Тридцать девять дней

Сначала Лиам боялся заходить в квартиру Зейна и Луи. Около минуты он перебирает в руках ключ, собираясь с силами, чтобы наконец войти. Переступая порог, он чувствует, как квартира окутывает его парфюмом Зейна. Взгляд бегает по каждой мелочи в доме: фотография его и Зейна на полке, красный торшер в его комнате, который Лиам считал старомодным. На рабочем столе так и остались какие-то наброски картин, карандаши и начатая пачка сигарет. Глубокий хриплый вздох. *** — Я не знаю, Триша, — расстроенно отвечает Лиам маме Зейна, придерживая телефон плечом и открывая шкаф. — Когда вы в последний раз видели его в синем костюме? Здесь всё красное и черное. Лиам перебирает вещи на вешалках, чувствуя, как кончики пальцев покалывают от прикосновений к вещам Зейна. Он останавливается, замирает, когда видит кремово-розовый костюм, который когда-то подарил Зейну. — Может, розовый? — спрашивает Лиам, снимает вешалку и закусывает губу, вспоминая тот день. — Нет. Не очень яркий, — отвечает он, рассматривая костюм. — Кремовый. Нежно-розовый, да. Лиам кладет его на кровать, стараясь расправить рукава. Он мягко проводит рукой по гладкой ткани. — Красивый. Он будет красивый. *** Горячий кофе льется в бумажный маленький стакан. Лиам отставляет стеклянный чайник и отпивает напиток, обжигая горло. В комнату отдыха заходит Саймон, перед эти постучав в деревянный косяк двери. Повернувшись, Лиам поднимает стаканчик, приветствуя, и невесело улыбается. — Лиам. — Саймон проходит вглубь, собираясь налить себе кофе. — Рад, что ты вернулся. Нам тебя не хватало. — Да. — Кивает Лиам и, отпивая кофе, хмурится от неприятных ощущений в горле. Саймон наливает кофе и, помолчав и собравшись с силами, говорит: — Лиам, ты ведь знаешь, как я отношусь к тебе и Зейну. — От произнесённого имени Лиам чувствует укол в сердце. — Относился, точнее. — Откашливается и более эмоционально продолжает: — Обоих, балбесов, любил. А тебе до сих пор желаю только хорошего. Лиам не смотрит на него, лишь сильнее сжимает стакан, чувствуя, как рука начинает нагреваться. — Не хочешь еще отдохнуть? Только вчера были… Саймон не договаривает, замолкая, и выдыхает. Не умеет он разговаривать о таком. Мальчик выглядит полностью разбитым, похож больше на живой труп, чем на жизнерадостного Лиама. — Всё нормально, — протирая лицо, отвечает Лиам. — Тем более, отгулы уже не помогают. Без работы только о нем и думаю. Он все еще не смотрит на Саймона и одним большим глотком допивает кофе: обжигает губы и горло, почти не кривится. Собираясь уходить, Лиам выбрасывает стаканчик и слышит, как Саймон окликает его. — Ты ведь знаешь, где Луи? Ты заказывал цветы для него. Белые тюльпаны. — Да от тебя ничего не скроешь. — Лиам усмехается, наконец посмотрев на него. — Я не скажу тебе, где он, Саймон. Саймон поджимает губы, недовольно нахмурившись, и аккуратно отпивает кофе, чтобы не обжечься. — Не собираешься отомстить ему? — Он заинтересованно следит за реакцией Лиама. — Думаешь, он не виноват в смерти Зейна? Лиаму больно говорить о Зейне, но он отвечает: — Думал, когда он только погиб. — Спотыкается на последнем слове и после небольшой паузы продолжает: — Но Зейн любил его так сильно, что я не могу описать это словами. И если у него была бы возможность выбрать самому — спасти Луи, отдав свою жизнь, он бы это сделал. А я люблю его до сих пор. И хочу оставаться достойным его любви. Под конец Лиам чувствует, как в глазах появляются слезы, и сразу же вытирает их. Замирает на пару секунд, что-то обдумывая, и после направляется к выходу, но в спину врезается вопрос от Саймона: — А почему именно белые тюльпаны? Лиам слегка улыбается и поворачивает голову к Саймону, ловя его внимательный взгляд. — Белый цвет обозначает прощение, — отвечает и, пожав плечами, усмехается: — Только тюльпаны оказались в таком оттенке. Оставляя удивленного Саймона, Лиам покидает комнату. *** Аэропорт кишит множеством разных людей, но глаза Луи замечают лишь одного. Шоколадные кудри резко выделяются из толпы. Взгляд впивается в мускулистую спину, облаченную в синюю рубашку. Непонятное чувство разливается жаром из глубины тела, заставляя Луи мелко задрожать. Дыхание перехватывает. Но вдруг парень поворачивается профилем к Луи, показывая совсем другие черты лица. Не те, которые боялся или надеялся увидеть Луи. В огромный океан облегчения падает едкая капля разочарования. Луи отворачивается, поджимая губы, и продолжает ждать свой рейс. *** Погода в Америке оказалась очень холодной. Белоснежные ковры покрывают всё вокруг, а морозный воздух заставляет Луи съёживаться от холода. Пушистые вечнозеленые ели встречают его при въезде в деревню, где Луи когда-то оставил свое сердце. Только сейчас он понимает, как безрассудно поступает, приезжая без какого-то определенного плана, покупая пистолет у почти неизвестного парня. Да что же он творит? И вот Луи стоит перед домом Гарри и не представляет, что делать дальше. Боится увидеть его, снова тонуть в глазах, полных зелени и безразличия. Или еще хуже — ярости или безумия. Луи крепко сжимает пистолет. Снежинки падают на ресницы, делая их невыносимо тяжелыми и заставляя его прикрыть глаза. Хруст снега позади звучит громко посреди зимней тишины. Луи резко оборачивается, встречаясь с голубыми глазами. — Хей, приятель, — здоровается Найл, поднимая руки в мирном жесте. — Не хотел пугать тебя. Луи молчит, внимательно глядя на него исподлобья, хмурится, но ничего не предпринимает. Найл делает пару шагов вперёд и останавливается, не пытаясь подойти ближе. — Ты ведь Луи? — Найл спрашивает и сразу же исправляет себя: — То есть, Уильям. У вас вроде какой-то ролевой игры, не так ли? — спрашивает, посмеиваясь. Найл осматривает Луи снизу вверх и отводит взгляд в сторону, на дом. — Приятель, убери пушку, — дружелюбно улыбаясь, просит он. — Она у тебя торчит, будто член утром. Зачем она тебе, мафиози? Мы тебе не враги. Проверяя правдивость слов Найла, Луи опускает взгляд на карман толстовки, в котором находится пистолет. Раздается искренний смех. Он заполняет всю улицу, будто весь мир. Найл подходит ближе, протягивая руку. — Дай мне ее, друг, — убедительно просит он, глядя Луи в глаза. — Я от нее избавлюсь. Можешь набить Гарри ебало, ему это не помешает. Но давай обойдемся без этого. — Кивает на карман. — Ладно? Почти незнакомый парень оказывается самым убедительным человеком, которого Луи когда-либо встречал. Хотя, возможно, Луи просто действует из-за своего истинного желания. Повинуясь неведомому чувству правильности происходящего, он отдает оружие. Вздох облегчения прорывается у обоих. — Спасибо, — искренне благодарит Найл, на секунду удерживая руку Луи. Дождавшись ответного кивка, Найл отпускает его, прячет оружие в рюкзак и прощается: — Поговорите. У вас есть общие темы. — Маленькая усмешка. — У него теперь нет оружия, поэтому можешь не опасаться. У вас вполне равные шансы. — Заразительный короткий смешок, у Луи дергается уголок рта. — Не убивай его, Луи. — В смешинках проскальзывает капля серьезности. — Договорились? Он в доме. — Хлопает по плечу. — Бывай, приятель. Еще раз улыбнувшись, он разворачивается и уходит, не оглядываясь. Его светлые волосы треплет ветер, а на темном пуховике оседают мерзлые осколки чьего-то сердца. Найл садится в белую машину, уже покрытую слоем снега, и через некоторое время уезжает. После него остаются лишь белые следы от колес, а Луи все еще смотрит вслед, боясь повернуться назад и наконец увидеть глаза своего страха. *** Дверь в дом оказывается открытой: Луи только поднял руку, чтобы постучаться, как она сама отворяется дуновением ветра. Его встречает атмосфера одиночества. Или, возможно, он сам принес ее в душе. Пару секунд Луи медлит, не понимая, как себя вести. Но сверху раздается хриплый голос, сопровождаемый эхом: — Зачем ты пришел? Луи вздрагивает, оборачиваясь на звук. Гарри Стайлс стоит на втором этаже, опираясь на перила. Выглядит изможденным: бледная кожа еще прозрачнее, чем в воспоминаниях, она будто светится в полумраке. Некогда всегда распущенные, ухоженные кудри собраны в небрежный пучок. Синяки, осевшие под блестящими глазами, только дополняют жалкий вид. Глаза кажутся поглощенными собственным болотом истязаний. Всегда до этого одетый в изысканные костюмы, сейчас Гарри стоит в темной неряшливой кофте и черных шортах, не прикрывающих худые ноги. Он изменился. Осматривая его, пораженный Луи теряет счет времени. Гарри кажется раздраженным от такого долгого пристального взгляда и, отрываясь от перил, более громко и грубо спрашивает: — Нахуй ты пришел сюда? Он спускается по лестнице, не отрывая злобного взгляда от Луи. Приближаясь к нему, Гарри начинает говорить, почти плюется ядом: — Чего ты хочешь? Решил, что мы друзья и ты можешь в любой момент прийти ко мне без спроса? — спрашивает, нарочито удивляясь: — Или, может, хочешь, чтобы я наконец трахнул твою жирную задницу, мудила? — Открывает рот, будто ошеломленный догадкой: — Ох, точно. Ты пришел мстить мне за своего ебыря. Как там его? — Наклоняется почти вплотную к Луи. — Так знай… Гарри не успевает договорить, как получает хук с правой по лицу. От неожиданного удара он замолкает, оказывается чуть не сбитым с ног. Но заминка продолжается лишь секунду, после которой Гарри налетает на Луи, заставляя того упасть на пол. За секунду он оказывается прижатым к поверхности тяжелым телом Гарри. Не раздумывая, Луи бьет ногой его по колену, пытаясь заставить его отпустить запястья. Но Гарри лишь сильнее наваливается на него всем телом. Громкое дыхание, похожее больше на пыхтение, заполняет комнату. Луи старается выбраться из-под Гарри, но тот несмотря на болезненный вид сильнее его. Борьба взглядов, зелень против льда. Луи сжимает зубы, не отводя глаз от любимо-ненавистного лица. Тело в напряжении, неудобная поза и объемная куртка сковывают движения и уменьшают шансы освободиться. Он чувствует тепло пальцев Гарри на холодной коже и горячее дыхание, словно обжигающее лицо. — Так знай, — заканчивает Гарри. — Ни капли не жалею, что я — причина его смерти. Ярость заполняет Луи. Он шипит ругательства и отчаянно дергается, стараясь сбросить тело сверху или ударить его. Но Гарри лишь сильнее сжимает руки, надавливая коленями на ноги Луи. Он судорожно выдыхает и, обессилев, зло смотрит на Гарри. Правдивость в его словах не подвергается сомнениям: глаза, явное зеркало души, полны влаги. Подождав несколько секунд, пока Луи не перестанет вырываться, он продолжает: — Я так рад, что ты тонешь в этих страданиях, — говорит он, с наслаждением растягивая слова. — Ты думал, что на тебя управы не найдется, так ведь? Что ты великий киллер, умнейший хакер или еще кто-нибудь? Что те убийства, которые ты совершил, останутся безнаказанными? — Нависает над Луи, обдавая запахом мяты и сигарет изо рта. — Здесь ты и ошибся, милый. Ты почувствуешь себя в тысячи раз хуже, чем все родные погибших по твоей вине. — Твердым голосом будто прибивает Луи к полу. — Благодаря мне. Я стану искуплением всех твоих грехов. И смотрит на губы. Такие манящие и столь желанные. О них он думает с того дня, когда встретил Луи. Гарри отпускает одну руку Луи и, обхватив его затылок, сжимает волосы, заставляя его запрокинуть голову. Оцепенение просто замораживает Луи, он даже не пытается освободиться, лишь в тревоге смотрит на Гарри. Медленно склонившись, он кидает короткий взгляд на океаны страха Луи и прикрывает глаза, трепетно прикасаясь к искусанным губам. Одинокая слеза скатывается по щеке Гарри, сразу же оказавшись на коже Луи. Тело Луи будто пронзает молния, касание кажется острым словно куча кинжалов. Ядовитая ненависть, неправильная любовь, жажда мести — всё сжалось в упругий ком. Нежный поцелуй превращается в грубую борьбу за право быть лидером. Гарри поглощает каждый его выдох, перекрывая кислород обоим. Подняв свободную руку, Луи резко снимает резинку с его волос и зарывается пальцами в кудри. В ответ Гарри прикусывает его нижнюю губу с тихим рыком. В то же время он нежно-извиняюще поглаживает большим пальцем запястье Луи, уже не стараясь удержать. Наконец Луи чувствует легкость. Долгожданная близость окрыляет, мощные руки Гарри вовсе не сдавливают. Они дарят свободу. А Луи просто позволяет себе наконец раствориться в ней и почувствовать каплю, возможно, незаслуженного счастья. *** Но Луи уходит. Оставляет душу с Гарри и покидает дом. Проснувшись, Гарри не находит его рядом. Разочарование, разрастающееся в груди, он старается отвергать. Он ходит по всему дому, говоря себе, что он вовсе не надеется найти Луи, а только прогуливается от скуки. Выходит во двор вместе с Лекси, направляется к зимнему саду. Утро не отличается солнечностью, лишь один мрак и холод. Пушистые снежинки уже давно проснулись и не перестают медленно падать на чистые влажные волосы Гарри. Шоколадные кудри будто окутаны серебром. Воет ветер. Поднимая голову, Гарри видит вдалеке лес. Он кажется черной длинной полосой, обрамляющей всю природу. Лекси идет рядом, иногда тихо сопит. Ей не нравится холод, но она любит гулять и обожает своего хозяина. Она не может отказать себе в удовольствии составить ему компанию морозным утром. Гарри не торопится, будто догадывается, что не найдет в саде того, кого ищет. Медленно ступает по хрустящему снегу расстёгнутыми ботинками, ощущая дежавю. Виднеется сад. С прозрачными стенами. Там Гарри замечает лишь большое количество белых цветов, никого больше. Поджимает губы и, отогнав Лекси от входа, всё равно заходит внутрь. Белоснежные растения встречают его будто ангела, освещают невидимым сиянием. Гарри направляется к плетенным креслам. На стеклянном кофейном столе лежит завернутая на пополам белая салфетка. Гарри подходит и подбирает ее, открывая. Это самый корявый почерк, который он когда-либо видел. «Он вернулся в его жизнь, как пламя, которое тянет свои языки прямо к сердцу.» P.S. тебе вроде нравится «Дневник памяти»? xx Луи Сжимая салфетку, Гарри отворачивается, будто скрывая глупую улыбку. Но в это мгновение яркий солнечный луч пробивается сквозь темные тучи, сияя словно золото. Он освещает блестящие слезы, собравшиеся в зеленых, словно хризолит, глазах. Гарри умиротворенно прикрывает их. Он победил.