Моя любимая зараза

      — Фел-!.. Мф-фх! — подушка прилетела старшему червовому в лицо.       — Ха-ха! — торжествующе воскликнул Феликс, уселся верхом на своего короля и упёрся ладошками тому в грудь. Роман убрал со своей физиономии «оружие» и с лёгкой улыбкой нежно глянул прямо в жёлтые глаза; руки дамского угодника удобно устроились на талии валета.       — Какой же ты милый, солнышко… — Феля зарделся до самых кончиков ушей и издал непонятный звук, чем-то похожий на мяуканье.       — Ме-е-е, Ромео! — розововолосый улыбнулся ещё шире. — Лучше молчи, — парнишка опустил голову и ткнулся лбом в грудину старшего. Рука короля переместилась на спину чуть выше поясницы и стала поглаживать это место. Затем несколько стремительных движений, и вот уже Феликс лежит на полу с прижатыми к паркетной горизонтали запястьями.       — Люблю тебя, — прошептал Ромео, медленно наклоняясь к губам валета. Расстояние между лицами потихоньку сокращалось; ситуация переходила из шкалы «едва тепло» в шкалу «что-то намечается». Феля прикрыл от удовольствия глаза, впрочем как и Ромка. Когда поцелуй был разорван, блондин прошептал, притягивая к себе старшего, чтоб уткнуться нижней половиной лица в его плечо:       — Я устал… — мальчишка тут же был подхвачен на руки, отнесен на кровать и укрыт мятым пледом. Он уснул довольно быстро, лёжа щекой на груди кареглазого, сопя и обнимая своего короля одной рукой. Седьмой же перебирал золотистые волосы и что-то читал, переводя взгляд со строчки на строчку. Роман перевернулся на бок и продолжил читать. В один момент веки стали медленно закрываться, и телефон упал на постель, а романтик обнял своего возлюбленного и уснул младенческим сном. Последний закинул ногу на бедра старшего червового, и в итоге к утру они сплелись как змеи в брачный сезон.       Царившую в комнате полную и абсолютную идиллию испортил звонок в пол девятого утра. Розововолосый еле нашел в одеяле телефон и, проведя по экрану, сонно промычал в трубку:       — Алло.?       — Ромка, ты где? — оказалось, звонил Матвей, сменщик Ромео.       — До-о-ома, — протянул парень, параллельно пытаясь вылезти из одеяла, в котором запутался.       — Ты с ума сошел?! Открытие через пятнадцать минут! Пулей одевайся и выходи! — молодому мужчине пришлось отодвинуть телефон от уха от голоса напарника.       — Хорошо, скоро буду, — Роман сбросил вызов и, убрав руки Феликса, рванулся в сторону шкафа; упал и довольно смачно впечатался лицом в пол. Фелька повернулся к спешно собирающемуся королю и пробормотал, с полными слез глазами наблюдая за кипишем:       — Ром, ты куда?       — Прости, сладкий, мне на работу надо, — потрепав блондина по голове и чмокнув его на прощание, Ромео выбежал из комнаты.       — Да е мое… — простонал валет и с головой укрылся одеялом.       Меньше всего он любил проводить время в одиночку, особенно если у Ромки выходной, а его вызывают на работу. Это очень бесило добряка, но поделать с этим он ничего не мог. Оставалось лишь смириться и чем-то себя занимать. Впрочем ладно, сейчас червовый, сонный и растрёпанный, пройдет на кухню, напьется чаю и, снова поднявшись в комнату и забрав нужные ему вещи, засядет в висячем кресле-коконе на веранде с блокнотом в руках. Может всё-таки уснет, и Зонтик или Данте укроет его пледом. А проснется Феликс на диване, рядом с которым стоит табуретка, а на ней чашка с теплым чаем. Наверняка проделка Габриэля, он Фелю любит не меньше, чем Данте, Вару и Зонтика. Сам же бубновый валет сидит на другом конце дивана и что-то читает. Заметив пробуждение друга, мальчишка вскакивает и с широкой лыбой и просящим взглядом говорит:       — Феля, пошли гулять? — червовый лишь кивает и идёт переодеваться.Уже потихоньку-незаметно наступил вечер. Когда же добряк уже вышел из комнаты, он услышал скрип двери, хлопок ее закрытия, шаги и удивлённый вскрик Зонтика: «Боже, Рома!..». Спустившись вниз и заглянув на кухню, Феликс обнаружил следующую картину: за столом сидит Ромео и держит у глаза завёрнутый в полотенце брикетик замороженного масла, а Зонт, шепотом причитая, осторожно вытирает запекшуюся на подбородке и нижней губе кровь. Валет, как сомнамбула, подошёл к своему королю и, слегка взявшись под подбородком, поднял на себя его лицо, лишь тихо спросив:       — Как так? — Роман вздрогнул и отвёл взгляд карего глаза куда-то в сторону. — Ромео, как это произошло? Кто это сделал?       — Я под конец смены разговорился с клиенткой, а ее парень, похоже, подумал, что я с ней флиртую, — бариста поморщился и сомкнул веки. А Феликс просто обнял розововолосого так, как позволяла достаточно неудобная поза. — Ну и бугай, конечно. Я пытался объяснить, что я занят, но тот парень когда услышал, что у меня есть парень (то есть ты, Фель), обозлился ещё сильнее, — седьмой отнял от лица полотенце с маслом и явил миру опухший глаз в обрамлении чудовищно большого фингала. Блондин охнул и прикрыл ладонью рот, изумлённо таращась на лицо старшего. Зонтя же в это время вышел, давая червовым выяснить отношения.       — Мамочки… — сердце Феликса болезненно и неритмично ухало где-то в груди. Но ему страстно хотелось придушить этого гада, который поднял руку на его Ромео. Оба глубоко вздохнули и посмотрели друг на друга.       — Рома…       — Я больше так не подставлюсь, обещаю, — начали они одновременно, будто Роман предугадал просьбу парня, хотя он ее только-только сформулировал. Впрочем, это было очевидно. Четвертый прислонился лбом ко лбу романтика и закрыл глаза; то же самое сделал и последний. Молодые люди сплели пальцы обеих рук замочком и просидели бы там, на кухне, ещё долго, если бы не Вару, который заглянул в комнату и звонко произнес:       — Эй, биполярка, так как п*здеть плохо, а именно это ты и сделал, я, так уж и быть, выполню твое обещание и поведу Габриэля гулять. С тебя чипсы, — младший черв кивнул, и Вареник ушел, уводя с собой Габри. После этого парни перебрались в свою комнату, где и провели оставшийся вечер