Тяжелое признание.

***

Месяц назад. Он все еще приходил к ней. Приходил даже после его выпуска. К ней и только к ней… Юная девушка лежала на своей постели абсолютно обнаженная. Ох.сейчас кому-то будет полный пиздец. Перед гостинной стояла Дафна Гринграсс обещавшая Паркинсон провести Фреда, а после ушедшая на прогулку с кем-то. Пэнс ждала в предвкушении…было интересно узнать на что способен Фред и как далеко он зайдет. Её закусанные, а после несколько раз облизанные губки немного дрожжали. Она опять не красилась. Паркинсон могла показать перед ним себя настоящую, живую. Без макияжа и сарказма, слабой и беззащитной. Она могла ему подчиняться, зная, что для него она не шлюшка Малфоя. За дверью послышались шаги, а после приоткрылась дверь. — ой, Фредди…не ожидала тебя увидеть так быстро… — она прикрывалась, стесняясь его. Да ей самой было смешно. Но считай это её первый раз. Малфой учился на ней и даже не видел девушку голой, а Фред…он другой и их нельзя сравнивать. Уизли не стал ждать вечера. а зачем, если можно прийти раньше? он спускает по каменной лестнице, которую используют студенты Слизерина, чтобы попасть в гостиную, там дальше тупик, говорящий о том, что нужно сказать пароль, но Фредерику не пришлось что-либо предпринимать, ведь там его встретила одна из сестёр Гринграсс, которая провела юношу в гостиную. общая комната Слизерина это длинное, низкое подземное помещение с шероховатыми каменными стенами и потолком, из которых круглые, зеленоватые лампы висели на цепях. огонь потрескивал в искусно вырезанном камине перед ними, и несколько слизеринцев сидели вокруг него в креслах. сейчас он встретится с Паркинсон в донельзя интимной обстановке. он уже понял, что рядом с ним она ведёт себя так, как есть на самом деле, и этому парню это чертовски нравилось. найдя нужную комнату, рыжий прошёл внутрь, наблюдая то, как обнажённая девушка прикрыла все прелести своего тела одеялом. эта чертова Паркинсон…почему она такая красивая? — зачем ты прикрываешься? у тебя очень красивая фигура, не стоит её прятать. тем более сейчас, ладно? — Уизли улыбается и присаживается на край кровати, на которой расположилась девица. Девушка покрылась румянцем одарившим её личико наивностью. Она медленно придвинулась к юноше, а после взглянула в его глубокие темные глаза цвета шоколада. В комнате стало ужасно жарко. Её губы приоткрылись в тяжелом вздохе. А после губы её были влажными, хотя возможно она даже не заметила привычный ритуал: закусила — облизала. Их лица были все ближе. Пэнс все еще придерживала одеяло у груди одной дрожжащей рукой. Девушка поерзала на кровати от такой приятной, горячей влаги между двумя красивенькими ножками. Пальчиками она протяжно провела по его прессу, груди, шее плавно переходя на его губы. Его губы…для нее они были безумно манящими и сдерживать себя было невыносимой пыткой. — у нас секс без обязательств или я все-таки смогу тебя поцеловать…? — Паркинсон улыбнулась вновь заглядывая в его глаза. — не хочу, чтобы это было каким-то пустым развлечением. поэтому конечно сможешь. — чуть шепча произнёс тот, поддаваясь лицом навстречу к ней. это лёгкое прикосновение, совершенное подушечками её пальцев заставило его сглотнуть, а кожу покрыться приятными мурашками. наконец-то это чертово расстояние между их лицами было преодолено и губы Уизли уже касались мягких губ напротив. очертив языком контур он почувствовал последствия её привычки — ранки и трещинки. это его ничуть не отогнало, наоборот. глаза на автомате закрылись, позволяя двум телам лучше чувствовать не только поцелуй, но и друг друга. взявшись за края одеяла, юноша медленно убрал его в сторону, а та и не сопротивлялась. теперь Фредерик обхватывает одной рукой девичье тело и прижимает его ближе к себе, желая как можно лучше прочувствовать все прикосновения. Паркинсон ощутив его мягкие губы на своих прикрывает глаза обхватывая его шею обеими руками. Между ними только его одежда, которую Пэнс порывается снять и вот на полу валяется его футболка. Девушка нежно исследует его рот своим остреньким язычком с которого не так давно срывались колкости. Она у него на коленях. Воздух все тяжелее. Они оба упиваются друг другом. Паркинсон пропускает его огненные пряди сквозь тонкие «фарфоровые» пальчики. Сегодня на ней не было украшений. Колец, цепочек. Она была чиста, как только выпавший снег. Но вдруг девушка отстранилась услышав протяжный жалобный стон. — что ты подразумеваешь под фразой «не хочу чтоб это было пустым развлечением»? — её грудь тяжело вздымалась, а глазами она потребовала ответ. — ну знаешь…вот есть девушки, которых называют игрушками для секса, и парни, которые ими пользуются. я не хочу, чтобы ты думала, что ты — одна из них, а я — один из таких гадов. я хочу, чтобы всё было действительно по желанию с обоих сторон. я вот хочу, а ты? длинные теплые пальцы проходятся вдоль позвоночника, вырывая из девушки судорожный вздох. Фредерик кусает свои губы, наблюдая за тем, как её тело реагирует на его прикосновения, как молочного цвета кожа покрывается мурашками, которые он чувствует подушечками пальцев, чувствует, как она вздрагивает всем телом, и как в его сильных руках оно становится мягким и податливым. чуть повернув голову, он слегка целует её в шею и спускается ниже, оставляя влажную дорожку с пятнами на ней. после рыжий гриффиндорец поднимает веки, чтобы видеть бледное, красивое лицо, и видит, как её глаза буквально закатываются от наслаждения. Все что она смогла вымолвить это жалкое, но так много значащее: — хочу… От его действий Пэнс перестала контролировать себя. Тело не слушалось, а из горла сыпались протяжные тяжелые выдохи, молящие о продолжении. Каждое его прикосновение отзывалось в её теле импульсом электрического тока. Его дыхание на коже девушки тянуло судорогой где-то внизу живота. Её мысли занимали только его губы опускающиеся ниже влажными дорожками поцелуев. Её пальчики путавшиеся в мягких волосах юноши аккуратно, но в тоже время ужасно похотливо прижимали его ближе. Из горла вырвался жалобный…нетерпеливый стон. Вот он уже сверху, а она сжимает ноги от мучительно разрастающегося возбужедния. Её мягкий шепот озаривший комнату. — п.п.пожалуйста, Фред…прошу.не останавливайся. Им не хватало кислорода. Они были кислородом друг для друга. Ярко полыхающий гриффиндорский огонь и таящий лишь в его руках слизеринский лед. — не останавливайся никогда… — и нежный, мелодичный стон Пэнси от небольшого укуса озарил комнату. — мне нравится, как ты это говоришь. — юноша ухмыляется и двигается губами ниже, не желая оставлять и миллиметр этой манящей кожи нетронутым. теплые ладони оглаживают горячее девичье тело, пальцами пересчитывая по бокам ребра. обычно он никогда не задерживается на ласках, а быстро принимается к делу, но здесь…здесь было что-то другое. ему хотелось видеть, как она роняет стоны, умоляюще смотрит на него, вынуждая продолжить эти мучительные ласки. звуки, что он сейчас слышит, отдаются внутри приятным тянущим чувством, которое хотелось бы ощущать вечно, а тело, которое сейчас прогибалось в спине под ним, хотелось ласкать очень долго, в награду получая сладостные стоны. ее возбуждение подобно электрическому току, и исходящий от нее ток пробуждает у него жгучее желание сделать ей приятно. Уизли раздвигает ее ноги шире, нагибается и покрывает поцелуями упругую аккуратную грудь. опустив руку чуть ниже, юноша находит источник этого электричества. жарко, влажно. длинные пальцы ласкают нужные точки, не давая ей возможности перехватить инициативу. делая это, гриф слушает, как та тихо всхлипывает, наслаждаясь происходящим. — скажи мне, как тебе это нравится. — шепчет рыжий, отрываясь от груди. а ещё он слышит, как часто бьётся её сердце, а дыхание сильнее учащается. Его чертовы ласки. Его гребанный язык. Его такие…такие идеальные губы. Сука, как она его хочет. Хочет слиться с ним в единое целое. Они понимают друг друга без слов. Её стоны, которые она даже не старалась сдерживать, желая, чтоб он услышал, что нужен ей от земли и обратно. Её дрожжащие ручки держались за его мускулистое тело. Рядом с ним она казалась необыкновенно маленькой, но такой живой. Пэнс больше не была похожа на куклу, она была настоящей. Это поражало их обоих. Его движения заводили и Паркинсон понимала, почему за ним идет такая охота…но он сейчас с ней. В её чертовой комнате. И они трахаются. Нет. Это даже сексом нельзя назвать…они оба знали что это, но никто не говорил. Это был их кайф. Их личный наркотик, которым они питались. С каждым вздохом, стоном им становилось мало. Им требовалось больше. — ты нужен мне… — стон нежный до сумашествия. терять время на то, чтобы убрать всю мешавшую одежду, не хотелось. поэтому, стараясь не отрываться от этой нежной кожи, Уизли тянется в карман за палочкой, делает взмах, и в ту же секунду брюки и нижнее бельё просто напросто исчезает, а Фредерик с облегчением выдыхает, ведь наконец-то избавился от этого чертового белья, в котором было до жути тесно. — обхвати меня ногами. — шепчет рыжий ей на ухо, прикусывая чувствительную мочку. его лицо рядом с её шеей и он это использует. снова горячие поцелуи в шею, плавно переходящие на губы. когда юноша чувствует, что она сделала так, как было велено, для её удобства он ложит подушку под упругие ягодицы, немного дразнит её перед началом, но хватило лишь одного медленного толчка, чтобы стать одним целым. это было тем, чего они оба желали. кареглазый замирает, давая ей привыкнуть к нему, но потом он снова начнёт двигаться, полностью подчиняя хрупкое тело себе. сейчас он задавался вопросом «настоящая ли это Паркинсон?». да, самая что ни есть настоящая. с ним она всегда настоящая. и это было чем-то приятным, родным, что знали только эти двое. Один толчок. Он в ней. Они единое целое. Больше нет недосказанности и непонимания. Ноготками она немного царапала его плечи сама того не замечая. Стоны перешли практически в крики, было приятно. По телу растекалось расплавленное золото. Золото — это их время. Время проведенное вместе. Когда она курила, а он ругался. Когда они сидели за кофе пытаясь узнать правду. Вот она правда. Она под ним. Это и было правдой. Их маленький секретик о котором не знает никто. Пока что) Он двигался в ней, а она навстречу. Они оба ускоряли темп. В голове все путалось. Их стоны слились. Шлепки и хрипы заполняли стены помещения. Воздуха было критически мало. Бабочки в животе Паркинсон скреблись и просились наружу. звуки, улавливаемые их слухом, смешались в одно, как и их тела. её — такие сладкие, молящие о том, чтобы он двигался быстрее, и его — томные, сдавленные. и это до чёртиков сочеталось между собой, лаская слух обоих. в чём была их правда? в чём был тот секрет? а в том, что они оба хотели друг друга. никто из них не успел наложить заглушающие чары на комнату и, должно быть, её соседки через стенку прекрасно их слышали. плевать. на всё плевать. время сейчас на их стороне. они упивались друг другом. и наслаждение приносило особое, ни с чем не сравнимое ощущение, которое было до мозга костей приятным. их тела дрожали, а широкая и сильная спина Уизли покрылась лёгкой испариной. хрупкое девичье тело буквально трепетало под его, а их губы сомкнулись, сливаясь в глубоком страстном поцелуе. минута, другая, третья… он быстро вбивался в неё, а эта безумно горячая слизеринка не делала попыток остановить его, наоборот, его движения, убыстряясь, становились всё более решительными и жёсткими, и ей это явно нравилось, судя по выражению лица, которое искажалось удовольствием. сколько прошло времени? совсем не важно. им было хорошо и два тела, двигающиеся в такт друг другу, подходили к долгожданной разрядке, хотя совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось. но они обязательно повторят это, ведь так? Девушка держалась за Фреда закатывая глаза от удовольствия разливающегося по венам. Каждый вдох и выдох синхронно сопровождался сладкими, громкими, протяжными стонами обоих. Внизу живота сжался комок. Дышать было тяжело, стоны стали громче в несколько раз. В этом мире существовали только двое. Их личный рай. Ноги Паркинсон дергались. Она была готова сделать для него все. Несколько толчков и в её глазах появилось много звёздочек, а на спине выросли крылья. С громким стоном она кончила наслаждаясь этим моментом. Она больше не чувствовала ног, он продолжал входить в нее, а после тоже излился. Они посмотрели друг другу в глаза и наверно так выглядело их счастье. Этот вкус друг друга. Эти звуки. Дыхание. Она провела по его волосам немного намокшим от пота, слегка улыбаясь. Искренне. Так чисто и легко…и так привычно, словно это был не первый раз. Словно они вместе сотни лет и знают друг друга всецело. никто не считал, сколько прошло времени, да это и не нужно было. наконец-то оба на пике удовольствия, а ещё через пару минут они буквально взорвались ярким оргазмом, который накрил их с головой. женское тело билось в сладостных конвульсиях, а крепкое тело Фредерика задрожало, осуществляя мощный выброс эндорфинов. эйфория наполнила разгоряченные тела, после чего с довольной улыбкой гриффиндорец повалился рядом, стараясь восстановить к чертям сбитое дыхание. неужели они это сделали? сделали, и были очень довольны этим. в такие моменты мир становится особенно прекрасен. оставалось только держать его таким и дальше. а смогут ли они? даже если нет, то постараются. рыжий двигается ближе и обнимает горячее тело девушки. он не её дружки. он не уходит после такого. возможно это её и удивит, а может и нет, она ведь знает какой Фред на самом деле. Они оба лежали прижимаясь тело к телу. Она покоилась у него на груди, вырисовывая непонятные узоры пальчиками. Он обнимал её и было так хорошо. Дыхание успокоилось, а впечатления…было ощущение, что они переродились. Но для Паркинсон это точно была новая страница её жизни. Страница с ним. Он крепко держал её рядом с собой и она никогда еще не чувствовала себя настолько защищенной и нужной кому-то… Пэнс надеялась, что он останется и Фредерик, словно читая её мысли лежал рядом. Они не знали, что будет дальше, но точно были уверены, что это не последний раз. Это новая глава их истории. Оба надеялись, что она не закончится. — как думаешь от кого про это узнают? От меня, от тебя или от мальчиков за стенкой?) — девушка рассмеялась. — скорее от них. уже завтра об этом будут трындеть все ваши. да и плевать) — юноша усмехнулся и, чуть приподнявшись на локтях, накинул на их тела одеяло, продолжая нежиться в объятиях с этой девушкой. действительно. пусть все говорят, что хотят. их это не должно трогать. а всё почему? потому что им комфортно вместе. да-да, именно так. взбалмошный, но заботливый гриффиндорец и скандальная, но до безумия прекрасная слизеринка. теплые ладони касаются хрупких плечей, грудь уже спокойно опускается и поднимается при каждом вдохе и выдохе, но биение сердца всё ещё не желает успокаиваться, и Фредерик догадывался что же на это действует. в комнате витал запах секса, их пафрфюма, что смешался в один, и какой-то свежести. этой тишиной, что окутула помещение, можно было наслаждаться вечно, главное вдвоём. отношение этих двух к друг другу изменилось давно, но в какой момент? они даже это и не заметили. а надо? вряд-ли. — возможно это прозвучит странно, но…я это не забуду. — рыжий улыбается своей самой искренней улыбкой, касаясь губами её виска. — конечно не забудешь! Я — Персефона Элоиза Паркинсон! Ты только, что со мной потрахался! Ахереть! Ты еще с детьми своими и внуками меня вспоминать будешь! — Пэнс не Пэнс если не добавит сарказма в их милое общение. — но на самом деле я тоже не забуду это никогда… — она вновь прикоснулась к его губам. Очень мягко и осторожно накрыла и, слегка улыбаясь. Они были родственными душами. Понимая друг друга без слов они смеялись над шутками и грустили над какими-то ошибками пытаясь все исправить. Вникая в каждую ссору они понимали, что все было не зря. Они сильнее сплачивались. Она нежно гладила его по волосам все еще немного краснея от их обнаженных тел. Но вдруг Пэнс поджала губы. — я…я не хочу тебя потерять, Фредди…никогда.ты мне настолько дорог, что я…я просто не переживу. Не уходи, не бросай меня. Умоляю… Мы же всегда будем друзьями, да.? — снова детская наивность и подрагивающий от подступающих к горлу слез. — не зазнавайся, а то в следующий раз заставлю скакать сверху. — с усмешкой сарказмом на сарказм ответил Уизли, крепче сжимая женское тело в своих теплых объятиях. касание их губ для обоих значило что-то большее, что-то приятное. такое, чего им обоим будет не хватать, когда потом он уйдет к себе, когда будучи дома на выходных, он будет вспоминать время, проведённое с ней, и безумно по нему скучать. какое-то время они молчали, улыбались как два идиота, но были по-настоящему довольны и даже можно сказать счастливы. потом Уизли услышал с её стороны голос, дрогнувший голос, будто она вот-вот расплачется: — хей, Пэнс, ты чего это? конечно я тебя не брошу. с чего ты взяла такое? я не думал, что мы сблизимся, но у нас получилось, и мне это очень нравится. не плачь только, хорошо? я правда буду с тобой. обещаю. — юноша улыбается и целует ее в кончик носа. да, пусть это и по-детски выглядит, но зато искренне. Девушка полностью легла на него заглядывая в идеальные глаза цвета шоколада. — если бросишь меня, я…убью тебя, ясно? А потом очень расстроюсь. — она сделала моську, как ребенок выпрашивающий вкусняшку у родителей. — а меня убьет Гринграсс, когда узнаёт, что я стёрла все то, что она колдовала на моем лице около четырех часов…представь! Ей приснился наипрекраснейший макияж и она меня загребла. Я сидела и потом у меня все ужасно болело…а потом…потом пришел ты.) — она закусила губу расплываясь в самой счастливой улыбке. Серебряный квартет забавляло то, что Паркинсон, как ребенок умеет переключатся с темы на тему. Только она хотела заплакать и вот девушка самая счастливая в мире…