Ничего между нами нет

В помещении слишком жарко и душно, люди на всей этой «тусе», как назвал сие мероприятие знакомый Шастуна, позвавший его сюда, не вызывают ни доверия, ни желания принять участие в каком-либо разговоре. И даже алкоголь не спасает ситуацию. Антон оглядывает бар, где проходит какое-то там день рождения какого-то там знакомого какого-то знакомого какого-то знакомого и так далее до бесконечности. Шастун честно не знает, как оказался здесь. Приезжая в Москву на съёмки Comedy баттла, он совсем не рассчитывает оказаться на какой-то левой тусовке в Питере. Просто ему пишет его приятель — Юра, пару лет назад перебравшийся в культурную столицу, и приглашает посмотреть город. «Чел, Москва же тут близко, а когда ты ещё побываешь в Питере? Приезжай, я тебе все расскажу, покажу» — становится главным аргументом в принятии решения Антоном Шастуном. Конечно, билеты не дешевые, но с другой стороны, действительно, когда у него ещё будет возможность поехать в Питер? Съёмки заканчиваются через несколько дней, возвращаться к учебе желания нет. Вот он и едет. Встречается с другом, а тот, после небольшой экскурсии-прогулке по Санкт-Петербургу предлагает пойти на эту самую «тусу». Отказывать человеку, у которого ты бесплатно живешь, по мнению Антона, довольно глупое решение, а потому уже через час они оказываются в этом баре, где Шастун моментально теряет своего знакомого из виду. Антон потягивает второй стакан виски с колой на протяжении получаса. Ему сегодня точно не нужно напиваться, хотя мысли о том, что алкоголь такого качества он пробует впервые и что платить будет явно не он, всё же появляются. Напиток постепенно заканчивается и Шастун порывается встать и пойти за добавкой, но в тот момент перед ним возникает стакан с тем же самым «коктейлем», что он сейчас пил. — Дай угадаю, тебя сюда притащил твой друг и ты никого здесь не знаешь? — Парень поднимает взгляд. Мужчина стоит рядом со столом Шастуна и держит одной рукой еще один бокал виски с колой. — Я присяду? Он не дожидается ответа и просто садиться напротив Антона. Парень просто смотрит на него, не понимая, как реагировать на подобное вторжение в личное пространство, однако незнакомец, кажется, вовсе не замечает этого замешательства, он лишь сдвигает стакан ближе к Шастуну. — Бери, у тебя же уже закочился, — смотрит так, будто в том, чтобы принести напиток какому-то первому попавшемуся на глаза парню, нет ничего странного и это абсолютно в порядке вещей. — Простите, а вы?.. — все же выходит из ступора. — Арсений. А ты — Антон? Юра говорил, что приедет с тобой. Не переживай так, я не кусаюсь, это вечеринка моего друга, — мужчина говорит довольно размеренно, но Шастун всё равно не успевает вставить ни слова. Он действительно переживает, он редко когда общается с малознакомыми людьми, все его друзья и приятели еще со школы или уже из института, но Арсений выглядит дружелюбно, что заставляет парня немного расслабиться и улыбнуться собеседнику. Антон берет бокал в руке и делает несколько, наверное, даже слишком больших глотков. Но это для храбрости. — Так значит вы знаете Юру? — Арсений морщиться на обращении к себе, словно его задевает вежливая форма. — Да, мы работаем вместе, неплохо общаемся. И прошу тебя, давай на «ты», без этих лишних формальностей. По мужчине видно, что он пьет уже далеко не первый бокал, и все странности формулировок и действий Антон предпочитает списывать именно на опьянение. Где-то на подсознании Шастун чувствует, что такое знакомство не ведет ни к чему хорошему, но сейчас, выпив практически залпом половину стакана, парень не прислушивается к своему внутреннему голосу. Антон чувствует, как алкоголь овладевает его худым длинным телом, принося с собой расслабленность и спокойствие. А ведь он не хотел напиваться, однако в таком состоянии вести диалог почему-то становиться гораздо проще. — Работаете? Юра же работает в театре. Звукорем. А вы… Тфу, то есть ты, — Арсений улыбается. — кем там работаешь? — Я — актер, — и, пока собеседник не успел как-либо отреагировать, продолжает. — Юра рассказывал, что вы в Воронеже делаете импровизационной шоу. Дальше, очевидно, от Антона ждут рассказа об этом самом шоу. Но Антон не то чтобы знает, что говорить. Сейчас его скорее удивляет сам факт того, сколько людей знают об их, можно сказать, самодеятельности в Воронеже, потому что буквально позавчера продюсер с ТНТ в разговоре с Шастуном упомянул, что слышал об их «Спорном вопросе». И даже похвалил. Арсений, видно поняв, что Антон не собирается что-либо отвечать, решает продолжить: — Забавно, что мы тут, в Питере, тоже делаем подобное, — на этих словах Шастун выходит из своих раздумий и смотрит туда, где предположительно расположены глаза мужчины. При таком освещении нельзя рассмотреть ни только цвет глаз, но и очертания лица. Просто расплывчатый силуэт напротив. Но парню это не мешает, он не задумывается по этому поводу. «Силуэт» замечает интерес собеседника, будто видит в темноте гораздо лучше Антона. — Забавно, потому что мы не знали о вас. Мне только недавно Юра рассказал. Я сам очень удивился. Но надо сказать, что наше шоу, кардинально отличается от вашего. Арсений смеётся, и Шастун вынужден улыбнуться в ответ. Парень не уверен, что именно нужно говорить в таких случаях, а потому просто молчит, надеясь, что собеседник сам продолжит. Или просто уйдет, ведь, по-правде говоря, Антон не планировал никаких знакомств, а все что он хотел, это тихо посидеть со стаканчиком какого-нибудь напитка и дождаться возвращения Юры. Но собеседник молчит. Молчит довольно долго, по крайней мере, по меркам Антона, а потом спрашивает: — Куришь? Полсекунды на осознание вопроса, желание ответить «нет», как гребанный инстинкт самосохранения, выработанный ещё со школы — когда человек старше тебя спрашивает про курение, нужно всё отрицать. Но он вовремя отсекается, напоминая себе в очередной раз, что уже давно закончил школу и вряд-ли его новый знакомый будет осуждать за вредные привычки. — Да. — Пойдем, мне надо проветриться. Он встает и ждет реакции Шастуна, который пытается подняться на ноги, в тот же момент понимая, что для его организма нужно не так уж и много. Голова идёт кругом, подобравшаяся к горлу тошнота душит, а координация движений куда-то потерялась. Антон стоит оперевшись на стол, пытается прийти в себя. Арсений терпеливо ждёт. Когда у парня все же получается выйти из-за стола, они идут к гардеробу, и при виде дорогущего пальто Арсения Антону становиться непосебе — его старая куртка не идёт ни в какое сравнение. И вот, они наконец выходят на улицу. Бар находится в обычном дворе, где-то в центре Питера, нет никаких вывесок или чего-либо ещё, указывающего на наличие здесь бара, и Шастун думает о том, что если бы не знал наверняка, никогда бы и не понял, что здесь есть подобное заведение. Двор не сильно освещен, но конец мая и приближающиеся белые ночи, давали возможность наконец рассмотреть своего нового знакомого. Он довольно высокого роста, однако всё равно чуть ниже Антона. Длинные пальцы достают из кармана пальто пачку сигарет. Протягивает ее Шастуну, предлагая взять одну сигарету. Тот берет, осматривает Marlboro с двумя кнопками, синяя — ментол, фиолетовая — ягодная. Один раз Антону приходилось курить эти сигареты и уже тогда он решил для себя, что лучше не смешивать, а остановиться на ягодной. Или вообще не лопать, как делает Арсений. — Я обычно без кнопок покупаю, просто в этот раз не было — оправдывается, будто читает мысли, и протягивает зажигалку. Антон только угукает и прикуривает, а когда поднимает голову встречается с невероятно голубыми глазами. Даже в таком тусклом свете, глаза Арсения будто источают сияние. Небесное сияние. Кажется, что увидь их какой-нибудь поэт, тот час посвятил бы целый цикл стихов, а то и несколько. Шасту обидно. Его глаза, то ли зеленые, то ли карие, никогда не удосудятся внимания, даже самого захудалого творца. Но он ничего не говорит, и они смотрят друг на друга в тишине. А потом кто-то из них отворачивается, и это наверняка Арсений, потому что Антон не смог бы, и, все в той же тишине, они курят. Арсений тушит сигарету об стену дома, что в голове Шаста не очень складывается с образом интеллигентного петербурженца, хотя если вспомнить все новости из северной столицы, становиться понятно, что поступок мужчины вполне безобиден для этого города. — Внутри так душно, прогуляемся — не спрашивает, не предлагает, просто произносит это, делает шаг в сторону выхода со двора, разворачивается и смотрит на собеседника, взглядом, который не принимает отказов. И Антон идёт, сам не знает почему и зачем. Он не хочет анализировать, что именно заставляет его безоговорочно следовать за едва знакомым мужчиной, только думает, что это точно не из-за его абсолютно голубых глаз. Но Арсений вдруг резко тормозит. — Подожди минуту, я сейчас кое-что возьму, и пойдем. Я быстро. Говорит и исчезает в дверях бара, а Шастун продолжает стоять как вкопанный. Он поднимает голову и смотри на светлеющее небо. На часах что-то около двух ночи, а может быть еще позже, Антон не уверен, он не смотрит на них, но точно знает, что сюда они собирались к двенадцати, а опоздали на двадцать минут, потому что Юра никак не мог решить как им добираться — на метро или на такси. Выбрали метро. И сейчас, когда Шастун стоит посередине обшарпанного двора и смотрит вверх, почему-то именно сейчас он ясно ощущает ту самую атмосферу города, про которую так истошно твердят все вокруг. Атмосферу одновременно теплую и холодную, уютную и мрачную. Нельзя сказать, что Антону такое по душе, но он начинает понимать Юру, прожившего сначала полгода в Москве, а уже потом перебравшегося в Петербург. Шастун понимает его, но только отчасти. Он понимает его выбор между Питером и Москвой, но не понимает, как друг мог уехать из Воронежа. Антону кажется, что он сам никогда бы в жизни не покинул родной город навсегда. Размышления заходят куда-то в даль, и в этот момент открывается дверь бара. Выходит Арсений, в его руках бутылка. — Подумал, надо взять чего-нибудь с собой, правда, нашлось только вино, — он поднимает бутылку на свет и крутит ее в руках, разглядывает. — Как думаешь, нам будет сильно плохо, если мы сейчас понизим градус? Мужчина смотрит на Антона, вопрос будто риторический, а во взгляде читается усмешка, но парень все-равно отвечает: — Думаю, приятная компания компенсирует плохое самочувствие, — отчего-то голос звучит хрипло, а сказанное неожиданно даже для самого Шаста. Но Арсений на такое лишь хитро улыбается, будто все это входит в какой-то его план. — Ну пойдем тогда, приятная компания, — какой-то непонятный блеск в глазах. Они идут по маленьким улочкам и — Антон не понимает как именно — в скоре выходят на набережную Невы. Здесь не так много народу, мосты уже разведены — видно уже ближе к трём утра. Но Шастун всё также не смотрит на часы. Он не хочет смотреть на время в телефон и даже просто брать его в руки. Он отдается моменту. Он идет по набережной, пьет вино и слушает Арсения. Наверное, это должно быть диалогом, но в их случае Антон в основном молчит, наслаждаясь речами собеседника. Тот говорит об архитектуре, о истории города. И Шастун слушает. Слушает внимательно, хоть где-то на задворках сознания понимает, что утром вряд ли сможет вспомнить и половину из сказанного Арсением. Вина становиться все меньше, а мужчины становятся все пьянее. Они сидят у воды, Антон помнит это место, Юра водил его здесь сегодня днем. Стрелка Васильевского острова и Ростральные колонны. Они сидят совсем близко друг другу, и Шастун, не в силах сдержать пьяный порыв, кладет подбородок на плечо Арсению, тот поворачивает голову, их лица практически соприкасаются. — Арс… — Шаст растягивает «р» и как-то сам по себе начинает сокращать имя мужчины таким необычным образом, и их двоих, кажется, это «Арс» вполне устраивает. Антону в таком состоянии сложно собрать мысли, и он закрывает глаза, пытаясь разобраться с ними. Получается из рук вон плохо, и тогда он говорит то, что чуствует, что сейчас вертиться в его голове — Почему всегда, когда выпьешь, так хочется целоваться? Когда Шастун покупал билеты в Питер, он явно не планировал сидеть с едва знакомым человеком на Васильевском острове и задавать такие вопросы. Но вот это происходит. И когда до заторможенного алкоголем мозга парня доходит, что он только что сказал, Арсений разворачивается к нему всем телом. Секунду пронзительные голубые глаза смотрят прямо в глаза Антону. Переключаются на его губы. Хриплый шепот: «не знаю». Арсений целует Шастуна. Антон не знает, что влияет на него в этот момент, то ли алкоголь, то ли этот город, или дело в самом Арсении. И всё же Шастуну кажется, что такого не могло произойти с ним. А если и произошло, если это должно было случится, то только на пьяную голову, то только в Питере и исключительно с Арсением. Сейчас Антону было бы неплохо вспомнить, что он из Воронежа, что парням не принято целоваться друг с другом. Антону бы сейчас оттолкнуть Арсения, прояснить, сказать что-то и, желательно, уйти. Но в голове разом становиться пусто и все что Шастун может, это сконцентрироваться на губах мужчины и просто отвечать на этот довольно мягкий, но требовательный поцелуй. Арс отстраняется первым, и Антон почему-то тут же ощущает холод. Парня пробивает дрожь. Арсений смотрит внимательно, вглядывается в глаза напротив, словно пытается прочесть мысли. От такого, в какой-то степени, тревожного взгляда Шастуну становиться не по себе, и, пытаясь смягчить неловкость, парень вновь говорит первое, что приходит в голову: — Мне холодно. Арсений удивленно поднимает брови, а затем на его губах появляется ухмылка, и что это всё значит Антон не хочет думать. — Если ты замерз… я живу тут не далеко. Пошли? — в этот раз он спрашивает, но все же встает, Арсений поднимается на ноги и будто бы не оставляет Антону выбора. И они идут. И Антон опять не хочет думать о том, что сейчас происходит и что будет происходить, когда он зайдет в квартиру к своему новому знакомому. Он не хочет задумываться о том, что ему понравился поцелуй с мужчиной, что если сейчас всё продолжится он не будет против. Просто не хочет думать об этом сейчас. Всё же он пьян и может позволить себе отпустить ситуацию, а уже потом, в далеком завтрашнем дне Антон подумает обо все этом. Но не сейчас. Точно не сейчас. Они заходят. Сначала во двор, потом в парадную и уже затем в квартиру Арсения. Снимают верхнюю одежду, проходят в комнату. Шастун не успевает даже осмотреться, его разворачивают и вновь целуют. Секундный ступор и Антон начинает отвечать. Этот поцелуй уже заметно отличается от того на набережной. Этот поцелуй куда яростнее. В комнате начинает подниматься температура. Шастун совершенно не понимает, как он оказался на кровати, но сам уже залезает руками под футболку мужчины и пальцами очерчивает изгибы чужого тела. Антон буквально плывёт от поцелуев, укусов и просто от прикосновений. Даже несмотря на то, что алкоголь уже начинал постепенно выветриваться из организма, парню казалось, что он пьянел все сильнее с каждой секундой просто от происходящего.

***

На часах двенадцать дня. Антон открывает глаза. Он лежит на большой кровати в совершенно незнакомой ему комнате и точно не в квартире Юры. Непонимание, а затем сваливающиеся на голову туманные и отрывочные воспоминания вчерашней ночи. Вдохнув поглубже Шастун встаёт с кровати и наспех одевается, его одежду заботливо сложили на стул, хотя вчера она явно лежала не там. Он выходит из комнаты, хочет сразу же пойти к выходу, но что-то его останавливает, как будто бы нельзя уходить из гостей не попрощавшись. И Антон идет на кухню откуда доносится тихий голос хозяина квартиры. Тот говорил по телефону, но в момент когда парень зашел на кухню, Арсений отложил телефон. — Проснулся? Я думал, еще часик точно поспишь. Доброе утро, — и никакой неловкости в поведении, в отличии от Антона. Ноги Шастуна подкосились как только он вновь увидел эти синие глаза. — Доброе…- голос хрипит и парню приходится прокашляться, — да я тут… на самом деле, я думал уже уйти… — Уже? Может хотя бы чаю попьешь? — Арсений похоже совсем не ощущает витающий в воздухе неловкости и Антону думается, что для этого мужчины произошедшее между ними входит в понятие нормы. — У меня сегодня поезд, а мне еще нужно вещи собрать, так что мне на автобус и к Юре — опустив взгляд в себе под ноги, Шастун чувствует себя школьником, пытающимся придумать отмазку для учителя физкультуры. Он же не врет, у него действительно сегодня поезд и ему правда нужно к Юре. Правда вот поезд отходит только в шесть вечера, а из вещей у парня только один полупустой рюкзак. — Хорошо, — Арсений встает из-за стола. — Я провожу до автобуса, чтобы ты не заблудился. Проходит еще несколько минут прежде тем они выходят из квартиры. В голове у Антона каша. Он пытается переварить события ночи, но все же кажется, что для анализа этого всего еще рано. Рано. Сначала нужно доехать до Юры, купить себе сигареты, потом взять свой рюкзак и отправится на вокзал, сесть в поезд и доехать до дома, а вот потом можно уже будет начать свой анализ. Но желательно, чтобы это время так и не наступало. Шастун не хочет, правда не хочет разбираться, хотя знает, что не успеет он ни взять свой рюкзак, ни тем более доехать до дома в Воронеже, ведь его мозг уже начал процесс, он уже загружается и пытается разобраться. И вновь они идут вдвоем, праведно уже в обратном направлении: парадная, двор, улица. Доходят до остановки. Арсений достает сигареты и протягивает пачку Антону, прямо как вчера, когда они стояли у того бара во дворе без вывески. Все те же Marlboro. Воспоминания наплывают, Шастун поднимает взгляд и снова видит бездонные голубые глаза. Его прошибает. Опять. Снова. Будто алкоголь еще бушует в его крови. Берет сигарету. Арсений прикуривает. — Спасибо. Час дня и улицу нельзя назвать пустынной, однако мужчину это как будто совсем не смущает. Он встает вплотную к Шастуну, касается руки, осторожно переплетает их пальцы. Они стоят на остановке. Курят. Арсений держит его руку. — Если ты думаешь, что для меня это все в порядке вещей, то нет. Антон поворачивает голову на голос. Арсений смотрит прямо в глаза и Шастун в первые видит, что его собеседник и волнуется, что неловкость ощущается и им тоже. «Я — актер» — Антон вспоминает, думает, что это объясняет поведение мужчины утром. — А я вообще из Воронежа, — в Воронеже геев нет, это же логично, правда? — Антон, мы с тобою взрослые люди и ничего между нами нет и не будет. Все… Шастун перебивает, заканчивая фразу сам: — Все что произошло в Питере — остается в Питере. Ухмылка Арсения. Антону почему-то хочется смеятся. Это уже напоминает истерику. — Твой автобус. Был рад знакомству, Антон. — Взаимно, Арсений. — Может быть еще увидимся. Антон не отвечает. Заходит в автобус. Двери закрываются и через заднее окно парень наблюдает за Арсением до тех пор, пока автобус не сворачивает на соседнюю улицу. «Скорее всего мы больше никогда не увидимся» — эта мысль отдает в голове колокольным звоном. Шастун садится на свободное место у окна, включает свой телефон. 6% зарядки и несколько пропущенных звонков и одно сообщение: «Арсений написал, что ты у него, буду ждать тебя завтра. Напиши, когда проснешься» от Юры. Антон быстро печатает ответное смс, надевает капюшон куртки и засыпает. До нужной ему остановки еще очень далеко.

***

Антон не понимает как описать эмоции и чувства, когда на их шоу приходит продюсер камеди, и еще больше он не понимает как так получилось, что он вошел в число тех, кого пригласили в Москву для съемок и создания нового шоу на ТНТ. Он буквально в шоке. Да, он уже был в Москве и даже выступал несколько раз перед Русланом Белым, Гариком Мартиросяном и другими, но в этот раз все будто бы по другому. Его пригласили ни куда-то выступить, его позвали делать отдельно шоу. Новое шоу. Их с ребятами шоу. Когда он думает об этом, все тело покрывается мурашками и хочется закричать в голос и рассказать всем, что его, Антона Шастуна, обычного парня из Воронежа, выбрали на ТНТ, на один из самых популярных телеканалов страны. Когда сообщают, что их объединят с питерским театром, Антон честно старается не зацикливаться на этом. С его участия в Камеди батла прошло полгода, он успел вылететь из одного института и выпуститься из другого. И его до сих пор триггерит, когда кто-то упоминает Петербург в разговоре. Да, Шастун тот человек, что будет загоняться на ровном месте, он будет анализировать все произошедшее, будет сомневаться в каждом своем решении, но что касается ситуации произошедшей с ним полгода назад в том злосчастном городе Петра… Антон не обсуждал это с собой. Он запер воспоминания в дальнем ящике и пообещал никогда не доставать их оттуда. Однако они так и норовились выскользнуть и просочится наружу. «Все что произошло в Питере — остается в Питере» — Антон верит в это. Все что произошло тогда не могло случится ни в Москве, ни тем более в Воронеже. Это аксиома. Шастун знает в это. Антон Шастун, Андрей Андреев, чьи родители явно были на позитиве, придумывая имя сыну, и чьи друзья прозвали его просто Дрон, Стас Шеминов, их по сути начальник, чью фамилию вечно называют с неверным ударением, садятся в машину Димы Позова, и они вчетвером выезжают, как Антону хочется думать, на встречу своей судьбе. Ехать около 8 часов и, даже несмотря на остановки на заправках и кафе, у Шастуна затекает буквально все тело. Друзья с сочувствием смотрят в сторону парня, а он не уверен сможет ли полностью восстановить свое тело, после этой прекрасной поездки. Стас на правах организатора находит им квартиру, двухкомнатную на четверых и далеко от центра, но зато дешево. Однако они даже не заезжают туда и сразу же оказываются в офисе. Вылезая из машины Антон выдыхает и наконец-таки разминает свои конечности. Легкий мандраж пробирает абсолютно всех четверых. Антон видит это. Они все и мечтать не могли о таком, а сейчас они находятся в офисе камеди клаб продакшн. Их встречает девушка, проводит небольшую экскурсию, показывая основные помещения. — Знаете, питерские еще приехали, так что вы можете сейчас пообедать, если хотите. Проводить вас в наше местное кафе? — девушка оглашает это предложение и четверо голодных и уставших от поездки мужчин просто не могут от него отказаться. Кафе оказывается внешне очень даже приятным, его интерьер выглядит стильно и в тоже время уютно. Антон даже думает, что хотел бы обедать здесь каждый день, но он так же думает, что вряд ли сможет позволить это себе сейчас, учитывая свои доходы. И все же цены приемлемы, каждый заказывает себе полноценный обед. Проходит еще некоторое время, когда на пороге кафе появляется та самая девушка, что встретила их сегодня. — Театр из Питера приехал, — Шастун сглатывает. — через 20 минут вам точно нужно будет подойти в 405 кабинет. Помните, как идти? — дождавшись положительного ответа она удаляется. Аппетит почему-то резко пропадает, Антону предчувствуется, что случится что-то, что через несколько минут они подойдут к какой-то границе и сделают шаг куда-то в неизвестность, откуда нет пути назад. Позов замечает состояние друга, он и сам сейчас не лучше, кладет руку парню на плечо и кивает в ответ на взгляд в свою сторону. Да, они сейчас все в этом состоянии. Состоянии одновременного предвкушения и некой паники. Волнение накрывает всех. Это ощущение, как перед первым поцелуем, сексом, выходом на сцене, спуском на лыжах, прыжком с парашютом. Это ощущение непередаваемое, хотя и испытываемое хоть раз каждым человеком. Они идут по коридорам к нужному кабинету. Антон совсем не понимает как Стас успел запомнить дорогу, но через 5 минут они оказываются в нужном помещении. Шастун переступает порог, поднимает взгляд и застывает. В кабинете помимо девушки стоят трое мужчин. Двое незнакомых Антону мужчин и Арсений. Тот самый Арсений из Питера с бездонными голубыми глазами, которые сейчас оценивающе проходят по воронежским парням. Антону кажется, что он забыл как дышать. Антону кажется, что он спит. Он надеется на это. Ну не может так совпасть. Не бывает такого в жизни. Антон просто устал от переезда, поэтому ему чудится непонятно что. А в жизни так не бывает. Они не должны были встретиться вновь. Даже не так. Они просто не могли встретиться снова. Не могли, потому что… — Шаст, ты чего встал? — Андреев, протискиваясь в помещение, толкает в спину и выбивает Шастуна из мыслей. Антон смотрит на Дрона, пытается осознать реальность. Девушка начинает что-то говорить и Антон переводит на неё свой взгляд. — Вот, собственно и они, — Наверное Взгляд Арсения постепенно доходит до парня. И Антон видит как на лице мужчины медленно, но верно появляется ухмылка. И Антон чувствует, что к горлу подступает ком. В голове белый шум. Их, кажется, представляют. Шастун слышат «Сергей Матвиенко, Антон Захарин и Арсений Попов»