Г — значит гей, а ой, то есть, гений!

— «Тэкс, майн киндер, стоять.» — мальчик внезапно замер, оглядываясь по сторонам. — «О! Слышиш наконец-то меня, прекрасно.» — мальчик от такого тона ещё больше напугался. — «Не ссы, прорвёмся! Я твой голос здравомыслия!» — мальчик в край растерялся. Он сошёл с ума? Или он и вправду стал психически больным ублюдком? — «Так, отставить мазохисткие мысли и аккуратно потрогай голову.» — парень даже не переча, поднял руки и ощутил что-то липкое на затылке. Перед глазами на ладони оказывается кровь. — «Мать мой Цой, Тора, давай по тихоньку в ванную, надо осмотреть рану. Видимо из-за этого у тебя и получилось меня услышать.» — парень никак это не комментирует — направляют он и следует. Сделав всё по инструкции голоса в голове, мальчик не переживал, если он потребует выйти в окно, — то он выйдет. Затылок пульсирует тупой болью, мальчик морщится — шишка будет обязательно. И спать очень хочется.

***

— «Разве во сне можно чувствовать запахи?» — вяло проносится мысль и Казутора приоткрывает веки. Приходит осознание, что его обнимают — мягко, крепко и прижимают к груди и сердце размеренно стучит. — Проснулся? — ласково шепчут в макушку и мальчик чувствует, что подкатывающие к глазам слёзы. — Плачь, ты полностью имеешь право на эмоции, не закрывайся, Тигрёнок. — Ханемия всхлипывает, вжимаясь лицом в грудь, где размеренно стучит сердце. — Это сон? — шепчет золотоглазый. — Есть такое. Теперь я твой официальный голос разума в воплощении, — женский голос тихо хихикает, гладя по макушке и спине. — Не хочу просыпаться, — Тора моргает от слёз и бессильной злобы. Почему родители не заботятся о нём хотя бы так же? Даже мама… — А придётся, Тора. Но я всегда буду с тобой. — мальчик рвано вздыхает, чувствуя как ладони вытирают слёзы с щёк. — Всегда? — девушка мягко улыбается зелёными глазами. — До тех пор пока ты не станешь сильным. Я твой Хранитель, ангел или демон — решай сам, я многогранна и за своё порву любого. Потом же, я уйду на перерождение и если нам повезёт, то мы снова сможем встретиться, этайге, — улыбается девушка. Казутора хмыкает, и улыбка сама лезет на лицо. — Как я тебя узнаю? — мальчика укладывают на спину, ероша одной ладонью волосы. — Кусь, — хмыкает девушка облизывая щёку смущённо мальчика. — Фу! — воротит голову в стороны брюнет, закрывая лицо ладонями. — Хе-хе, — усмехается брюнетка.

***

— Тора, о чём задумался? — клыкастый брюнет плюхнулся рядом, разваливаясь на друге. — Наглость второе счастье, Кейске-кун? — улыбается Казутора, в отместку вороша волосы Баджи. — Э! Это посягательство на личные границы! — почти верещит кареглазый, отбрыкиваясь от друга. — Какие умные слова мы знаем! Браво! — смеётся второй брюнет, завалив друга на траву теперь щекоча его. — Аяй! Отъебись, Тора, сука! — вопит проигравшая сторона. — Стараюсь, сахарочек! — ехидно тянет выигравшая сторона. — Фу бля! — верещит Баджи отползая от хохочущего друга. Проснувшийся и наблюдавший такую картину Майки улыбнулся — Тора прямо расцвёл за два года — уже не такой зажатый, дикий и огрызающийся на всех. И стал понемногу открываться, явно пересиливая себя и переживая об этом. Семья. Ханемия считает их своей семьёй и от этого на сердце легче. А дальше пошли не только цветочки, но и ягодки. Вот прямо, как сейчас — бесит и играет на нервных струннах души Эдварда. — Так, пидорки, встаём, у меня для вас новость, — разглагольствует Майки. — Я-то встал, а ты? — вернул шпильку кареглазый отряхиваясь от травы и букашек на штанах. — Завались, Кейсуке, — улыбается Сано, доедая рыбку. Один только Казутора валяется на траве и зырит в небо. — Видите небо? — поэтично тянет Ханемия поднимая руку. — Оно такое же голубое, как ты, — смёется Баджи. — Или я, как небо. — согласно кивнул золотоглазый. — Мы это уже давно поняли, даже Па, — усмехается Рюгуджи. — Оп, оп, пожили и хватит, — хмыкает парень и делает подсечку сбивая Кейске с ног. — Плюс один, — радуется брюнет, отбегая от злого Баджи. — Придушу, гад! — Майки смотрит на это ребячество и даже делает ставки на таяки. — Асфиксию не приветствую! Понежнее, пожалуйста! — и с разбегу на дерево залез. Такого даже Сано не предполагал. — Короче ребят, мы сделаем свою эпоху гопников! — огорошил всех внезапной новостью маленький командир. — Ахуеть, — Баджи даже отвлёкся от попытки залезть на дерево, пока Тора тихонько спустился и спрятался за Дракеном. — Будешь ножками махать и пиздить всех подряд? Аж стихами заговорил, — кхыкает Ханемия. — Уверен, что сможешь это выдержать? — Мицуя, как заботливая мамочка всея будущей Тосвы. — Как назовёмся? — Ханемия проморгал куда исчез Кейске и оглядывается. — Токийской Свастикой, — гордо выдаёт Манджиро. — Вай, ты умеешь думать, — Тора прижимает ладони к щекам, ошалело смотря на недовольного блондина. — Попался гад! — от внезапности и страха, Ханемия дёргается и отпрыгивает от Кейске. И почему он оказывается на руках у Кен-чина? — «Катится голубой вагон.» — фыркают в мыслях. — Что-то мне плохо, — икнул парень сползая с не менее озадаченного Дракена. — Тора! — а перед глазами всё поплыло. Парни на внезапное плохое самочувствие друга удивились. А уж когда он прямо грохнулся в обморок, засуетились. — Видимо от переизбытка счастья ёбнулся, — нервно улыбается брюнет. — Кху, согласен, переволновался, — сдавленно промычал очнувшийся. — Тора бля, не пугай так! — возмущённо дышит Баджи. Переживает всё-таки за друга. — Переживаешь, сахарочек? — и снова этот ехидный тон. — Раз шутишь, то не помираешь, — цыкает кареглазый. — и перестань всю эту хуйню нести, бесит. — Тора с видом покорной монашки кивает, чем удивляет друзей. — Конечно, сахарный тростник, как же я буду действовать на нервы, если лишусь такого прекрасного арбузера? — завздыхал Ханемия, прикладывая руку ко лбу. — Заебал! — рычит брюнет, снова гоняясь за другом. — Только в твоих мечтах, сладкий! — Такаши устало вздыхает за всех.