никто и никогда не просил у него прощения… Что это такое? Рука будто самовольно отпускает рычаг, а из другой руки падает молоток на землю, издавая глухой звук. Он посмотрел на Шастуна, на глазах навернулись слёзы. Тёмноо-голубые глаза вдруг перелились в нежные небесно-голубые. Руки начали трястись, а сердце стучать в быстром ритме. Он вытращился на Антона, не понимая, что с ним делать дальше. Он пытался что-то сказать, но язык заплетался, а мысли разбежались куда-то далеко от здравого смысла. У человека, который убил так много детей, вдруг полились слёзы жалости к жертве. Он не хотел повязывать ленту цвета глаз Антона на забор. Он впервые захотел кого-то любить и быть любимым, хотя бы раз… Подойдя ближе к повисшему Шастуну, он провёл ладонью по его щеке, и смотрел на него сквозь слёзы. — «Какого чёрта… Откуда ты взялся?!», — Арсений выкрикнул это в потоке какой-то истерики вперемешку с агрессией. Он замахнулся и хотел ударить Шастуна, но что-то удержало его, и он этого так и не сделал. У Попова текли слёзы, как у маленького ребёнка. Он хотел уничтожить этот огромный ком доброты, что висел перед ним весь в крови и ранах, но это же добро так сильно покорило холодное и чёрствое сердце, которое никогда не чувствовало на себе доброты, ласки и заботы. Арс одним движением разрезал проволоку, на которой висел Шастун, и тело упало на землю. Арс, в диком треморе, отошёл назад и упёрся в стену амбара, по которой стёк вниз и сжался в клубок, как беззащитный ребёнок. Своими руками, которые были в молодой крови, он стирал с лица слёзы, которые вот уже 20 минут не прекращались. Он никогда не ревел так долго. — Почему этот мальчишка его остановил лишь одним словом? Что в нём такого?... Через время, Антон пришёл в себя, и, подняв голову, начал осматривать амбар изнутри, не понимая, почему он ещё жив, ведь всё близилось к смертельному концу. Его внимание привлёк мужчина, который сидел в тёмном углу, обняв колени и издавая хриплые всхлипы. Антона не пугала обстановка вокруг него, он с трудом встал на ноги и подошёл к Арсу. Наклонившись вперёд, Антон пытался понять, зачем этот мужчина его затащил сюда. — «С вами всё нормально?», — голос Антона был как музыка для ушей Арсения, которая через барабанные перепонки протекала прямо в душу и заставляла чувствовать какое-то тепло и спокойствие. Арсений одобрительно кивнул, но не мог поднять глаза, чтобы посмотреть на Антона. Антон положил руку на плечо Арсения, немного сжав пальцы, пытаясь поговорить с ним и понять причину его появления в этом ужасном месте, но Арсений не хотел ни смотреть, ни говорить с тем, кого он чуть не убил. Когда он убивал беззащитных и невинных детей, у него ничего нигде не щемило, что это дети, и их потеря для родителей будет велика, а тут…парень так сильно зацепил его простыми словами. Антон был первым, кто хотел по-доброму поговорить с тем, кто мог лишить его жизни в любой момент. Никогда и никто не видел такой доброты и наивности. Это и заворожило кровавого маньяка, заставило остановиться. Через 5 минут, Арсений всё-таки поднял голову, встал с земли и стоял вплотную с Шастом. Он смотрел на парня в его изумрудные глаза, которые всё также сверкали, даже после таких мучений и издевательств. — «И ты меня…», — Арс приблизил голову к лицу Шастуна. Пальцы проскользнули по губам парня, с такой нежностью… Этот зверь ещё не забыл, что такое нежность и ласка. На Арсения вдруг накатили какие-то странные чувства, которые он никогда и ни с кем не испытывал. Сильный приток любви, такого он не испытывал даже с самыми красивыми девушками. Арс наклонил голову, и уже спустя секунду его губы вцепились в губы Антона, который стоял напротив и ничего не понимал. У него же есть девушка, а тут его целует какой-то непонятный мужчина, который чуть не убил его. Арсений не любил резвых. Ему нравилось, когда ему подчинялись, поэтому он быстро зажал руки Антона в своих, скрестив их пальцы вместе, а сам - углубил поцелуй. Острый язык скользил по дёснам Антона, который перестал сопротивляться и словно под гипнозом подчинялся тому, кто не так давно хотел лишить его жизни. Антон шёл навстречу ласкам мужчины, казалось, что это нравится обоим. Арс оторвался от поцелуя и положил руку Шастуну на затылок, впустив пальцы в русые кудрявые волосы. Далее он провёл языком по тому месту, куда укусил Антона. На этом месте было две дыры с кровяной коркой, вокруг которых кожа была немного опухшая. Антон слегка дёрнулся, так как это место до сих пор ныло противной тянущей болью, любое касание доставляло неприятные ощущения. Арсений запустил одну руку под толстовку парня и водил ей по нежной мягкой коже тела Шастуна, отчего юноша невольно возбуждался. Арсений пальцами то сжимал, то гладил, то давил по всему телу Антона (этот приём он часто использовал на девушках, после этого они не могли ему отказать, а зачастую сами лезли на Арсения, чтобы он ими овладел). На Шастуна это подействовало также: у Антона начали трястись ноги, а набухший член уже выпирал большим бугром сквозь ширинку штанов, руки растеряно бегали по телу Арса, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Арс понял, что он снова доминирует и вводит в краску свою жертву. После этого осознания, он начал идти на Антона, тем самым пихая его назад, и спустя минуту Арс прижал Антона к стене, поставив одну ногу вперёд и коленом уперевшись в пах Шастуна, отчего тот начал скулить. Арс спустился ниже, и залез рукой под штаны парня, и, почувствовав твёрдый стояк, начал водить пальцами по члену Антона, в то время, как Шастун тихо стонал и двигал бёдрами в такт движениям пальцев Попова. Арсений немного ускорял темп, но изредка останавливался, чтобы не дать Антону так быстро кончить. Спустя несколько минут Арсений стянул с Антона штаны вместе с боксерами и обхватил орган своими губами. Арс довольно быстро двигал головой, стараясь доставить Шастуну как можно больше удовольствия, чтобы тот бился в экстазе и просил не останавливаться. — «А-а-арсений…», — парень буквально выстанывал это имя, закатив глаза. Арс помогал себе рукой, и когда он чувствовал, что Антон вот-вот кончит, тот заглотил член полностью, и в это же время Шастун обильно кончил, а Арс проглотил всю сперму и облизал пальцы. Попов поднялся с колен и хотел доставить удовольствие и себе тоже. Он сжал Шастуна за плечи, развернул к себе спиной и нагнул вперёд, поставив раком. Арс резким движением вошёл в Антона, тот лишь вскрикнул как девчонка и открыл рот, высунув язык. — «Арс, Арс, Арс, Арс…», — парень произносил имя своего насильника каждое движение, двигался в такт и сам насаживался на такой большой и длинный член. Это вновь нравилось обоим. Время от времени мужчина ударял ладонью по спине юноши, дабы услышать его громкие стоны, которые так нравились Попову. Он с каждым движением всё глубже проникал в Шастуна, ему это до безумия нравилось. Эта невинность так манила убийцу, он возжелал, чтобы этот юный мальчишка принадлежал только ему. Через 15 минут Арс кончил внутрь Антона, после чего издал громкий и хриплый стон, похожий на рычание дикого зверя. Антон упал на живот без сил, так как чувствовал какую-то лёгкость и дрожь по всему телу вперемешку с полной удовлетворённостью. Его девушка такого не вытворяла с ним в постели, хотя, казалось бы, они так долго встречаются. Он попробовал что-то новое, и этот эксперимент оказался удачным. Попов взял парня на руки и понёс к себе домой, так как в амбаре уже не было так комфортно, и он хотел посмотреть на него в свете комнатных ламп. Они быстро оказались в гостиной, Арс положил Антона на диван. Тот лежал, свесив руку на край дивана, по быстрым движениям грудной клетки могла отслеживаться лёгкая отдышка и ритмичное сердцебиение. Арс сел на край этого дивана и смотрел на Шастуна. Впервые в глазах этого человека читалась доброта и нежность, эти глаза не были налиты ненавистью, а белки глаз наконец-то были белыми, а не с красными вкраплениями от лопнувших от напряжения и ярости сосудов. Он смотрел на парня с такой добротой, как смотрел в детстве на своих родителей. Антон слегка открыл глаза, улыбался, и смотрел на Арса. — «Запомни, ты принадлежишь только мне», — Арс буквально угрожал Шасту подобными словами. — «Отныне ты будешь жить исключительно у меня, вдали от всех своих друзей, близких, родных» — «Мне необходимо 100% твоего времени». — «Схема 60 на 40 не сработает».