Секрет

Ему не интересно жизнь остальных, конечно нескромно показывая это. Так легко выведать секреты глупых людишек, когда тебе якобы все равно. Они бесятся, краснеют и неумело скрывают свои хотения. —Неужели вообще не интересно? —Ни чуть, чувак Лакрица улыбается, когда те готовы волосы рвать, только бы парень валялся у ног жалобно умоляя. Издеваясь над телами в своей коморке, удивляется, ведь вся ценность роскоши теряется, как только очередное заклинание принимается разъедать живот хвастуна. В конвульсиях, под треск кандалы, бросают что-то по типу: «Я дам тебе все, абсолютно все! Оставь мою грешную душу в живых! Молю!». И садист на мгновение задумывается. Что угодно, правда красиво звучит? Без капли сожаления, железная коса взлетает над окровавленной головой покойника, сбрасывая голову с плеч, хохочет. Да, ему правда все равно на дорогие украшения ручной работы, все это знает не понаслышке. Зоркие глаза ещё в детстве насмотрелись на дорогие туфли, рубашки обшитые золотой бахромой и другие сладости хорошей жизни богачей. Сложно сосчитать сколько угрюмых выражений повидал некромант. От ужаса боли в своей конуре, до бесячих лиц недовольства. Все пытки над разумами непросветлённых больше вызывают смех, чем желание узнать колличество драгоценных сапфиров на дорогих ожерельях. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. Это мелкая пословица зажимала рот на замок, нервотрёпно напоминая собственный наказ. Жить хорошо и просто, когда тебя не тревожит блеск чужих серёжек. Пока в жизни не появляется закрытый ларец, в котором секретов неведомое множество. Лакрица дёргает бровью безразлично поджимая губу. Язык проходится по небу уходя в глубь ближе к язычку. Новая особа в замке хороша, скорее всего лишь с виду. Стоит подождать, пока дама сама не начнет хвастать красными бриллиантами кружась в вальсе у пояса парнишки. Стоит подождать, пока та не начнет петь песни во хвалу себя. И стоит подождать, пока ее не опустят на глазах у Госпожи. Яркое зеркало не спасет, и глаза перестанут радоваться острейшим скулам, лицо сразу станет пухлым, однообразным, ради этого он копит обиды и злость. Будет ждать, и со всей насмешкой крикнет прямо в лицо Гранат: —Да мне фиолетово! И не скули больше у ног моих- самодовольные черты скалятся, позже принимая обычный формат личика. Клыки обнажаются в кривой, но язвительной усмешке. И он ждёт, ждёт, ждёт… Но даже у такого терпилы, как замухрышный Лакрица разрываются узлы ожидания. Не может быть такого, что с приходом девушки ничего не поменялось. Только изредка тихий звон «побрякушек» внезапно пугает где-то за углом. Парень хочет обернуться, но пальцы щипают и так побитые ляжки, запрещая поднимать опущенный взор. Кто бы знал, что парня впервые затянут в паутину того самого негодования. И теперь, как только слышит шуршание вуали сбоку, тело автоматически поворачивается занижая шаг. —Куда топаем, зайчиха? -ехидно вылетает у уха Жрицы, надеясь, что ту это как то заденет. Но Гранат лишь четко бросает взгляд на его фигуру. Выискивает лицо как что-то обыденное. А найдя, лишь ускоряет шаг, точечно отвечая на нескромный вопрос, не собираясь и минуты тратить. —Отойди —падает на пути некроманта. Тяжкий мысленный удар в голову приходится пылким жаром. У него нету ключа для вскрытия золотой скорлупы, которой, впринципе, не собираются хвастать. Получить желаемую эйфорию от наслаждения унижения стало самой сложной задачкой. Сжимая кулаки, парень ойкает. Длинные ногти впились в ладонь, тем же оставляя мелкие рубцы. Рука ноет, жалобно всхлипывая. Парень снова тянется к ногам, безжалостно щипая. Крохотное наказание развивает только большую обиду. В голове застрял лишь один вопрос: «Что скрывает жрица?». Чем занимается в свободное время, о ком думает и плачет по ночам, жадно ударяя рукой о деревянную кровать. Или же наоборот, злится, ругается, чуть ли грозно не накладывая руки на трепетное тело осматриваясь на нож. Ничего ему не известно, а прыткая Гранат изводит покрасневшего Лакрицу. Самое интересное, ей вовсе не любопытно изводить парнишку. Буд-то в её жизни он — это тихий писк крысы в углу комнаты, которой скоро совсем пропадет, стоит только посыпать отравы, если не вовсе переехать. Хотя, для девушки легче уехать в дальние края, обустроить новое место без ничего, только бы в новом уголке счастья не нашлось бы и нитки одежды некроманта. Но Лакрица зацепится, как репейник. До последнего прилипая к рукавам, подолу платья. Конечно больно подкалывая руки и нежнейшие пальчики. Липучка обязательно запутается в волосах, жадно заедая прядки волосков. Локон придется отрезать, все восстановится, а сердце нет. Этим решением себя успокаивает, все вернётся на круги своя. Но, когда ногти возьмутся за отрезанный кончик волос, взор жалостливо обойдет уже не такие большие шипы. И не очень то парень мешался, ведь так? Вместо дел, Жрица пыталась отодрать ненавистное растение. Днями и ночами думала, а что будет после избавления? Точно будет лучше. Но сейчас, репейник неподвижно лежит на столе, редко покачиваясь от сквозняка. Старания были оправданы, тяжесть на груди прошла, да и пояс больше не обвивают лианы чьих-то рук, едко приговаривая обидные фразочки. Гранат держит в себе всю дрожь от тех самых слов, скрывает взбудораженные мурашки по лебединой шее. Только бы установить свою неприкосновенность. Только бы остановился изводить даму. Но желание продолжает щекотать тело обоих в разных смыслах. Сжимая кулак, она подбегает к заветному столику. Со всей ненавистью и болью от своих же чувств, цепляет репейник обратно, прямо на грудь, ближе к сердцу. Поэтому, никогда не звучит в её просьбах отойти Лакрицу некой злости. Но то, как настойчиво парнишка добивается своего, жутко выбешивает последние нервы. За обедом, видит чуткое выражение глаз исподлобья, волк ждёт, пока несчастная сорвётся в волне гнева, и понимает какую злую шутку хочет сыграть на лире чувств Жрицы. И волшебник добьется своего. Любыми способами. Теперь зрение зрачков некроманта следит за девушкой везде. От темного коридора, до шумного зала обсуждения. Узлы томного интереса сдавливает тело, нередко проявляясь в скрипучих спазмах. Жалко смотреть на то, как Лакрица готов отдавать последние деньги, жилье, только бы она была в цепких руках власти. До конца не понимая, зачем ему данное господство. И он добивается небольшого успеха в наблюдении. Ровно в полночь, тельце ускользает за пределы замка. Шанс один на миллион. Неважно какова будет участь пойманного, жажда потребности Гранат бьёт ключом заставляя пойти хвостиком. Снова полночь. Уши хватаются за единственный треск «побрякушек» в тесном коридоре. Вуаль как обычно пролетает по гладкому ковру. Лисица прытка, ловко заметая следы взлетевшей пыли. Мирно уложенный ковер пылинок бездушно разбрасывает вторая личность. Он придерживает низ робы подобно принцессы, на мысочках вздымает бал грязи. Танец кружевных крупинок вдыхает нос, ещё чуть-чуть, и провалился. Лишь яркая луна освещает путь к выходу, надеясь на тихую ночь. Шуршат туфли в нескольких метрах, по следам которых бегут перебинтованные ступни. Колыбель ласкает уши, делая тихие нотки из местных звуков. Но скрип входной двери расторгает гармонию, раскидывая ее вдоль всего прошлого пути, оставаясь только эхом по стенам. Нарушение квартета не радует небо, от чего начинают сгущается облака, зажимая блики звезд. И пока прощальные пальцы Жрицы со всем старанием закрывают врата, ускользая вперёд, некромант осматривается на окна. Ничего, он успеет. Лоскут платья скользит по земляной дорожке прокладывая зацепку для шпиона. Гранат продвигается к лесу, сквозь длинные колосья травы и полевые цветы щекочущие руки боязливой игрой. Бутоны тихо гогочут в землице, остерегаясь тяжёлых шагов великана. Их голоса откровенно обсуждают пару. А парень спотыкается, удивляясь спешке в никуда. Но ноготки впечатываются в землю, забивая грязь под самый корень. Делая толчок, тот срывается ускоряя шаг, потерять девушку будет самым главным позором в жизни волшебника. Встречный ветер начинает бить в лицо нагоняя шторм. Успеть, только бы успеть. Треск веток, они уже в темной роще елей. Жрица не останавливалась ни на секунду, даже мысль перевести дыхание не тревожит уставшую грудь. Кажется лапы деревьев преграждают путь только Лакрице. Он ругается, обещая срубить ненужный лес. Дуновение только нарывается на бойню, оно кричит и воет, наклоняя сучья к ногам. Серый кружок плачет, когда того вовсе закрывает зловещий гром. Но Гранат ещё больше мчится по скромной тропинке, после чего, вовсе пропадая в кустах с шипами. Гром стучит над головой нагоняя атмосферу безвыходности. Некромант останавливается прямо перед копьями растений, не решаясь и пальцем притронуться. Неужели все? Потерял след? Страх трепещет в грудной клетке пожирая сердце. Он не мог предсказать этого. Терять уже точно нечего, парень готовится дойти до конца финишной прямой, даже если увидит любовь в её зрачках около другого молодца. Сжимая зубы и зажимая ресницы, Лакрица с разгона под гром пролетает сквозь преграду, оставляя на белых щеках садины боли. И тут по личико начинают пробегать слезы облаков, успокаивая пульсации. Страх играет на его узлах, и неохотно тот поднимает голову. Жрица встаёт перед ним на не большой беседке. Свет нескольких свечей тускло танцуют от бушующей бури. А она стоит к нему передом с поднятым подбородок. Взор пронзает его уставшее тело, глазницы не дрогнут, словно засыпая. И обрушился шквал дождя на худое тело Лакрицы стекая ручьями. Шпион приоткрывает рот, ожидая того, как та отвернется, бросая угнетающий вид в сторону мага. Забудет жалкий вид его, прогоняя домой со стыдом. Но фарфоровая кукла лишь взнимает вид мокрого парнишки. Тесный ветер бросается последний раз, сдувая все огоньки напрочь. Теперь лишь мелькающие молнии показывают их фигурки в страшной ночи. Пока Гранат не сходит с одной из ступенек. Сперва, капли брызгают по носу, позже по текут по лбу, но и волосы не остаются сухими. Жар птица опрокидывает на себя ту же участь, что парень. Одежда начинает покрываться черными следами от капель, но это никого не волнует. Локоны тяжелеют немного теряя прежний вид, но во свете грозы, та остаётся такой же спокойной и прекрасной. Оставляя несколько сантиметров перед ним, зависает, замедляя дыхание. Ресницы почти сомкнулись, оставляя не заметный прорезь глаз. Так и не подняла головы, буд-то боялась видеть удивление на губах виновника. Некромант пытается увидеть силуэт Гранат в темных тенях деревьев, замечая единственные отблески камней. Плечи чуть опускаются от тяжёлых оков ливня. Но, быстро принимая презентабельный вид, когда лиса поднимает головку. Полностью раскрытые зрачки надежды заедают в мозгу. У обоих замедляется мир, парень наклоняется к той. Шторм омыл их оставляя на равных. С глазу на глаз наблюдает пара за измокшими губами друг друга. И на секунду в головах утихает дождливая погода, больше не кличет имя парня чумной вихрь. Наедине остаются очи. Первый решается притянуть жрицу Лакрица. Уставая от ожидания, быстро опускается к своему шансу на миллион. Деревянные пальцы бережно, но сильно так притягивают черты лица, сливаясь в истомленном поцелуе.