Иная реальность

Eleanor Rigby - Cody Fry Алтана переполняет ненависть. Он судорожно что-то говорит, сжимая твои ладони чуть крепче, чем следовало бы. В такие моменты твой молодой человек тебя слегка пугал. Он словно ничего не видел и не слышал. Ослепленный местью и злобой, он сидел перед тобой и ты видела, насколько он на самом деле сломан и разбит. Ты безусловно понимала все его эмоции. В детстве Алтан потерял одного из самых близких и дорогих ему людей - свою мать. Вся его боль сосредоточилась в яростном обвинении и мысленном линчевании организатора терактов - Сергея Разумовского. Ты не узнавала такого Дагбаева. Он словно становился другим человеком. Совершенно не тем, с кем ты вступала в отношения. Твой молодой человек был безумно нежным, деликатным, мягким и отзывчивым. И сколь чуткой и душевной ты ни была, тебя не могли не напрягать эти две крайности и то, как быстро Алтан переходил от одной к другой. Он слишком долго был зациклен только на одной мысли: причинить боль тому, кто разрушил его жизнь. И даже несмотря на то, что, как он сам не раз говорил, его мрачное существование, было озарено твоим светом, боль и месть выжгли его душу. Ты не знала, дотла ли, и всеми силами пыталась привнести в его жизнь другой смысл, вместо того, что уничтожал и его самого. Пока ты не решалась напрямую заговаривать с ним о возможных альтернативах мести. Но сейчас, пытаешь поймать его взгляд, мягко заглянуть в глаза, прервать эту гневную тираду, которую ты слышишь не в первый раз. Содержание ее всегда оставалось неизменным, хоть слова, которыми они доносились, и менялись. – Алтан. – Тихо зовёшь ты своего молодого человека. – Ты правда этого хочешь? – Спрашиваешь серьёзно, без доли страха. В ваших отношениях так было принято. Что-то тревожит - говори прямо, сразу и не бойся. Дагбаев на секунду замирает и устремляет на тебя слегка удивленный взгляд. Будто он и вовсе забыл, что говорил всё это тебе, а не самому себе, будто забыл о твоём присутствии. – Я хочу этого больше жизни. Я хочу чтобы этот мерзавец ответил за всё, – Алтан заметно мрачнеет, но всё же завершает фразу надломленным голосом. – За смерть мой матери. – Брюнет прикрыл глаза. Его лицо омрачилось тенью прошлого, болью. В знак поддержки, ты мягко поглаживаешь его ладонь подушечкой большого пальца. – Алтан, послушай, – Аккуратно начинаешь издалека и чуть крепче сжимаешь его руку - невербально просишь не перебивать, дослушать до конца. – Я всё понимаю. Я понимаю, каково это потерять родителей. Но тем, что ты убьёшь Разумовского, ты их не вернёшь. Но вот руки в крови ты запачкаешь. – Как бы ты не старалась, отголоски страха все равно проскальзывают в твоём голосе. И ты замечаешь, как Алтан плотно сжимает губы на этом моменте твоей речи - он не хотел тебя пугать. – Просто, вместо того чтобы жить ради более высших целей, фактически, ты живёшь ради Разумовского. Разве он стоит того? – Вдруг совсем неожиданно для тебя Дагбаев обнимает тебя, утыкаясь лицом в твоё плечо. – Азалия моя, – Шепчет он. – Я живу ради тебя. – Ты замираешь и замолкаешь. Ты даже не думала, что можешь стать для Алтана тем самым смыслом, что так тщетно пыталась найти. Ты запускаешь одну руку в его чёрные как смоль волосы, вторая ложится мужчине на спину, аккуратно обнимая. – Значит ли это… значит ли это, что ты передумал? – Алтан молчит, но ты всё равно слышишь его невысказанную вину. Он не отказался от своего плана. Ты сдерживаешь горький вздох, слегка прикрываешь глаза на секунду - принимаешь его ответ. Ведь каким бы Алтан не был, ты любишь его, и если он действительно хочет осуществить свой план, ты примешь и это, ведь ты точно уверена в том, что и он любит тебя.