Непредвиденные обстоятельства

Договорившись, как обычно, встретиться утром перед школой около своего дома, Илья вот уже десять минут топтал нападавший за ночь приличным слоем снег и никак не мог понять, почему Вовчик опаздывает. Прибегающий всегда раньше него, сегодня его друг впервые изменил своим принципам и, судя по катастрофически малому времени, остающемуся до начала занятий, сделал это с размахом. Илья еще плотнее заматывает тонкий шарф на шее и опускает до бровей черную шапку — первый легкий мороз еще не имел силу тех, что обычно господствуют в феврале, но с непривычки избалованным теплым солнцем щекам было неприятно. Еще раз глянув на часы и поняв, что больше ждать друга не имеет смысла, Илья, поправив почти сползшую с плеча лямку своей сумки, быстро зашагал к школе. Сунув озябшие ладони в карманы, он мысленно ругает Вовчика за его безответственность и уже представляет, какими нелицеприятными эпитетами будет того обсыпать, как только он появится со своими глупыми оправданиями перед ним. Не встретив приятеля в раздевалке, Илья еще больше озадачивается, а когда, поднявшись в класс, не обнаруживает своего друга и среди присутствующих, то вообще впадает в некий ступор. Пока преподавательница по истории, и по совместительству их классный руководитель, не появилась перед еще не совсем проснувшимися учениками, Илья достает из кармана свой мобильный телефон и набирает номер Вовчика. Еще большее недоумение: аппарат абонента оказывается отключен. Илья знал, что у его друга есть милая привычка частенько просыпать первый урок, и поэтому он поругал себя за то, что не зашел к Вовчику с утра и не растолкал того пинками. Нелицеприятные эпитеты полетели в адрес самого себя, и Илья с грустью начал думать о том, действительно ли он такой хороший друг Вовчику, каким себя представляет. Уже подходил к концу третий урок. Труба приятеля продолжала настойчиво молчать, и Илья пришел к выводу, что его друг не просто проспал, а, учитывая наступившие холода, скорее всего, впал в долгую зимнюю спячку. На уроке физкультуры Илья было выплеснул весь свой скопившийся за утро негатив, пробежав двадцать кругов по залу, а потом еще сделав несколько подтягиваний на турнике, но по дороге к дому Вовчика вся его злоба вновь сконцентрировалась где-то в районе солнечного сплетения. Давя на кнопку звонка, Илья еще в придачу и долбил ногой по кожаной обивке железной двери, решив, что только так, сможет вернуть своего друга из царства сна лесных жителей. — Ты мне дверь хочешь сломать? — изумленное не заспанное лицо Вовчика на пороге. — Я тебе сейчас ноги переломаю! А заодно и по башке настучу! — Илья врывается в квартиру. — Не надо, я и так уже травмированный, — Вовчик испуганно прижимается спиной к дверце шкафа. — Ты где был? Я себе чуть яйца не отморозил, пока тебя ждал! Это как же так надо спать! — Илья продолжает бушевать. — Илюш… Я это… Вот, — Вовчик поднимает вверх правую руку. Илья замирает на полу вздохе, так как демонстрируемая конечность друга по локоть перебинтована. — Ч… Что это? — Илья меняет грозный тон голоса на более снисходительный. — Перелом… Навернулся прямо перед подъездом. Хорошо мама на работу сегодня чуть позже должна была уйти. Пришлось ей меня в травм пункт везти… — Вовчик грустно смотрит на приятеля. — Как же так… Эх… Неосторожный ты какой, — Илья бережно берет приятеля за поврежденную руку. — Больно? — Уже почти нет. Но врач сказал, что когда действие обезболивающего пройдет, немного попищу, — Вовчик улыбается. — Илюша, тебе отныне придется побыть моей правой рукой. Илья испуганно дергается. Ухмылка и тот тон, с которым его друг произнес последнюю фразу, сразу нарисовали в его сознании странные ассоциации. — Боже, я даже боюсь спрашивать про свои обязанности, — Илья нервно хихикает. — Ну, я буду их тебе озвучивать по мере их возникновения, — Вовчик идет на кухню. — Хочешь чаю? — Не откажусь. Столовка сегодня была закрыта, и я жутко хочу есть, — Илья следует за другом. — Заварка во втором шкафчике слева от плиты на первой полочке, а заварочный чайник на подоконнике, — Вовчик плюхается на стул. — Понял, шеф… — Илья заулыбался. — Бутерброды делать? — Мне с ветчиной, и не забудь хлеб маслом помазать. Я так люблю, — кажется, с каждой минутой Вовчик все больше и больше начинает чувствовать, какую власть он теперь имеет над приятелем. Покончив с обедом, парни перебрались в комнату, где Илье предстояло за себя и за друга выполнить домашнее задание. Двойная нагрузка, так внезапно свалившаяся на плечи Ильи, выматывала не хуже, чем когда он копал картошку у бабушки в огороде. Вовчик заботливо время от времени подкармливал приятеля яблоками, которые Илья сам помыл и нарезал дольками. — А тебе гипс когда обещали снять? — дописав последнее предложение, Илья устало потягивается. — Недели через две, — его приятель, довольный тем, что с уроками покончено, складывает здоровой рукой тетрадки в стопочку. — Ну, если тебе больше ничего не нужно, то я домой пойду, — отодвинув стул, Илья встает из-за стола. — Илюш… Ты это… Подойди сюда, — Вовчик, сев на диван, загадочно глядит на друга. — Надеюсь, ты не заставишь меня еще что-нибудь писать? — Илья, ухмыльнувшись, подходит и плюхается рядом с приятелем. — Знаешь… Только ты сразу не кричи, пожалуйста… Предупреждаю: просьба моя необычная. Я не обижусь, если ты мне откажешь… Но, если согласишься… В общем… Нет, Илюш, ты не обязан, просто… Пока Вовчик лепетал все эти слова, в голове Ильи пронеслось столько всего выходящего за рамки их привычных дружеских отношений, что он успел порядком вспотеть. Вот уже два месяца прошло с тех пор, как его лучший друг признался ему в любви, а он все еще думал, что тому ответить. Ему не была противна мысль, что из категории «приятелей» они переберутся в категорию «любовников», но торопить события и стремительно менять свою ориентацию ему не хотелось. Прежде, чем переступить черту, за которой начинались голубые дали, Илья должен был четко удостовериться в своих чувствах и ощущениях. А до той поры — ни-ни. Ну, если только поцелуи. — Я думал, что сам смогу с этим справиться, но как я левой рукой это сделаю? Мог бы, конечно, попробовать, но… — продолжает мямлить Вовчик. — Чего ты хочешь? — Илья уже жалеет, что быстро не ушел домой. — Илюш… Ты не волнуйся. Просто скажи «да» или «нет», я пойму в любом случае… — Тебе подрочить? — Илья немного удивляется, с какой легкостью задает этот вопрос. — Это… М?! Что ты хочешь мне сделать? — брови Вовчика взмывают вверх. — Я пока еще не знаю, хочу этого или нет, но если тебе нужно… Учитывая обстоятельства… — Илюша, я вообще-то хотел, чтобы ты мне помог на новый уровень в игре перейти. Мне осталось сразиться с главой одной уличной банды и, в случае победы, меня перевели бы на следующий этап. Там оружие круче, а еще напарника в помощь дают… Покосившись на компьютер, Илья моментально понимает, какую фигню он только что сморозил, и о чем болтает его приятель. Вовчик не был заядлым геймером, но если уж начинал играть, то обязательно доводил игру до ее логического конца. — Слушай, — стерев ладонью выступившие на лбу капельки пота, Илья медленно поднимается на ноги, — давай завтра. От писанины все пальцы свело. Да и предки сейчас с работы приедут. ОК? — Ладно… Завтра только устные уроки готовить, так что оторвемся! — Вовчик идет провожать друга. В прихожей Илья в спешке надевает на себя одежду и избегает взглядов в сторону приятеля. — Ты тут это… Аккуратнее, — шапка почти скрывает глаза Ильи. — Не сломай себе еще что-нибудь… — Хорошо, — Вовчик подходит ближе. — Илюш, можно? — Ну… только… Ты знаешь, — Илья краснеет. — Ага… Без языка, — Вовчик обнимает друга и нежно целует того в губы. Илья ловит себя на мысли, что с каждым разом ему все больше нравится делать такие вот глупости с приятелем, но тут же останавливает себя и, попрощавшись до завтра, открывает дверь. — Пока, моя правая рука! — Вовчик, хитро улыбаясь, машет Илье левой ладонью. Уверенно шагая к лифту, Илья начинает бояться, что своим необдуманным предложением невольно расширил список своих обязанностей, и что Вовчик теперь вряд ли откажется от столь заманчивой перспективы сделать их отношения более тесными. Уповая на разумное поведение друга, Илья очень надеется, что его завтрашний поход в гости ограничится лепкой бутербродов, и что самое страшное, о чем попросит его друг, это очередной поцелуй, который, так и быть, он позволит сделать с языком.