Без драк

      Дом наполняется людьми с невероятной скоростью, ещё полчаса назад пол под ногами не содрогался от вибрации битов, но сейчас все крошки подпрыгивали от сильных звуковых волн, и стёкла в окнах могли кривить изображения. Ким Сокджин, будь он проклят, собрал весь свой университет, если не больше. Между прочим, дом не резиновый и к Тэхёну в комнату уже четыре раза без спросу вваливались какие-то очень сомнительные люди, а это только начало.       Ким снова сильнее натягивает капюшон от своей безразмерной толстовки и подтягивает ноги ближе к груди, сливаясь со стеной у изголовья кровати.       Почему он решил остаться дома, если так не любит тусовки? Всё очень просто — он и не хотел. На одной чаше весов поездка с родителями в такой же загородный дом их партнёров, где они играют со стариками в бильярд, что является сущим адом скуки, на другой чаше весов друг (уже не очень друг), который обещал приютить на ночь, но побежал к своему крутому парню.       Так Тэхён и остался один на один со своими плакатами на стене и горящей гирляндой тёплых оттенков. Если беруши съедали звук по началу, то после подключения диджейского пульта, они не спасали и на половину. Совсем несносно стало, когда люди всё чаще начали подниматься наверх и Тэхёна всё чаще и чаще пугали парочки, напрямую идущие к его кровати.       — Нашли, где ебаться, — заглушенный рык повлиял на пару и девушка, взвизгнув, исчезла.       — А что сложно было потерпеть один отсос?       Тэхён от такой наглости аж замолк и уставился на очень красивого мерзавца. Парень напротив, что остался без «одного отсоса» был очарователен и противен одновременно. Тайная гейская сущность Кима пищала от одного возбужденного взгляда на себя, а адекватная, социофобная, боролась с желанием врезать пяткой по крупному, но такому правильному носу для этого нахального, при этом такому выразительному лицу. Чем больше Ким рассматривал этого придурка, тем больше гейская его половина побеждала. Парень был типичным плохим мальчиком из всех американских сериалов, над которыми иногда Тэхён плакал. Руки под брендовой кофтой обвиты татуировками, и кто вообще покупает дырявые вещи, это же убирает половину функций у вещей: прятать тело и греть. Джинсы хоть не у бомжа забрал, обычные, чёрные и не скрывающие стояк, настолько обтягивающие. Тэхён сконфуженно поднимается обратно к бесцеремонным зенькам, с ужасом осознаёт что не один тут анализирует: неизвестный с пирсингом на лице всматривается в него.       — Злой такой из-за того, что дрочить помешал? — В ответ ему прилетает ступня в лоб, нос жалко всё-таки. — Ты ёбнутый?       Пошатываясь, парень отстраняется, мажет по лбу ладонью и подлетает обратно, за грудки вытаскивая Тэхёна из кровати. Ким хватается за запястья на толстовке, пытается отбрыкиваться, поцарапать выпившего. Когда Тэхёну удается укусить палец извращенца, освобождаясь, он добавляет коленом в солнечное сплетение и вытаскивает побитого из своей комнаты. Яростный и помятый Тэхён щеголяет своими стройными ногами перед согнутым вдвое парнем. Ким чувствует себя сейчас будто на подиуме: все, кто встречался им по пути испуганно озирались на них. Не удивительно, если честно, полуголый, на первый взгляд, худощавый молодой человек тащит за волосы на пополам согнутого бугая вдвое больше него, так ещё, видимо, и популярного, раз большинство начинают шептаться.       Сокджин находится в зале, сидящий в центре и под восхищенные взгляды пытается рассказать что-то перекрикивая Чэ Рин со своей «сучкой». Когда братья встречаются глазами, тот сразу вскакивает, преодолевая пространство и время:       — Чон, ты как? — верещит Джин. — Тэхён, что ты с ним сделал. Отпусти!       Тэхён послушно отпускает этого извращенца; почему-то музыка убавляется. Нервно смочив губы, Ким теряется под взглядами на них: кто-то просто смотрит, некоторые начинают снимать. Где-то вдалеке знакомый голос разражается смехом, протискиваясь к ним со льдом, появляется знакомый ему Хосок, следуя ему и Намджун, парень брата.       — Не могу не отметить, что тебя уделал школьник, Гук. — Хосок, добрая душа, отсмеявшись, протягивает завёрнутый в полотенце лёд, и Гук прикладывает его к животу.       — Расходимся, — чеканит Джун и забирает героев цирка с арены.       Тихий гул улюлюканья проходится по дому, но все послушно продолжают отрываться, где-то продолжают играть в пиво-понг, а Тэхёна Джин насильно тащит с ними.       Музыка увеличивает громкость.       На кухне на удивление тише, створки между гостиной и обеденной зоной закрыты, поэтому создаётся ощущение отсутствия веселья. Кимы садятся на барные стулья, а друзья брата усаживаются на диванчик. Гук расплескался по друзьям и страдальчески стонет от льда на лбу. Тэхён закатывает глаза, на что получает от Джина тяжкий вздох:       — За что ты его так?       Тэхён мнётся, почему его тут считают злодеем, хотя он с самого начала просил следить за своими гостями. Ким обводит всех присутствующих и тихо, совсем шепотом под нос мямлит:       — Он извращенец.       — Что? — Брат подносит ухо ближе к Тэхёнову рту.       — Он пришёл ко мне в комнату с девушкой, хотя я тебя предупреждал следить за своими друзьями, — вздох, — короче, ушла девушка, а он сказал, что я дрочу, ну я и влепил ему.       Повисла тишина относительно возможной, пока все прислушивались к лепету брата Джина, а сам Ким переваривал информацию. И нарушить их замкнувшую компанию решился Гук своими непонятными стонами-вздохами, за что получил от Хосока.       — Хоть для нас сцены не устраивай, ты мастер спорта по борьбе и много ещё чему. Нарушил покой у пацанёнка и получил.       Чон убирает лёд ото лба, сверкает своими совершенно не стыдящимися глазами, и это выводит Тэхёна из себя. Он тут знаешь ли действительно распереживался, а этот мерзавец картины строит страдальца. Останавливаемый плечистым братом Тэхён вынужден лишь смотреть, как кретин гиенит и сжимать кулаки сильнее. Внутри него будто вскипела вся жидкость от злости ко всем в этом доме, циркулирующая по телу кровь со скоростью хорошего спорткара заставила краснеть, сжимать зубы и играть желваками. Настолько злым и беспомощным Джин ещё не видел брата. Тэхён был достаточно сдержанным ребёнком, порой скупым на эмоции, а тут Чонгук действительно бесцеремонно себя вёл, раз Ким краснел от злости. Сокджин мечет взгляд на Чона, но Гук уже полностью поглощен его братом, и черти в тёмных радужках готовили котлы.       — Тэхён, — требует внимание Джин, — ну посмотри же ты на меня. Я поговорю с ним, он тебя… — на минуту даже смешно становиться, как же не побеспокоит, этот казанова уже зацепился за его брата и пару раз поменял с ним позы в постели; добавляет более отчаянно, — не побеспокоит. Ну, Тэхён-а, возьми мороженое и успокойся.       Джин чувствует, как обычно, спокойный брат готов порвать Гука, весь натянут как струна, в защитной позе, чуть что и врежет ему второй раз за сегодня. Сказать, что Джин в шоке, ничего не сказать, того, как эти двое встретились, можно было избежать, но по злой шутке судьбы они ещё и вцепились друг в друга. Это либо убьёт их, либо будет самым крепким началом, только чего?       Джин отпускает брата, тот немного пришёл в себя, послушно конфискует не одну пачку мороженного и бутылку пепси. Ким следит за братом, пока тот не скрывается в доме и сразу же попадает в понимающие объятия Джуна, покрывается мурашками от поцелуев в шею.       — Всё будет хорошо, — нежно шепчет любимый сердцу голос.       — Я бы хотел тебе верить.

***

      Наверное, всё бы прошло и забылось, не будь мир Тэхёна шуткой. Теперь у Кимов появилась настоящая заноза в заднице. Чонгук преследовал младшего везде, постоянно и даже до жуткого всегда, а Джин становился невольным зачинщиком или причиной этих встреч. Гук будто всегда находил повод быть рядом, то Джин обещал помочь с рефератом на следующую пару, под вечер заявлялся к ним, то беспокойный брат обмолвился о дожде, к которому Тэхён не готов и убежал в одной рубашке. И всё это становилось стеной между братьями, Кимы на этой почве постоянно ссорились, а один безнаказанный Гук ходил довольный.       Но сейчас он вполне может получить.       Уже вечерело, в кафе был максимально приглушен неестественный свет желтого, за окном расцветал закат, который являлся фишкой этого места. Все взгляды были прикованы к яркому красно-оранжевому небу и лица посетителей загорали под закатными лучами. Чай стыл в чашке перед Тэхёном, а неустанный Юнги только и фоткал «Не двигайся, ты бы видел какой красивый сейчас, и свет на тебе от солнца, даже без фильтров!» Возможно, так и есть, но он это увидит максимум дома и сможет выставить только завтра. Сейчас он хочет просто свой зеленый чай и спокойствия. Ким подносит к губам чашку под щелчок камеры от айфона и сразу же выплевывает жидкость назад, слыша раздражённое:       — Совсем не эстетично, Тэ.       Не до эстетики ему сейчас. В закатных лучах является его злейший враг, он купается в восхищенных взглядах девушек по ту сторону огромных стекол и одном самом горячем и раздраженном Тэхёновом. Лишь толкаемый этим, он закрывает вид на закатное солнце единственному посетителю, что сел на своё любимое место у окна, и опускается на уровень раскрытых, застывших губ. Чон, будто целуя их, отстраняется и подмигивает перекошенному в ярости Тэхёну, также неожиданно исчезает, как и появился. Тэхён ставит чашку, расплескивая по руке горячую жидкость и вылетает из кафе под свист Мина.       — Слышь ты, ущербный. А ну-ка вернись!       Чонгук поворачивается, озаряя и без того злого Кима ухмылкой, уверенно шагает назад и останавливается прямо перед носом парня.       Хлопок!       Чон с краснеющей щекой перехватывает тело Кима и закидывает к себе на плечо, вопящего и дергающегося. Юнги остаётся в кафе звонить Сокджину.       — Ты похитил меня!       — А ты ударил меня, уже в который раз.       — Я напишу на тебя заявление.       — А я подам ответный иск.       Препирания этих двоих стихают, когда Чон глушит двигатель на парковке у дверей спорт центра. Тэхён знает об этом месте, здесь он был с Джуном проездом, после чего обходил за километр, как только услышал имя Гука. Озираясь по сторонам, он понимает, что все места на парковке пусты. Если кто-то и проходит, то далеко и им явно не до похищенного Кима. Злость сменяется на панику и Тэхён наконец смотрит на сидящего рядом Гука.       — Тут как раз недалеко мой дом, — неуверенно вяжет слова Тэхён и холодной рукой тянется к ручке двери, которая тут же блокируется, — ты, по-моему, перепутал, людей нужно выпускать из машины.       Гук тихо смеётся и тянется к задним сиденьям. «Ну вот и конец мне», — думается зажмурившемуся Тэхёну, пока на колени ему не опускается что-то плотное и пахнущее кожей. Боксерские перчатки покоились на коленях, норовили выскользнуть.       — Да не трясись ты. — Снисходительно. — Если хочешь меня побить, то давай делать это в специализированных местах. Кулаками махаться просто так неправильно.       Гук выжидающе смотрит на такого перепуганного парня, сначала было забавно, но потом на него опять кинулись с кулаками, что было остановлено. Тэхён пыхтел от боли в запястьях, настолько тонких, что Чон сразу же отпустил в страхе сломать. Перехватывались они одной рукой очень удобно, осознание этого улеглось где-то в сердце.       На ресепшене их встречают с улыбкой, девушка с Чоном обменивается кратким диалогом, после чего оставляет ключи и убегает на выход, к сожалению, с вещами. Тэхён следует за Чонгуком мимо беговых дорожек, тренажеров, прозрачного куба с залом для занятий пилатес. Такой Чон Тэхёну больше по душе, когда глупо не заигрывает или не лезет кому-то в штаны на его кровати, а просто буднично прохаживается, желательно бы предупредил о похищении и цены бы ему не было. Они заходят в мужскую раздевалку и Тэхён, всё ещё прижимая перчатки, присаживается на лавочку. Чонгук проходит к своему шкафчику и выуживает новенькую форму.       — Ты переодевайся, а я пойду всё подготовлю для нас.       Ким кротко кивает и смотрит на причину всех своих бед в ответ. Если бы они встретились не тогда, то они бы и вовсе не встретились. Чонгук на таких, как Тэхён, время не тратит, он живёт здесь и сейчас, привык быстро и доступно, что всегда в его возможностях. Тэхён на таких дикарей, как Чонгук, даже не смотрит, слишком высокое самомнение и мозг в одной качалке, ему бы чутких и заботливых, чтобы и на выставке мог рассказать о картине, и на прогулке в парке под звездами серенады пел. Ким тут только потому, что его выкрали без вещей и отнюдь не из-за покоренного и давно трепещущего сердца. Чон действительно спас его от дождя тогда со вкусными пирожными и весёлыми рассказами домчал до дома в безопасности. Да и извинился он тогда за своё поведение в первую ночевку у Кимов из-за реферата. Возможно, из-за подаренной книги. А Чонгук просто повёлся на красивые глазки, смешную и такую милую улыбку, самые тёплые за всю его жизнь объятья. Возможно, просто понравился, а вечно переживающий Джин угрожает через Джуна. Вот такая история Джульетты и Ромео получилась.       Тэхён отводит взгляд на вещи рядом с собой и Чон понимающе уходит.       Чонгук в очередной раз уворачивается, легко бьёт в ответ, и выдохшийся Ким летит к нему в объятия ведомый рукой. Они сталкиваются лбами часто-часто дыша. Янтарные глаза Тэхёна для Чона с первого дня стали последними. Гук перестал общаться с людьми телом, он смотрел им в глаза и осознавал, что канул.       Сейчас они совершенно изнурённые «дракой» больше не скрывали своих намерений быть ближе. Чонгук на пробу неловко притянул в перчатках чужую талию ближе и почувствовал более уверенные объятия на своей шее. Тэхён скользит языком по губам и подается в робком поцелуе, сразу же прикрывая глаза. Чон пребывая в радужно-зефирных мечтах,не сразу осознаёт Тэхёнов чмок, тут же перехватывает инициативу и наконец-то чувствует себя правильно, без драк, ругательств и насмешек. Это свидание их первое такое трогательное, заканчивается трепетными касаниями и мягким поцелуем, таким порхающим, словно касание бабочки.       — Чонгук, я тебя похороню.       Именно с этими словами пару прерывает Сокджин. Сначала он почти ломает дверь, распахивая настежь, ударяя об стену, потом вваливается вместе с Юнги, Намджуном и где-то позади Чимином, который клялся не под какими пытками не выдать их местонахождение. Чонгук под ошарашенные взгляды отстраняется от Тэхёна и тут уже приходится держать Джина.       — Без драк!       Последнее, что успевает сказать Намджун перед тем, как злой Джин выбирается из толпы и летит на Чонгука, что помотал ему нервы.