Смешанные чувства: рецепт самоуничтожения

Тикки потянулась и раскрыла глаза: её разбудили странные звуки. – Увидеть тебя не в постели в 6:30 утра и при этом пребывающую в отличном настроении – такая редкость, как встретить динозавра в Париже! – маленькая красная квами подлетела к хозяйке, усердно перемешивающей какое-то варево в чугунном котелке. – Тикки, ты не поверишь! Я знаю, как одним махом решить сразу две свои зеленоглазые проблемы! Даже три, учитывая Лилу, – пританцовывала Маринетт, кружась с поварёшкой. – Вот сейчас закипит и будет готово! – Судя по цвету и запаху, это не имеет отношение к рецептам твоей семьи, верно? – Тикки поморщилась. – О, да, ты совершенно права! Я никак не могла понять, что это за рецепт в книге хранителей, со сноской «не давать квами под страхом ужасной кары с небес». Всё оказалось до безобразия просто: этот рецепт – для владельцев талисманов, то есть для людей. Оказывается, моя проблема существовала на протяжение веков: чтобы наладить отношения в группе супергероев, использовали это зелье, – квами заинтересовалась. – Ингредиенты одни и те же, но если складывать их по порядку и мешать по часовой, то будет зелье презрения, а положив в обратном порядке и мешая в другую сторону, получим эффект обожания. Так можно было устранить излишнюю привязанность или сгладить неприязнь как минимум до уровня безразличия. – О, нет! – Тикки прикрыла рот маленькими лапками. – Ты хочешь использовать зельеварение в личных целях! – по зловещей ухмылке её хозяйки стало ясно, что мудрое древнее существо попало в точку. – А что, если ты их перепутаешь? – Уже нет, я сразу расфасовала первое по зелёным бутылкам, а второе, как остынет, помещу в коричневые – так что в этот раз я не накосячу, будь спокойна. Ты видела, что завтра Адриан уедет с Лилой в кругосветку, чтобы сниматься в рекламе? Это мой последний шанс обратить его внимание на себя, пока он не влюбился в эту врушку-лисушку. Как же она действует мне на нервы! Но, благодаря магии, я сделаю так, что никакие ухищрения больше не позволят ей задурить голову однокласснику. Представь, как Росси будет беситься, если Адриан всё путешествие будет вздыхать только обо мне, слать сердечки, рассказывает ей, что влюблён в другую девушку! О-о-о, я сделаю эту поездку невыносимой и незабываемой для неё, – Тикки на мгновение показалось, что это не выбившиеся пряди торчат на голове у Маринетт, а рожки, и болтается не пояс от халата, а настоящий нуаровский дьявольский хвост. – Ты так сильно ненавидишь Лилу? А бедный Адриан, неужели тебе нужны такие отношения под дурманом?! Когда он уедет, ты же не дашь ему с собой в поезд пятилитровую флягу для продления эффекта? Ведь действие зелья ограничено по времени, ты об этом не забыла? – О нет, я всё продумала. На этот случай я напеку ему макарон или крекеров с зельем и отдам в дорогу. Этот сладкоежка точно от них не откажется! Лила же следит за фигурой и недолюбливает сладкое, а зная дополнительно, что их приготовила я, – не притронется к печеньям даже под страхом голодной смерти. – Маринетт, я категорически против, ты ненормальная! – протестовала квами. – Да, – безумный взгляд встретился с квами, – я помешана на своём однокласснике. Раз мои конкурентки используют свою красоту, популярность, высокий статус в обществе или наглую неприкрытую ложь, то мне честным путём просто не выиграть. Поэтому сначала я разберусь со своим напарником, чтобы тот не откатаклизмил Адриана в приступе ревности, а потом, как свободная от отношений девушка, влюблю в себя парня моей мечты! – она подняла руки к небу. – А-ха-ха-ха-ха! – смех сумасшедшей говорил о том, что хозяйка сварила и другое зелье – запрещённое во многих уголках мира. Впрочем, в её теперешнем состоянии и расширенных зрачках вполне могли быть виноваты шесть чашек из-под крепкого кофе, стоявших сейчас на столе. «Ой-ёй! Надо предупредить Плагга. Если геройский дуэт распадётся, то по одиночке их победят в два счёта!» – испугалась малышка-квами. – «А со своей спятившей подопечной разберусь чуть позже, так как случай тяжёлый, простым отшлёпыванием не излечивается», – не успела Тикки придумать, каким образом ей переубедить хозяйку, как в комнате открылась нора и из неё появилась Кроликс. – Минибаг, в будущем случится котострофа! И её причина в сегодняшнем дне. Ты ничего особенного не варила для квами и никому не раскрывала свою личность? – Э-э-э, вроде нет, – пожала плечами Маринетт. – Идём со мной, сама всё увидишь, – взрослая Кроликс схватила её за руку и потянула за собой. – Вот, полюбуйся! На экране был футуристично выглядящий город, над которым в серой дымке лениво поднималось солнце. Жителей видно не было, а город-призрак по виду смутно напоминал Париж после вторжения воинственных инопланетян: знаменитой башни не наблюдалось, несколько небоскрёбов были полуразрушены, на дорогах росла трава и кустарники, и только чёрные обгоревшие стены Нотр-Дама с упавшим шпилем и провалившейся крышей, через которую торчала крона дерева, позволяли опознать местность. – Боже, что здесь произошло? – вытаращилась Маринетт. – Война между героями. Все против всех. – Бражник? Это он устроил? – Нет. Скорее всего, он погиб первым, до того, как Ледибаг успела собрать армию и выступить против Кота Нуара. – ЧТО?!!! – Да, но он смог склонить на свою сторону владельцев талисманов змеи и лошади, что позволило нападать с любой стороны и исчезать из купола, построенного черепахой. Город стал таким – она показала на экране сгоревшую пекарню, – всего за одну ночь, за сегодняшнюю ночь, которая скоро наступит, потому что в темноте у Нуара было преимущество. Причина случившегося находится в сегодняшнем дне, и нам вместе нужно не допустить этого. – Быть может, я просто найду акуму, очищу и призову чудесное восстановление, как в прошлый раз? – неуверенно спросила Дюпэн-Чен. – Говорю же, Бражник ни при чём, он больше не появлялся. Вероятно, носитель броши погиб под завалами вместе с другими гостями, приглашёнными на торжество, – Кроликс показала поросший деревцами холмик, в котором никак нельзя было угадать отель Гранд Париж без её подсказки. – Это не акума, это что-то иное, затмившее разум героя и давшее ему неограниченную силу, – покачала головой хранительница времени. – Он даже поссорился с семьёй, и его родителей в будущем больше не видно. Поэтому надо всё исправить сейчас, до того, как началось это безумие. – Кажется, я знаю, в чём причина. Не волнуйся, я просто не буду кое-что делать из того, что собиралась сделать сегодня, и всё будет хорошо, – Маринетт улыбнулась и поспешила выйти из норы в свою комнату. – Я не буду возражать против любви напарника ко мне и не расстрою его этим, тогда у него не будет причин собирать боевой отряд и сражаться со мной, всё просто! – Очень надеюсь на это, Минибаг. Я буду дежурить и появлюсь, если потребуется. Будь разумной хотя бы сегодня! – нора захлопнулась. – Вот, я же тебе с самого начала говорила, что это плохая идея! – подлетела к ней Тикки. – Ну, убедилась, что использование магии в личных целях добром не кончится? – Да, ты права, не надо было варить отворотное зелье... Нуар так меня любит, и это несправедливо по отношению к нему, даже если это мешает сосредоточиться на битве. Мне надо просто быть повежливей с ним и вылить это зелье, пока не стало поздно. – А как же приворотное варево? – О, его я оставлю, ещё никогда мир не был разрушен из-за любви! – квами хлопнула себя по лбу, но подопечная этого не видела. – Когда кто-то тебе нравится, ты готова петь, танцевать, создавать прекрасную музыку, чудесные наряды, и никогда не хочется ничего разрушить и никого убить! – девушка взяла в руки фоторамку с изображением возлюбленного. – Главное, чтобы Адриан коснулся меня или чтобы мы держались за руки, когда он это выпьет, и тогда он влюбится в меня! Целые сутки он будет думать только обо мне одной, – она прижала фотографию к груди и закружилась по комнате в мечтательном танце. – А если он коснётся кого–то другого, например, соседа по парте? – логичный вопрос квами не был услышан. – Марине-е-ет! – послышалось из гостиной. – Слышу, ты уже встала и делаешь зарядку. Как закончишь, спускайся завтракать, чай на столе! – Спасибо, мам, уже иду! – ответила она. – Так, где моя прихватка? Надо вылить это в раковину, чтобы никто не пострадал, и тогда ужасное будущее не наступит. Вспомнила! – девушка увидела кучку пепла на металлическом подносе. – Я же сожгла её среди ночи, когда готовила первое зелье. Ладно, вылью, когда остынет. Так, я побежала завтракать, а ты сама не вздумай попробовать! Написано, что последствия неизвестны. Вдруг ты влюбишься в Плагга? – О, нет! У него изо рта прокисшим сыром воняет! – поморщилась Тикки. – Я ни за что не притронусь к котелку. – Вот и чудненько! Уходя в коллеж, я закрою дверь, родители обычно ко мне не заходят, – она прикрыла страничку с рецептом другой поваренной книгой, раскрытой на разделе напитков, чтобы создать впечатление, будто готовила обыкновенный компот. Чуть не выскочив после завтрака из дома в своей любимой розовой пижаме, Маринетт спешно вернулась в комнату и надела первую попавшуюся блузку и традиционные джинсы. Схватив сумочку с Тикки и сунув в рюкзак зелёную бутылку и учебники, она поспешила в коллеж, на ступеньках которого чуть было не сшибла приехавшего Адриана, не узнав его со спины. Сегодня он даже не успел переодеться: как был утром в студии телеканала в наглаженных брюках и рубашке с галстуком, так и приехал на учёбу сразу после окончания прямого эфира, даже не успев позавтракать.

***

– Ну, что, копуши, – Нино был недоволен, что они пришли в буфет коллежа самыми последними, – из-за ваших развязавшихся шнурков и желаний попудрить носик придётся теперь стоять в длинной очереди, а я голоден как волк! – Поддерживаю, – нахмурился Адриан, – с этой рекламной кампанией даже перекусить утром было некогда. – Простите, я не хотела, они сами развязались... – оправдывалась Аля. Маринетт не зря дважды роняла ручку на уроке перед большой переменой, чтобы смочь незаметно развязать один шнурок, а второй кроссовок связать с первым на самозатягивающийся узел. Потом девочки отправились в дамскую комнату на совещание, где Маринетт решила подстраховаться и сообщить Але, чтобы та ни в коем случае не дала Нино постучать Адриана по спине, если тот вдруг подавится напитком, который сварен специально для него. Мальчишки смиренно ожидали своих дам под дверью, с портфелями в руках, но разговор не подслушивали. Теперь же, в буфете, пришла пора воплотить коварный план в действие. Когда очередь дошла до них, на раздаче осталось всего три стакана с соком. – Это несправедливо! Мне сока не досталось, – расстроился Нино, отдавший свою порцию Але. – Не беда, бери мой, – Адриан отдал ему свой стакан, как лучшему другу. – А ты возьми мой, – предложила Маринетт, зная, что ради друзей он откажется, что и произошло. Адриан жестом показал, что сок ему не нужен. – О, я вспомнила, у меня же с собой в бутылочке травяной чай! Будет справедливо отдать его тебе, – Маринетт вынула из рюкзака зелёную ёмкость. – Да, спасибо, премного благодарен, – улыбнулся Адриан, когда сосуд оказался на его подносе. Ребята расселись и принялись трапезничать. Когда дело дошло до напитков, накосячить было нельзя. Маринетт так волновалась, когда он собирался отхлебнуть из бутылочки, что сама поперхнулась соком и, закашлявшись, пролила часть на блузку. Сидящая рядом Аля поспешила поспешила постучать её по спине. – Скорее промокни салфеткой! – Адриан протянул ей белоснежный бумажный квадрат, а девушка извинительно улыбнулась. – Ммм, вкусный чай! – он сделал первый глоток, а затем допил оставшееся одним залпом. – Всё, что производится в твоей пекарне, невероятно вкусное! – Мне нужна ещё салфетка, – Маринетт встала из-за стола, шумно запнулась о собственный рюкзак так, что все обернулись к их столику, и начала падать. Сильные руки вовремя подхватили её. – Но самое сладкое из пекарни, что я ещё не успел попробовать, это ты, – она встретилась с затуманенный взглядом изумрудных глаз, и в следующий миг что-то горячее и мокрое коснулось её губ. – Воу, Бро, полегче! На вас все смотрят! – Нино запоздало оповестил друга, но тому было всё равно: он выпил зелье до дна. Общими усилиями друзей и под оглушительные вопли Хлои и Лилы парочку удалось расцепить, но до конца учебного дня Адриан не отходил от Маринетт. Он пересел за вторую парту и вместо записей в тетради строчил с телефона признания в любви, а Маринетт отвечала тем же. На перемене парочка испарилась, и их случайно отыскали тискающимися в кладовке со швабрами, за что отчитали и пригрозили отправить к директору, после чего оба немного успокоились до конца занятий. После уроков Хлоя с Лилой сдались, оставшись рыдать в классе и деля последний платочек на двоих, а парень не просто проводил Маринетт до дома, а донёс её рюкзак и саму девушку на руках, чем вызвал охи и вздохи со стороны её родителей. Но стоило им подняться к ней в комнату и закрыть люк, как воспитанный пай-мальчик сорвался с цепи: он тут же припечатал девушку к стене и начал осыпать её поцелуями, жалуясь, что был вынужден терпеть целых три урока, зато сейчас возьмёт своё за долгое ожидание. – Моя сладкая булочка, мой кексик, моя пироженка, так и хочется съесть тебя всю! – сказать, что Маринетт была шокирована результатом – это ничего не сказать, а парень лишь набирал темп, спуская руки всё ниже. – Почему ты не отвечаешь мне? О, я так жду ответных обжигающих поцелуев! – Мне... э-э-э... Немного неудобно, стена жёсткая, – соврала она, сама сгорая от нетерпения непонятно с чего, и тут же пожалела о сказанном. Цепкие пальцы стиснули её ягодицы, и девушке пришлось ухватиться за шею парня-о-котором-она-мечтала, чтобы сохранить равновесие. Через несколько шагов спина мягко коснулась кушетки в другой части комнаты, а свободной рукой юноша расстегнул несколько пуговок на блузке, оголив плечо, чтобы продолжить осыпать его поцелуями, не забывая про шею и раскрасневшееся лицо. Всё было ещё лучше, чем в её самых смелых мечтах. Маринетт не понимала, что с ней происходит. Отбросив лишнюю скромность, она страстно отвечала на его действия: притягивала за галстук, взлохмачивала шелковистые волосы, пускала в дело язык, прикусывала и оттягивала зубами то губу, то мочку его уха, вызывая тем самым у партнёра неведомые ранее звуки – то ли мычание, то ли утробный рык. Он расстегнул её блузку до конца и прошёлся губами, оставляя мокрые следы, от ключицы до ложбинки между грудей; перепрыгнув лифчик, спустился ниже к пупку и дошёл до линии джинсов. Затем спешно вернулся к её губам, терзая их и не прекращая поглаживать щёку, периодически задевая ухо с серёжкой, а второй рукой расстегнул пуговицы на своей рубашке, стянул с шеи галстук и откинул вещи в сторону. От созерцания молодого подтянутого тела разгорячённого парня Маринетт потеряла дар речи. Вид был просто крышесносный. Она и не догадывалась, что уроки фехтования позволили ему так накачать мышцы: оставалось безоговорочно признать, что парень был в превосходной физической форме, а десятка два молодых шерстинок, только-только пробившихся на этой лоснящейся груди, намекали, что мальчик начал превращаться в настоящего мужчину, и этот мужчина сейчас её и только её. Тот факт, что юноша сейчас фактически сидел на ней, ни капли не смущал: за время сражений девушка настолько привыкла, что Кот частенько падал на неё всей тушей или же она оказывалась на нём в позе распущенной девицы, что тактильный контакт перестал быть чем-то особенным и смущающим. Она провела пальцами по его плечам и по груди, спустилась на накачанный пресс – надо было удостовериться, что это ей не показалось, всё было настоящим! Девушка поднялась, сев на кушетке, чтобы продолжить серию прерванных поцелуев, и не заметила, как с неё окончательно слетела блузка и щёлкнула на позвоночнике застёжка лифчика, который она только-только начала носить и ещё не привыкла к этой сбруе. Вскоре её спина вновь почувствовала прохладу льняной накидки, а кожа живота соприкоснулась с жарким животом Адриана, теперь уже безо всякой мешающей рубашки между ними. Что-то твёрдое упёрлось ниже: было приятно осознать, что она довела парня до такого состояния. Они долго бы ещё тёрлись друг о друга и целовались, но Адриан вдруг склонился над ухом и прошептал: – Любовь моя! Я случайно подслушал, что ты хотела бы получить от меня в подарок котят. Давай же прямо сейчас я подарю тебе хотя бы одного котёнка, тогда подарок как раз подоспеет к Рождеству! А потом обязательно подарю второго, третьего, четвёртого – сколько пожелаешшшшь, – на последнем придыхании он прикусил её ушко, а Маринетт поняла, что всё пошло совершенно не по плану. Она будто бы очнулась от чего-то. «Стоп, что?! Какие котята? Это такая аллегория? Нет-нет-нет-нет! Не совсем «нет», но не сейчас, мы же ещё подростки! А как же свидания, помолвка, свадьба, медовый месяц, романтическое путешествие? Он хочет раз – и всё, даже не сходив со мной в ресторан?! Точно, это мысль», – она посмотрела на остывший с утра котелок, стоящий на столе. Как же хорошо, что она не успела его вылить. – Я жду только твоего согласия, любимая, – Адриан сгорал от нетерпения. – Ты же сама чувствуешь, как велико моё желание скрепить наш духовный союз союзом плоти. – Я буду твоей сразу после нашего первого полноценного свидания, – схитрила Маринетт. Голова немного кружилась, но сейчас она соображала намного лучше, чем в коллеже или сразу по возвращению домой. – Этого требуют давние традиции, разве не так принято ухаживать за девушками? Где цветы, конфеты, поход в театр или ресторан? – на лице парня обозначилась озадаченность. – Я хочу того же самого, чего и ты, но давай хотя бы ради приличия выпьем по чашке чая, а затем продолжим, а? – расчёт оказался верным, сейчас он был готов практически на всё. Маринетт искренне надеялась, что это сработает. С ночи стояла её кружка с недопитым кофе и ещё одна пустая, в которой был только новый чайный пакетик, который она так и не успела заварить. Девушка зачерпнула из котелка и налила полный половник Адриану, который был для неё на сегодня подопытным кроликом. Клятвенно обещая себе, что это последний раз, после которого она выльет весь котелок и больше никогда не будет заниматься чем-то подобным, Маринетт взяла свою кружку и протянула ему вторую. «Вот и всё, он сейчас выпьет это, я дотронусь до его руки, мы поссоримся, и останется не показываться ему на глаза пару дней, пока волшебные пары не выветрятся полностью. Маринетт получит нагоняй от Тикки и проплачет в подушку всю ночь, вспоминая, от чего сама отказалась сегодня. Но всё равно Париж будет спасён, потому что больше никто не попробует этого зелья», – размышления прервали крики на улице и треск крыши над головой. Она еле успела отпрыгнуть в сторону, разлив недопитый кофе с молоком, который было не жалко: его можно было считать превратившимся в скисшие помои. Адриан же торопился закончить с прелюдией и перейти к самому главному, поэтому успел выпить почти всё и от неожиданности уронил на пол практически опустевшую чашку – та с звоном разбилась. – Дюпэн-Чен! Ты поплатишься за сегодняшнюю выходку! – сказало двуглавое чудище с шестью лапами с наманикюренными когтями, появившееся в проломе. – Я доберусь до тебя! – сказала теперь только одна голова. – Ну я а отомщу тому, кто больше мне не друг! – рявкнула вторая, со светлыми лохмами на голове. – Беги, Маринетт! Хлоя меня не тронет! – крикнул Адриан, и теперь стало ясно, кто же из девчонок стал новой жертвой чёрной бабочки. – Эй! – Маринетт запустила своей кружкой в злодея. – Тебе нужна только я! Поймай меня, если сможешь! – она кинулась вниз. Надо было отвести нападающего подальше от парня, ведь он был беззащитен перед ними. План сработал, но наполовину: ванная комната была занята мамой, папа крутился на кухне, а в магазине толклась куча народа, которая с улицы прибежала сюда прятаться. Девушка выскочила через чёрный ход и побежала по диагонали через парк. Сзади рычал и топал монстр. Судя по треску сучьев, он пробирался напролом через посадки декоративных деревьев. Маринетт оглянулась в поисках укромного уголка, где можно было бы перевоплотиться, и не посмотрела под ноги, запнувшись на ровном месте и упав. – Попалась, которая с чужим парнем целовалась, – позлорадствовал акумизированный дуэт и протянул к ней свои волосатые лапы. – Успел! – крикнул кто-то знакомым голосом. Маринетт зажмурилась, а когда открыла глаза, то её уже несли на руках по крыше, прочь от пекарни. – Спрячься здесь, мне надо город спасать, а не тратить время таких неудачниц, как ты, – она просто не узнала своего напарника. – Что ты сказал? – Что слышала! Сиди тут и не высовывайся, третий раз для глухих повторять не стану. Вот из-за таких недалёких, как ты, у меня в жизни всё идёт наперекосяк! Надо же было довести своих одноклассниц, причём сразу двоих, чтобы испортить мне муркрасное времяпрепровождение незапланированным подвигом! Если ещё раз увижу за тобой такое, – он взял в лапу хвост, – выпорю вот этим ремнём, усекла? – оставив девушку в полном ступоре, он вымелся прочь с чердака. – Что с тобой такое... – на глазах брошенной школьницы выступили слёзы. Она прекрасно понимала, что сегодняшняя акума полностью на её совести, но зачем же так грубо отчитывать? – Тикки, где ты была? – Я пряталась от твоего гостя, а потом решила не показываться на глаза Нуару. Он бегает быстрее, чем я летаю. Что с тобой, Маринетт, почему ты плачешь? Кто тебя обидел? – Этот чёрный кошак только что открыто высказал мне то, о чём ты с утра пыталась втолковать в довольно вежливой форме, – хлюпнула она носом. – Винить я могу только себя. Прости, твоя хозяйка такая глупая, что и себе и Коту создала проблем! Тут он прав, меня надо было наказать, как маленькую, но ещё до всего случившегося. Теперь уж поздно... – Не время самоуничижаться, у нас акума в городе! И победить акумизированного вы должны вместе. – Да, я знаю, а бабочка, скорее всего, в носовом платке, который был у Лилы. Видимо они с Хлоей одновременно держались за него, что сделало подарок Бражнику. Но я с этим разберусь. Тикки, давай!

***

– О, явилась – не запылилась! – совсем недипломатично встретил её Кот. – Неужели коровка на обеденной дойке была, и поэтому опоздала? – Ч-чего? – Таво! Вымя, говорю, у тебя маленькое, а самомнение слишком большое, опоздунья! – Да как ты смеешь... – им пришлось прервать перепалку, потому что монстр поднялся, отряхнулся и снова перешёл в атаку. – Супершанс! – укрывшись за фургоном, Леди призвала свою удачу. – Ха, что это ещё такое, очередной нелепый предмет? Впрочем, неважно. Ты никогда не сможешь одолеть злодея одним только своим пятнистым макароном, телепающимся на резинке от трусов. Отбери у тебя силу супершанса, и героиня превратится в нескладную школьницу, вырядившуюся в пятнистую пижаму, которая любой плюшевой мыши испугается! – Кот, прекрати! Ты не в себе. Это способность новой злодейки так повлияла на тебя? – Нет, это моя истинная сущность, потому что я устал притворяться услужливым и потакающим твоим капризам вечным героем под номером два, лакеем на побегушках, которым можно попользоваться, а затем выкинуть в помойный бак. Я простил ту выходку, но это не значит, что забыл о ней, – ему пришлось прервать поток радиоактивных слов, разъедающих их сплочённый дуэт. – Ненавижу, когда кто-то меня перебивает! – он накинулся на двухголовое чудище. – Тебе сложно подождать, пока я выскажу ей всё, что накопилось? Ледибаг только и оставалось, что наблюдать за сражением, поскольку она была эмоционально раздавлена словами, которые фактически выплюнули ей в лицо. С её напарником что-то явно произошло, раз он так себя повёл и с ней-Маринетт, и с ней-Ледибаг, которую, по его утверждениям, любил... «Точно! Любил, а теперь ненавидит, потому что сражение началось у меня дома и на Нуара просто попали брызги невылитого зелья!» – догадалась она. – «Такими темпами он с акумизированными разделается, а потом и за мои серёжки примется! Вот чего боялась Кроликс, только где же героиня последнего шанса сейчас? Если её нет, то я могу сама всё исправить. Верно, – она посмотрела на предмет из супершанса, – под моим столом стояли закрученные бутылочки с первым приворотным зельем! Вряд ли все они разлились, мне нужно просто вернуться домой, взять одну из них и нейтрализовать эффект. Правда, если по дозировке это перекроет негативный результат, то придётся выслушивать серенады Кота до следующего утра, пока влияние зелья на него не прекратится. Эх, это меньшее зло, чем то, что происходит сейчас», – она бросила дерущихся и поспешила в полуразрушенную пекарню. Чугунок с отворотным зельем валялся на полу, от него по ковру растеклась огромная лужа, но письменный стол, вроде бы, остался цел. Леди спрыгнула внутрь через пролом в крыше и, убрав несколько досок, которые когда-то были перекрытиями, залезла под стол. «Есть! Вот оно, моё спасение!», – рука в алой перчатке вытащила завинченную бутылочку зелёного цвета. – «Осталось под каким-нибудь предлогом всучить её Коту, только как?» – и тут она вновь посмотрела на то, что ей досталось из супершанса. Это была подарочная упаковка в виде узкого высокого пакета, в котором были акцизные марки и этикетки-самоклейки. – «Ну, что ж, займёмся изготовлением контрафактной продукции!»

***

– Трусливая героиня таки вернулась, чтобы увидеть мою блестящую победу? – фыркнул Нуар. – Смотри, как надо. Котоклизм! Он ринулся вперёд, чудище-страшилище отпрянуло, и в момент замешательства Кот выдернул левой рукой фиолетовый носовой платок, который был зажат в одной из волосатых лап. Ткань, зацепившаяся между его когтями и когтями монстра, порвалась. Чёрная дымка окутала вылетевшего мотылька, превратив его в осыпающийся на мостовую пепел. Лила и Хлоя, вернувшиеся к своему повседневному облику, сидели на дороге и растерянно озирались по сторонам. – Браво! – захлопала Ледибаг. – Великолепно, изящно, непревзойдённо! – польщённый Наур поклонился собравшейся публике. – Предлагаю отметить твою великотлепную победу прохладительным напитком, – она достала из подарочной упаковки бутылёк. – Хоть какой-то толк от тебя. Дай сюда, после хорошей драки всегда пить хочется, – он залпом опустошил сосуд, а бутылку выкинул через плечо, но таки попал ею в мусорный контейнер. – Что это ты мне протягиваешь, думаешь, я буду стукаться кулаком с той, кто ни капельки мне не помог сегодня? – он сложил руки на груди. – Таков ритуал. Фанатки ждут, уже приготовились снимать твой победный жест, – до исполнения плана Леди не хватало всего одной детали. – Только ради них, ведь я такой очаррровательный и неповторрримый. Да я сам свой главный фанат! Не представляешь, сколько времени приходится проводить у зеркала, чтобы выглядеть безупррречно, – он использовал фронтальную камеру и экран на своём шесте вместо зеркала, прихорашиваясь и полностью погрузившись в самосозерцание, не обращая ровно никакого внимания на притихшую вокруг них толпу. – Каждая парижанка мечтает заполучить меня в качестве питомца, вот только коты независимы и гуляют сами по себе, – костяшки героев наконец-то соприкоснулись в победном жесте, – и лишь после сражения коты гуляют со своими тёлками, – его тон резко сменился, а пальцы их рук переплелись. – А это – ради нас, чтобы никто из моих поклонниц не питал ложных иллюзий, – он рывком притянул Леди так, что она фактически упала ему в руки и опомниться не успела, как её губы накрыл жаркий поцелуй, опять такой же влажный, как и в случае с Адрианом. Небольшая толпа со смартфонами наготове, успевшая собраться на месте завершившейся битвы, взревела громче стадиона, со всех сторон послышались щелчки фотокамер и вспышки ламп – это прибыли опоздавшие журналисты из местных бульварных газет. – Погоди, Котик... у меня время на исходе... а окрестные дома в руинах, – Ледибаг по словам произнесла фразу между поцелуями. Кот отстранился, но только чтобы подхватить её и поднять над головой. – Чудесная Ледибаг! – выкинула она пятнистый пакет в небо, а толпа порадовалась удачным кадрам и зааплодировала как могла, держа телефоны в зубах. – Надеюсь, что моё прекрасное лицо не было закрыто во время акробатического трюка и ты не испортила репортёрам кадр со мной. – Мы можем переснять его столько раз, сколько захочешь, мой котёночек, – неожиданно для себя выдала Леди. – А хочешь, – прошептала она ему на ушко, – мы прямо сейчас проведём закрытую фотосессию, на которой я попрошу свою квами о более открытых нарядах? Как ты относишься к миниюбкам и кружевным чёрным чулкам? – Они мне не нравятся, поэтому я их сразу срываю с девушек. Но если ты не поторопишься, то устроишь стриптиз прямо на улице – у тебя последняя точка на серёжках! – Что?! – Ледибаг очнулась, как будто выйдя из транса, и обнаружила себя в опасной близости к напарнику, который тяжело дышал ей в причёску. – Перенесём планы на потом. До встречи, Котик, увидимся позже! – она закинула йо-йо и унеслась прочь.

***

– Перевоплощаюсь, – уставшая Тикки упала на вовремя подставленную ладонь. – И всё же, произошло нечто странное... Нуар должен был влюбиться в меня пуще прежнего, а он беспокоился только о себе, как будто бы весь мир крутится только вокруг его персоны. Он и раньше занимался самолюбованием, но сегодня достиг нового уровня в этом направлении, – квами получила заслуженный макарон. – Ох, двадцать пропущенных сообщений от подруг... Что?! – она увидела на присланных снимках целующихся героев. – А когда это было? Десять минут назад?! Вот так новости... я не помню этого... – Маринетт так и села мимо стула, не отрываясь от пролистывания ленты чёрно-красных фотографий. – Я тоже не помню, когда это было, – квами взглянула на экран, – но фотографии получились отличные! А как работает зелье в зелёной бутылочке, что ты сварила? – решила уточнить малышка, жадно уплетая печенье. – Нужно напоить человека, который питает к тебе ненависть, и первый, к кому он прикоснётся рукой, станет объектом его обожания. Я варила именно эту разновидность. Там были и другие варианты: если положить корицу, то полюбит за голос, который услышит, если мяту – то надо понюхать другого человека, если корень хрена – то надо поцеловаться или типа того, чтобы попробовать на вкус, ну а я положила стручок ванили, для которого достаточно касания. К счастью, срабатывает только с одушевлёнными предметами, то есть можно браться за ручку двери или сумку – магия с ними не подействует. Был ещё вариант с чесноком, согласно которому выпивший его человек будет любить того, кого увидит, даже на фотографии, но я боялась, что при таком количестве афиш с его изображением Адриан станет самовлюблённым типом. – А сейчас Нуар был как раз похож на последнего, – квами имела в виду тип поведения, конечно же. – Но Кот же не трогал себя, мы сразу стукнулись с ним кулачками... – Не-а, – Тикки помотала головой, – не сразу. Он сложил руки на груди, обхватив себя первым, и лишь во второй раз коснувшись тебя. Похоже, даже тот факт, что на вас были костюмы, ничего не изменил. – То есть у нас был жутко раздражённый Кот, а стал в дополнение самовлюблённым? – глаза Маринетт округлились. – Скажем так, не худший из вариантов. Значит, Кроликс ошиблась и он не станет разрушать Париж, потому что будет вертеться у зеркала и выкладывать на Ледиблог всё новые и новые селфи. А завтра эти глупости прекратятся. – Надеюсь на это, я же не знаю, подействовало зелье только на человека под маской или и на Плагга тоже: они же были на тот момент одним целым! Но второе зелье таки вылей, от греха подальше, – на столе стоял полный котелок, который чудесное восстановление вернуло к прежнему виду, каким он был до нападения. – Маринетт! Маринетт, ты цела? – Адриан буквально ворвался к ней в комнату. – Хвала чудесному восстановлению, с тобой всё в порядке и комната выглядит как прежде, – не скрывая эмоций, он спешно подошёл и обнял её. – Это всё магия, правда, чудесно? – хихикнула она. – О, из-за Бражника и его дурацких бабочек мы пропустили обед. Подожди минутку, я принесу тебе чего-нибудь. Ты предпочитаешь булочки с шоколадом или круассаны с варёной сгущёнкой? – Пять булочек с шоколадом, три круассана и, – в нагрудном кармане началась возня, – ещё кусочек сыра, я бы предпочёл бутерброд с камамбером, – важно произнёс он, натянув одну из лучших улыбок. – Хорошо, располагайся, сейчас всё принесу, – она улыбнулась в ответ и подумала, что выпитое до нападения антизелье, вроде бы, нейтрализовало приворотное, раз он стал почти нормальным. Подхватив котелок с «отворотным чаем», она поспешила к раковине, чтобы вылить его как можно скорее. – Стой, что ты делаешь? Не выливай, это же вкусный фруктовый чай, он мне понравился. – Нет-нет, я он уже остыл, а для тебя приготовлю что-то получше, – отворотное зелье отправилось в канализацию. – Подожди минутку, я скоро. Одна нога здесь, вторая – таа-а-а-а! – так и получилось, когда она неудачно шагнула в люк и чуть не упала, если бы её вовремя не подхватили. – Спасибо! – пискнула она и умчалась в строну кухни. Девушка вернулась так быстро, как смогла, с полным подносом булочек и несколькими треугольничками сыра на куске ароматного хлеба. – А попить ты мне ничего не принесла? – поинтересовался парень, оглядев поднос и не увидев на нём кружек. – Я не попросил, а ты и не догадалась. Хотя, – он обратил внимание на чашку, которую ему предлагали недавно, – тут ещё остался глоток, придётся довольствоваться им... – Нет! Не надо, – Маринетт кинулась вперёд так резво, что верхняя булка соскользнула и толкнула собой кусочек сыра, который, естественно, угодил прямо в кружку с остатками отворотного зелья, а булочка застряла поперёк чашки. – «И почему я не проверила её до ухода? Вот же я растяпа!», – она корила себя за невнимательность. – Прости, не хотела, чтобы так получилось. Я уже поставила чайник и сейчас принесу нам свежие ароматные напитки. Попробуешь, какой травяной сбор заваривает моя мама, она называет его «Китайское полнолуние». А твою кружку я сейчас помою, потому что теперь там чай с плесенью, да и кусочек сыра лучше выкинуть. Как только это услышал Плагг, в нём разорвалась бомба негодования: эта глупая девчонка не понимает, что сочетание фруктового чая с сыром просто божественно! Да как у неё рука поднимается такое выкидывать? Ни разу не кормленный после сражения, он выскользнул из-под одежды, притаился под столом, потом пролетел за спиной девушки, которая подошла к раковине, чтобы опорожнить кружку. Адриан всё это видел, но ни он, ни Тикки не смогли бы переубедить Плагга отказаться от его затеи. Маринетт подцепила двумя пальчиками мокрый сыр и, не глядя, швырнула его в мусорное ведро, а остатки чая вылила в раковину, с облегчением вздохнув, потому что это была последняя порция зелья, приносящего ей одни несчастья. Девушка не видела, как чёрная молния метнулась под ногами и перехватила сыр в полёте, пока тот не угодил в помойку. Облизнувшийся Плагг посмотрел на Адриана, молча грозившего ему кулаком, и поспешил убраться с глаз долой. – Где мой чай?! – неожиданно требовательным тоном спросил Агрест. – Сначала принеси мой заказ, а потом будешь надраивать мою кружку до блеска, – это прозвучало совсем уж невежливо, но Маринетт подчинилась. Пришлось стерпеть колкость, поджав губы. Всё же это она напоила его отворотным зельем, которое дало теперь такой эффект. Отставив кружку в сторону, девушка поспешила на кухню, где уже вовсю свистел чайник. Наверх она поднималась с заварником и двумя вазочками, поставленными на второй понос: с кубиками тростникового сахара и с каштановым мёдом. – Давай, пошевеливайся, а то я вынужден давиться всухомятку, – встретил её парень, рассевшийся, как барин. Сделав несколько шагов и посмотрев на одноклассника, Маринетт почувствовала укол в груди. Всё же что-то с ним было не так. Она засмотрелась на него и врезалась в стол, приближения которого не заметила из-за подноса в руках. – Какая же ты неуклюжая, – заржал он, сыпля изо рта крошками слоёного теста прямо на ковёр. Маринетт мало было Хлои в школе, так ещё и в её же доме приходилось терпеть унижения. – Но я всё равно люблю тебя, за каждый синяк, за каждую ссадину, за руку, облитую кипятком, – он встал, схватил её за кисть руки и оставил несколько поцелуев там, куда из носика заварника только что пролилось немного чая. Маринетт смотрела на него округлившимися глазами, и, как только они встретились со знакомой, но как будто бы подёрнутой пеленой, зеленью его глаз, парень лихо притянул одноклассницу к себе и властно поцеловал, а у девушки вновь подкосились ноги. Теперь она ничего не понимала: он обожает или ненавидит её? Или и то, и другое одновременно? Сама не поняв, как, девушка снова оказалась на родной кушетке, только теперь сидя верхом на парне, который не только страстно целовал её, но и местами нежно покусывал. Ой-ёй, так и до греха не далеко, но прежде чем Маринетт придумала причину, чтобы отказать ему, он сам отстранился и чуть ли не скинул её с себя. – Что, небось уже поверила, что такой красавчик, как я, запал на какую-то простолюдинку без внешности и статуса, и готов предложить ей руку и сердце? Ха-ха, как бы не так! – он закинул в рот остатки круассана. – Хотя, с внешностью я погорячился. Всё же ты красивая, иначе я бы в тебя не влюбился... Вот угораздило же меня! Я даже отцу не могу рассказать об этом, чтобы он не закрыл меня дома, разорвав контакты с тобой. И не могу пригласить тебя в приличный ресторан, уровень которого не уронил бы моё достоинство, ведь там же будут журналисты и уже следующим утром моя карьера будет похоронена! – он театрально прижал тыльную сторону руки ко лбу. – Эти неправильные чувства – моё спасенье в нашем жестоком мире, и, одноврменно, моё проклятье. Я ненавижу себя за то, что когда-то слепо любил равную себе, но очень неприступную Леди. Мы были бы идеальной парой, но я был недостаточно настойчив, чтобы добиться её. И ненавижу тебя – за то, что в своём лице заставила полюбить симпатичную швею из пекарни, так сильно, так безнадёжно! Моя семья никогда не одобрит наш союз, поэтому я не могу вкусить в полной мере дар, посланный мне судьбой, и должен буду держать наши отношения в тайне, – Маринетт только растеряно хлопала глазами. – У тебя нет этого страшного выбора, который стоит передо мной: или я теряю всё, чем живёт моя семья, чтобы быть с тобой, или же погибаю сам, отрёкшись от тебя. Но сегодня я неожиданно нашёл простой выход: достаточно любить лишь самого себя не меньше, и тогда эта боль уходит, потому что наконец-то чувства оказываются взаимными! – Но... это же неправильно... любить одного себя, – тихо возразила одноклассница. – Ещё как правильно! Я почувствовал себя свободным, стал легче дышать, я смог взглянуть на мир иначе. Теперь я буду рвать на клумбе цветы, нюхать их и выкидывать, а не склонять колено, чтобы у самой земли вдохнуть желанный аромат! Я достаточно богат, чтобы покупать себе любые вещи, которые пожелаю, и радоваться обладанию ими. А ещё, как ты могла заметить, я божественно красив, а при правильно подобранных словах и жестах притягателен для девушек настолько, что они передерутся за право провести со мной хотя бы насколько часов, – Маринетт только сейчас сообразила, что же натворила, и лихорадочно соображала, как ей исправить ситуацию. – Но почему ты так решил? У меня ведь тоже есть к тебе чувства, – она сделала шаг навстречу. – Мы бы могли уехать от твоей семьи в Китай, ты ведь говоришь на китайском, и жить там, вместе, купить дом, завести хомячка... – Нет! – он встал и Маринетт пришлось посторониться с его пути. – Исключено! У меня в этом городе есть некоторые дела, а ещё – бизнес отца и безоблачная карьера модели, – он взял с подноса чайную пару и уселся обратно на кушетку, привалившись к подушке. – Я не променяю провинцию на свет прожекторов на модном показе: когда великолепный я выхожу – с аханьем падает первая половина дам, потом я дохожу до конца подиума, поворачиваюсь, подмигиваю – и без чувств остаётся вторая половина зала, – держа блюдце одной рукой, а фарфоровую чашку второй, оттопырив мизинец, как по этикету положено аристократу из высшего общества, он с наслаждением попивал принесённый чай. Сегодняшняя смесь светского поведения и неприкрытого хамства просто разрывали шаблон. Его двоюродный брат Феликс хотя бы сохранял лицо, когда говорил гадости, а Адриан был сейчас похож на спесивого индюка. – Хм, надо подумать, а не создать ли подобие культа поклонения мне, снести Эйфелеву башню и на её месте воздвигнуть мою скульптуру, не менее величественную? Я лично буду отбирать адептов новой религии, поклоняющихся лишь красоте и совершенству в моём лице... А месье Рамье найму дрессировщиком голубей, чтобы те не оскверняли мою скульптуру. – Тебе не стоит так говорить. Скромность украшает людей, а не гордыня, – попыталась возразить Маринетт. – Да-да, знаю, кстати, а что это я тебя постоянно развлекаю? – он швырнул ей веер, найденный рядом, и включил на телефоне музыку. – Давай, станцуй для меня китайский танец с веерами, люблю восточное искусство. Если будешь стараться и мне понравится, тогда, быть может, я снизойду до того, чтобы приласкать тебя и позволить прикасаться ко мне до самого вечера. На этот раз Маринетт не смогла сдержать слёз. Она выбежала из комнаты и заперлась в ванной. Через какое-то время Тикки смогла улизнуть из комнаты и просочиться к ней. Её подопечная могла бы затопить комнату, если ванная была бы заткнута пробкой, а любые попытки успокоить её ни к чему не привели – девушка никого не желала слушать. Оставалось только ждать, когда ей самой надоест лить слёзы (где-то в подвале порадовался Бражник: молодец, сынок, из тебя растёт мой помощник!). – Маринетт, успокойся, просто что-то пошло не так и действия зелий не нейтрализовались, а наложились... – Всё не так! Это не с зельям, а со мной что-то не так, раз вот этими самыми руками я позволила сварить эту бурду и отдать её тому, в кого влюблена второй год подряд! Я его худшая подруга и, в дополнение, худшая божья коровка в истории! Даже не так, я чувствую себя сейчас коровьей лепёшкой, такой дурно пахнущей и отвратительной во всех отношениях! Мне надо найти кого-то другого на роль Ледибаг, потому что даже Нуар с его ангельским терпением – и тот отвернулся от меня! По работе и награда-а-а-а... – девушка продолжила реветь. – Маринетт, Маринетт! – квами пребольно выдернула из её причёски несколько волосинок, чтобы хоть так перекричать её рыдания. – Маринетт, акума! – и правда, в приоткрытое окошко протиснулась чёрная бабочка. Она стремительно приближалась, выбирая место, как комар, куда же ей лучше сесть. – Вспомни, что за стенкой сейчас любящие тебя родители. Если ты акумизируешься, то нападёшь на них и никто не сможет откатить ущерб. Думай о них, ведь Бражник может приказать взять их в заложники и заставить тебя их пытать! – Нет, не бывать этому! Я могу ошибаться, но мама всегда меня прощала и любила со всеми моими глупыми поступками. И папа готов был поддержать и успокоить, – она почему-то вспомнила, как в детстве именно он успокаивал её и дул на содранную коленку, когда его дочка падала. – Кыш, вредная моль! Убирайся из моего дома! Здесь тебе не рады, – акума покружил и нехотя вымелся в окошко. – Если бы ты послушала меня с самого начала, то не была бы сейчас на грани провала! – Тикки впервые накричала на хозяйку. – Ты хоть понимаешь, какие будут последствия, если тебя акумизируют?! – Представляю, всё будет хуже некуда, – Маринетт подошла к раковине, чтобы умыться и убрать с лица размазанные сопли. – Спасибо, Тикки, что привела меня в чувства, делай это почаще, а то я стану ходячей приманкой для акум... Кстати, а куда эта бабочка полетела?.. о нет! Адриан! Он же невероятно разозлился, не получив от меня танца! Если он акумизируется, то я не смогу сражаться против него. Чего же мы медлим? Тикки, давай!