маленький мир

— я шерон, — представилась девочка, стоявшая на пороге наташи под проливным дождем. на вид ей было лет тринадцать, и она очевидно не один раз сегодня близко контактировала с асфальтом, но держалась так, будто за ее спиной еще шесть человек из налоговой инспекции, то есть нагло и непоколебимо. — шерон картер. пожалуйста, впустите меня. наташе семнадцать. она студентка, когда у нее есть на это время, — то есть примерно раз в месяц. она живет в этом маленьком частном доме в огайо, который ей не приходится оплачивать и который она не покупала… просто потому, что ей… повезло. и здесь нет никого, с кем она могла бы образовать значимую связь, никого, кто поддержит ее, только проглатывающая и переваривающая реальность капитализма, и иногда это бывает… довольно одиноко. двенадцатилетняя сестра лена, которую наташа уже шесть лет растит одна, — наверное, единственное, что ее удерживает. сегодня они обе проснулись от того, что в дверь отчаянно стучались, и лена стала напуганно шутить про фбр, а у наташи на самом деле сердце упало в пятки — но, открыв дверь, она встретила это чудо в перьях, насквозь мокрое и очень наглое — девчонку блондинку спортивного, но в целом мелкого телосложения, в джинсовой куртке и коротких камуфляжных шортах, с разбитыми коленками, поцарапанным лицом и валяющимся за ней велосипедом. какое-то время нат стояла молча, оглядывая шерон на пороге с ног до головы и не понимая, почему именно ее дом и о чем ей должна говорить фамилия картер. но потом, заметив, что девочка нетерпеливо потопывает ногой и осознав что, наверно, она не просто так оказалась ночью на улице на велосипеде, студентка тяжело выдохнула и ответила: — заходи. — наташ, что там такое? — протянула откуда-то сзади лена, все же вставшая с кровати и без тапок с неловкими звуками пришлепавшая на кухню. — наташ, мне страшно. я хочу пойти спать. шерон заскочила внутрь, сняла хлюпающие кроссовки и начала оглядываться. наташа вздохнула еще раз и отправилась на кухню утешить сестру. — это какая-то девочка. не знаю, может ей нужно переждать дождь. все хорошо. можешь идти спать. — нет уж, раз уж я проснулась, я поем, — капризно заметила лена. наташа только устало опустила лицо в руки. — готовить в такое время ночи я не буду. — на самом деле, — тут на кухню осторожно сунулась шерон, — я бы тоже что-нибудь поела. — микроволновка вам с помощь, — смягчая усталость и раздражение заботой, посоветовала романова. теперь дома целых двое младших. с одной стороны, за что? с другой, в мире сейчас существует как минимум два неодиноких ребенка. лена открыла холодильник, вытащила кастрюлю с «макарошками», — только так она их и называла, — и положила себе немного. шерон взяла с тарелки холодную котлету и сразу принялась за нее. наталья за столом чувствовала в животе неприятную пустоту, но не стала ничего делать по этому поводу. позавтракает с утра. сильнее, чем голод, ее беспокоил вопрос, сможет ли она работать завтра, и эта из ниоткуда взявшаяся девчонка. — шерон? — позвала она. блондинка обернулась, немного смущенная, что не может ответить вслух с набитым ртом, и стала жевать быстрее. — почему ты ночью не дома? — макарошки, макарошки, — распевала лена у микроволновки, покачиваясь с носка на пятку. может быть, наташа где-то проваливалась в ее воспитании. шерон проглотила котлету и ответила, все еще так же уверенно, будто пришла из налоговой, но с оттенком отчаяния: — потому что я не хочу быть дома. романова качнула головой. когда у нее были родители, она тоже пару раз думала о том, чтобы убежать, но это быстро проходило и ни во что не выливалось. и сейчас она отдала бы все, что имеет, чтобы быть дома. вслух она сказала только: — твои родители будут волноваться. вернись утром. девчонка с улицы помотала головой. — я не хочу. лучше там не будет. не надо меня, пожалуйста, уговаривать. — зачем ты пришла? — не слишком тактично поинтересовалась лена, уплетая подогревшиеся макароны из тарелки на весу. — лена имеет в виду, почему ты к нам пришла? шерон села за стул напротив наташи, вся ее уверенность начинала сползать, как макияж под дождем, и она уже выглядела больше как несчастный мокрый котенок, чем как бойкий и наглый человек. — я, ну. я перед вашим домом упала с велосипеда, у меня съехала цепь, я больше не могу ехать, и уже ночь, и я… наташа кивнула. шерон перестала говорить, ей нужно было набрать дыхания, чтобы продолжать выглядеть серьезной и не заплакать. лена непонимающе наблюдала всю эту сцену, уминая макароны, и не вмешивалась — нат подозревала, что она не знает, что делать, когда люди в стрессе, потому что она сама рядом со своей сестрой в стрессе никогда не была. за окнами ливень чуть стих, чтобы потом вернуться не один: позвал потусить с собой в огайо грозу с громом и молнией, и тусить они здесь собирались не меньше чем весь следующий час. наташа снова вздохнула. она хотела спать, и  за всю свою одинокую и жалкую короткую жизнь она помогала только сестре, пожилым женщинам и бездомным кошкам, но сегодня в этот список добавится маленькая блондинка шерон картер, которая представляется почти как джеймс бонд и сбежала из дома. — оставайся. я принесу тебе сухую одежду. у вас с леной, наверно, разный размер, поэтому мою. — спасибо, — всхлипнула шерон, вытирая нос. все-таки заплакала, — поняла наташа, уже уходя. — эй, ты чего, — услышала она с кухни голос лены, копаясь в шкафу. — мы утром починим твой велосипед. наташа выбрала свою самую лучшую футболку, темно-зеленую с принтом черных листьев, которую в этом году забрала из мешка на помойке. она не понимала людей, которые выбрасывают одежду, которую еще можно носить, просто она не подходит. и не понимала людей, которые не любят родителей, хотя родители есть, живые, и им не приходится растить одним шестилетних сестер. но она достаточно много знала, чтобы понять, что ситуация, отличная от ее, тоже может быть плохой. что родительский дом не обязательно хорош фактом своего существования. даже если она до сих пор, в семнадцать лет, мечтает о нем. тонкая и легкая зеленая футболка и серые шорты по колено, которые она носила только тогда, когда лене летом хотелось попрыгать по лужам. наташа отошла от шкафа и направилась назад на кухню. когда она вернулась, лена уже включила шерон стоящий на холодильнике телевизор и искала свой любимый канал с мультиками — как оказалось, ночью он показывал не мультики, а бэтмена от нолана — и учила ее петь песню про макарошки, на ходу додумывая половину слов. картер пыталась казаться слишком серьезной для этого, но на самом деле смеялась. передав ей вещи, наташа снова отлучилась — за перекисью водорода. — наташа всегда такая, — снова послышался голос лены через стенку. лена не была раздражена, а как будто решила объяснить шерон, как в их доме обстоят дела. — как мама. но она мне не мама, а сестра. — а моя мама уехала жить в германию, когда я родилась. — понятно. — я бы хотела, чтобы моя тетя была моей мамой. но она умерла недавно. наташа почувствовала себя так, будто подслушала то, чего не должна была, и включила воду в кране ванной, чтобы больше не слышать. перекись водорода, вата и даже бинт быстро наскреблись из углов этой хаотичной комнаты и оказались в руках романовой. наташа снова вернулась на кухню, теперь не планируя уходить. шерон уже переоделась и вежливо протягивала ей мокрую одежду. джокер на экране поджигал огромнык стопки долларов, и лену это, похоже, интересовало. нат повесила мокрую джинсовую куртку, белую кофту и камуфляжные шорты на бельевую веревку в конце комнаты, где кончается стол и начинаются окна с цветами и запасы банок с тушенкой на полу. перерыв на рекламу в телевизоре сообщил, что уже двенадцать с половиной часов ночи. наташа слабо улыбнулась в бесконечной усталости, не понимая, почему именно улыбается, и наклонилась с перекисью водорода над коленями шерон. — оставайся тут на ночь, — повторила она, на этот раз уже более гостеприимно и более полно. — только не сидите с леной слишком долго за телевизором. — хорошо, — пообещали обе, еле отрываясь от приключений бэтмена. наташа знала, что они так и будут тут сидеть, наверное, пока не заснут. и поняла, что ей даже лучше, когда дома третий человек. теперь, когда она знает кого-то вне ее с леной маленького, одинокого мира. шерон картер, тетя которой прошла вторую мировую и недавно умерла, оставив племянницу со своим братом, регулярно не выдерживающим жизнь. и на ее похороны не пришло никаких размороженных суперлюдей, потому что их не существует. есть только три девушки в маленьком доме в огайо, ночь и проливной дождь.