В это пятилетнее утро вместе

      В час дракона зимой на пике Цинцзин еще темно. Ло Бинхэ оставляет первые шаги в наметенных за ночь сугробах возле дома Учителя, когда встает, покидая теплое место в постели и возле тела мужа — тот во сне недовольно ведет носом и тут же плотно заворачивается в одеяло, — зажигает ночную жемчужину в главной комнате и совершает короткую прогулку до общих кухонь за перцем и имбирем.       У него закончились собственные запасы. Непредусмотрительно, но он вдруг проснулся с вдохновением, что именно приготовить и оставить Учителю, пока будет отсутствовать следующие две недели.       Для работы на кухне хватает еще одной ночной жемчужины под потолком. Свет теплый, немного тускловатый, но Ло Бинхэ чувствует странное состояние тишины. Нежелание разрушить спокойствие Бамбукового домика в столь ранний час.       Зимой даже ученики обычно встают не раньше часа змеи.       Не то что их бессмертный несравненный мастер.       Уголки губ Ло Бинхэ дергаются, нежное чувство, которое возникает внутри, когда он думает о том, как Учитель греется до последнего под одеялом, пронизывает его вены и плоть. Оно такое сроднившееся, естественное, как к костям прилегают мышцы и сухожилия.       Ло Бинхэ напевает под нос и замешивает тесто для вонтонов. Оно сегодня получается как никогда хорошим. Почему-то особенно приятно в такую погоду погрузить руки в мягкое и пушистое тесто, мука окрашивает предплечья наполовину в белый, и Ло Бинхэ даже коротко дует на кончик носа, смахивая с него щекочущую «пыль». И прядь волос, которая все же вылезает из тщательно убранного хвоста.       Он босиком, на кухне — тихо, и в конце концов есть лишь его голос, стук ножа, кипение воды в кастрюле и шкворчание ингредиентов на сковороде. Здесь он чувствует себя настолько на своем месте. Чувство, подобное которому не возникает в тронном зале, где он Император, правящий Царством демонов, не возникает в первых рядах его армии, которую он ведет подавлять очередной мятеж, он любит вкус хорошей битвы, его кровь кипит и поет, но это чувство не то, оно не заставляет мечтать. Ло Бинхэ на самом деле больше рожден для приготовления пищи, расслабленного безмятежного развешивания чистого белья и уборки дома, по его мнению.       Он делает для вонтонов, пока настаивается тесто, начинку из креветок и имбиря. Бульон такой насыщенный и пряный, что обжигает губы, когда Ло Бинхэ его пробует. Идеальное блюдо, чтобы есть в холодные зимние ночи, когда Учитель наверняка станет задерживаться за делами пика допоздна. Под хорошими чарами стазиса в специальном шкафу еда сохранится, чтобы Учителю не пришлось ничего готовить самому. Конечно, кроме пельмешек, Ло Бинхэ готовит еще несколько блюд, варит отвар и жарит пряное мясо. Для зимы действительно очень подходит использовать больше специй, и Шэнь Цинцю обожает именно такие блюда, когда у него неизменно мерзнут руки и нос. Бессмертный мастер или нет, тот так часто жалуется на это в самые темные месяцы года, и греет эти части тела о всегда более горячее тело мужа.       Еще: много-много небольших простых закусок и сладостей.       Ло Бинхэ сам не замечает, сколько времени проходит, прежде чем за спиной отдаленно раздаются шаркающие шаги, а потом дверь на кухню отодвигается, и Учитель заглядывает внутрь, прикрывая рот в протяжном сонном зевке.       — Учитель! — Ло Бинхэ тут же оборачивается и выпрямляется, поддается вверх, будто вот-вот начнет подпрыгивать на месте, как когда-то в юности. С тех пор он слишком вырос, да?       — Что такое, муж? Ты сегодня рано встал, — Шэнь Цинцю все-таки справляется с зевком, хотя, когда он смотрит на мужа, его глаза все же слегка щурятся, даже от такого бледного света, он дергает плечом и поправляет на нем сползший рукав накинутого поверх нижнего белья халата.       Черного и явно большого для тела Учителя. Его, понимает Ло Бинхэ с горячим чувством в сердце, халата. Ткань тяжелая и волочится по полу за более низким мужчиной.       — Этот муж, — Ло Бинхэ смотрит на чужие босые ноги, которые забавно выглядят, теряясь в складках ткани, и слегка улыбается уголками губ, — готовит Учителю угощения на время его отсутствия.       Учитель моргает, а потом хмурится, тонкие брови сходятся к переносице.       — Бинхэ лучше было бы поспать как можно дольше, ему ведь предстоит долгая дорога. Бинхэ собрался сразу отправиться к Костяным Песчаным Хребтам? Будь осторожен, клан костяных демонов славится ядами и способностью скрываться в песках, они опасные мятежники! — напоминает в очередной раз, а потом вздыхает и снисходительно машет рукой, пересекая разделяющее их расстояние и роняя растрепанную голову ему на плечо. — Но, конечно, ученик не стал просить и лишней минутки сна, вместо этого вновь возясь с этим мастером. Сколько мне нужно напоминать, что я вполне могу обходиться без еды?       — Учителю не нужно отказывать себе в том, что он хочет, — Ло Бинхэ полноценно широко и довольно улыбается, обвивая руками чужую талию и, как от него и хотят, заключая мужчину в объятиях в теплый кокон.       Ло Бинхэ с восторгом улавливает, что Шэнь Цинцю даже не пытается предложить, что мог бы есть еду поваров с пика. Тот частенько патетично жалуется, как муж «испортил» его вкус к «обычной смертной пище», но выглядит невероятно счастливым, отправляя в рот очередной кусочек блюда.       Правильно. Учителю не нужно отказывать себе в лучшем, если он считает еду Бинхэ таковой. Этот Бинхэ будет всегда счастлив накормить его.       — Этот ученик любит готовить так же, как он любит Учителя.       Это сильное признание. И когда зеленые глаза Шэнь Цинцю поднимаются и смотрят на него, изучая несколько мгновений, тот потом кивает со всей серьезностью, принимая ответ и больше не споря.       На самом деле пять лет назад, когда они только поженились… Бинхэ бы никогда не сказал, что есть что-то, что значит для него столько же много, как человек в его руках. В голове более юного Ло Бинхэ, пусть и ставшего уже Императором демонов, не укладывалась мысль, что он может увлекаться чем-то не ради желаний Учителя и получения от него одобрения.       Хотя ему, безусловно, нравится, как Учитель ценит его старания.       Кормить мужа своими руками… Это удовлетворяет ту глубокую и демоническую часть его души, которая все-таки воспринимает физические жесты больше, чем слова. Еда — это просто способ для выражения привязанности и любви.       Они стоят вот так посреди маленькой пристройки кухни, где двоим разминуться оказалось бы крайне тесно, если бы Учитель вдруг захотел присоединиться к готовке. Но, по мнению Ло Бинхэ, идеально. Жарко, его волосы даже чуть взмокли на затылке. И он одет в белую форму с зеленым бамбуковым узором. Как его ученическая когда-то, только та уже давно стала маленькой, поэтому Учитель запросил у пика Аньдин сшить ему новую.       Ло Бинхэ вдруг осознает, что они вместе уже пять лет. Была ли эта дата на самом деле неделей раньше или вообще в другом сезоне.       В первые годы он считал каждый день после свадьбы так, будто бы следующий обязательно окажется последним.       В первые годы он бы никогда не отправился в Царство демонов на такой долгий срок один, пока муж здесь, в Цанцюн, учит учеников, принимает экзамены наряду с мастерами залов, готовит пик в ожидании нового года, который вот-вот наступит. Едкое и ревнивное чувство обожгло бы его горло, он бы канючил, плакал и цеплялся.       Сейчас он берет чужое лицо в ладони и слегка проводит по бледной щеке большим пальцем.       Зеленые глаза на мгновение неотвратимо закрываются, потом мужчина в его руках вздрагивает и открывает их вновь.       — Учителю стоит еще поспать, — под левым глазом он проводит по слабой тени усталости. — У мужа сегодня расписаны занятия до самого ужина. Он ведь не хочет клевать носом?       — Я уже выспался.       Шэнь Цинцю чуть поджимает губы и отводит взгляд, при этом его пальцы теребят пояс на талии Ло Бинхэ, пока он все еще прижимается к нему. И эти губы выглядят не как хмурые и недовольные, а больше как надутые.       Ло Бинхэ достаточно знает своего мужа, чтобы понять, что тот не хочет ложиться спать, потому что хочет еще побыть с ним. Тому приходится на мгновение прикрыть глаза и сделать вдох. Он до сих пор спрашивает себя, как ему могло так повезти, что он сейчас здесь. В этом доме, который первым назвал своим после того, как умерла его приемная мать. Рядом с человеком, с которым мечтал быть так сильно… с того момента, как тот посмотрел на него и заставил поверить в свою ценность.       — Если муж не хочет спать… — Ло Бинхэ наклоняется впритык, прижимаясь губами к гладкому бледному лбу мужа, а потом открывает глаза, в которых со дна глубокого звездного неба поднимаются на поверхность красные искорки. — Тогда, может, А-Юань поест перед тем, как этот муж уйдет?       Зеленые глаза расширяются, завороженные этим сиянием, а сам Шэнь Цинцю мгновение застывает, не понимая, а потом выдыхает «ах!», и его лицо вновь становится гладким и ровным. Когда покидает удерживающие его расслабленно руки мужа и разворачивается.       — Этот муж с удовольствием попробует еду Бинхэ, — он кивает и уже переступает порог кухни, чтобы послушно сесть за стол. — Я только оденусь…       — Не стоит.       — Кхм… Хорошо, тогда просто умоюсь, — у мужа нет веера, поэтому он подносит ко рту ладонь, утопающую в черном шелке с красными узорами, Ло Бинхэ с легкой улыбкой позволяет списать все на освещение и сохранить мужу лицо, чьи кончики ушей слегка краснеют, когда тот все же уходит.       Ло Бинхэ напевает мелодию.       Темнота за окном, когда он окидывает проделанную работу взглядом и удовлетворенно кивает, складывая лишние блюда и закуски в шкаф для того, чтобы сохранить их свежесть и даже тепло, превращается в утренний серебристо-серый вид медленно падающего снега — крупные хлопья летящего пуха — и встающего за марлевой пеленой облаков солнца.       Это пятилетнее утро, когда Ло Бинхэ счастлив.