Иная реальность

Заходишь в квартиру, если это чердачное помещение библиотеки можно так назвать, по привычке тихо. Сбрасываешь с себя обувь - неприятно натирающие ноги балетки и босиком приходишь в комнату. У большого окна во всю стену, с бокалом вина стоит он. Ты внезапно вспоминаешь, как впервые встретила поэта. Разбитого, покалеченного жизнью человека, цитирующего Гинзберга, Рыжего, Шекспира, Есенина, Бодлера и многих других, таких же сломанных творцов. В его глубоких зелёных глазах ты видела всё. Зеркала души, порой глядящие на тебя так печально, что хотелось плакать и отчего-то молиться на их красоту, сейчас гипнотизировали пейзаж за окном. Ты подходишь к нему со спины и аккуратно обнимаешь, утыкаясь носом в шею. Вы оба молчите, потому что какие-либо слова сейчас просто излишни. Каким восторженным фанатом мастеров пера и письма не было поэт, даже он понимал, что иногда лучше просто помолчать, растворяясь в моменте. Свободной рукой он накрывает твою ладонь, сплетая пальцы вместе. – Ночи безумные, ночи бессонные, Речи несвязные, взоры усталые… Ночи, последним огнем озаренные, Осени мертвой цветы запоздалые. – Внезапно раздаётся его хрипловатый голос. Поэт всегда знает какое стихотворение подходит к тому или иному моменту, поэтому очень часто цитирует разные произведения. – Ты сегодня позже обычного. Задержали на работе? – Он все ещё стоит к тебе спиной, и ты не видишь выражения его лица, но по голосу слышишь заботу и беспокойство и душащее чувство вины. Сразу хочется его утешить, ведь он такой прекрасный человек, абсолютно не созданный для боли. – Я специально осталась сверхурочно. – Стараешься сдержать в голосе горечь и усталость, завуалировать их и спрятать, но это бессмысленная затея. Поэт слишком чуткий и проницательный, сразу чувствует что именно не так. – Зато мне заплатили чуть больше. – Слегка улыбаешься и оставляешь лёгкий поцелуй на его шее, затем отходишь назад в прихожую и возвращаешься с пакетом. Сегодня ведь праздник, и ты решила побаловать вас. В конце концов, вы заслужили. Бутылочка Шардоне и торт, замечательное сочетание. – Ты ведь, не забыл? – С некоторой тревогой в голосе интересуешься, открывая торт. – Я помню, любимая, помню Сиянье твоих волос… Не радостно и не легко мне Покинуть тебя привелось. Я помню осенние ночи, Березовый шорох теней… Пусть дни тогда были короче, Луна нам светила длинней. Я помню, ты мне говорила: «Пройдут голубые года, И ты позабудешь, мой милый, С другою меня навсегда». Сегодня цветущая липа Напомнила чувствам опять, Как нежно тогда я сыпал Цветы на кудрявую прядь. И сердце, остыть не готовясь И грустно другую любя, Как будто любимую повесть С другой вспоминает тебя. Снова как нельзя кстати звучит очередное стихотворение. Оно не может не вызвать лёгкую призрачную тень улыбки на твоих губах. – Я помню, – Снова повторяет он. – Сегодня наша годовщина. – Он грустно улыбается и нехотя отходит от окна. – Три года. Ровно. – Ты отчего-то замираешь с куском торта в руке прямо над тарелкой, и прикрываешь глаза на секунду. – Знаешь, я… – Поэт неуверенно запинается, подыскивая слова, что всегда приходили на помощь. – Тогда, не думал, что это всё серьёзно, что это надолго. Мне трудно было поверить, что я наконец обрёл свое счастье в твоём лице. Но сейчас, я с уверенностью могу сказать, что я счастлив. Благодаря тебе. – Он заканчивает свою речь совсем тихо. А ты стоишь не в силах сдержать выступающие на глазах слёзы. Да, поэт часто говорил трогательные вещи, часто делает комплименты, да, он романтик до мозга костей, но почти всегда всё в стихах, а сейчас в прозе, его слова звучали так искренне, были такими честными и оголёнными. Пронзали сердце своим звучанием, заполняли собой каждый уголок твоей души, оставаясь приятным теплом. Действительно, три года. Три года в прошлом. А в будущем… нет, ты не хотела об этом думать. В будущем у вас впереди вечность.