...
28 июня 2022 г., 02:55
С тревогой я воспроизвожу у себя в голове произошедшее. Бросив несколько колких замечаний в адрес моего коллеги и виновника тех событий, о которых собираюсь повествовать, я, нисколько не медля, побежал прочь от его проклятого дома, господствующая атмосфера котрого если раньше и восхищала меня своей таинственностью и отстраненностью от нормального мира, то сейчас лишь заставляла содрогаться от большего ужаса, чем когда-либо.
Я намерен передать эти торопливо набросанные записи любому течению, воды которого идут в открытое море, ведь тайна, открывшаяся мне, хоть и может погубить весь человеческий род, однако нуждается в некотором прояснении перед лицами тех, кто, возомнив себя умом всевысшим, желает постичь пугающие секреты мироздания. Зачастую самые загадочные вещи становятся для ума незаурядного прелестным лакомством, однако тогда, когда лакомство поглощено, оно начинает проявлять свои истинные свойства, чуждые людскому организму и выводящие его из строя.
Работая с великим учёным Стэнфордом Пайнсом, чей интеллект мог бы вполне потягаться, а то и превзойти достижения таких научных деятелей, как Никола Тесла или Альберт Эйнштейн, досконально убедился в своём утверждении, что людям, существам трехмерным, заранее которым не дано познать всю сущность этого мира, ни в коем случае нельзя задавать вопросы о других вселенных, других богах, творцах и прочей ереси. Вопросы, ответы на которые принесут нашему роду только муки и страдания от осознания окружающей нас обманчивой реальности. И сейчас, собрав свое последнее мужество, которого у меня, как говорил мой коллега, было в недостатке, я собираюсь объяснить, как я пришел к таким выводам и почему собираюсь придать свои отвратительные воспоминания стирателю памяти.
Я, Фиддлфорд Макгакет, оставив свою жену и ребенка, направился в неизвестный никому городок Гравити Фолз, местонахождение которого на картах указывается редко или не указывается вообще. Здесь мне было необходимо, как выражался Стэнфорд, совершить величайший прорыв в истории человечества путём важнейшего научного открытия за последние столетия. И как бы мой коллега не уважал всех предшественников, чей вклад был не менее колоссальным, недооценивать свою работу он был не намерен, более того - даже возвышал ее. И ведь правда, некоторые гипотезы моего коллеги, находящие позже неопровержимые доказательства, порой вызывали у меня недоверие, ибо какой ум, даже самый развитый, способен сгенерировать подобное? Настолько я восхищался его идеями. Однако пусть он и обладал сверхзнаниями, я солгу, если не признаю, что многие из интересующих его вещей оставляли отпечаток на моём эмоциональном состоянии и откровенно пугали. Вместе с этим у меня присутствовало любопытство к его непозволению прикосаться мне к некоторым вещам, а также его стремлению их скрыть от моего взора, и однажды, когда Форд, судя по всему, был настолько увлечён проектированию портала, что забыл о других своих работах, я случайно обнаружил некоторые его записи о так называемом "Культе Ктулху", на трактатах о котором стоял таинственный монолит, и я, быстро пробежавшись глазами по тексту, словил на себе недовольный взгляд Пайнса. Проглотив ком, накопившийся в горле буквально за секунду, я быстро ушел в другую комнату под предлогом жажды, пока мой коллега, дождавшись моего ухода, как мне удалось заметить, перепрятал столь странные записи.
Никогда я не видел столько презрения в его карих, прикрытых очками, глазах. Что-то верно подсказывало мне, что, несмотря на те аномалии, с которыми нам приходилось сталкиваться в Гравити Фолз, эта представляет из себя более важную, чем может показаться на первый взгляд. Мы с Фордом ни разу не обсуждали тот случай, когда я впервые натолкнулся на "культ Ктулху", застав своего коллегу врасплох. По мере течения времени я начал чаще замечать в его доме относящиеся к Ктулху вещи - я говорю так, потому что как минимум одно окно, не являясь прозрачным и еле пропуская солнечный свет, имело такой же рисунок, как и на видимом мной монолите. К холодильнику на кухне прикреплен листок со странной записью, на которой имелось, по крайней мере, одно знакомое мне слово: "Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн", и не менее загадочное упоминание неких "шогготов". Все эти зацепки указывали мне на явную связь между этой дьявольской сектой и моим коллегой - шестипалым Стэнфордом Пайнсом, в намерениях которого я начал сомневаться, причём не безответно.
Монолит, так хорошо запечатлевшийся у меня в памяти, не давал мне покоя на протяжении многих ночей, но однажды моему терпению, когда все попытки уснуть оказывались тщетными, пришел конец. Я ворочался, вспоминая злополучные рисунки неизведанных морских тварей с преследующим меня чувством дежавю, но был уверен, что никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным и сталкиваться вживую не захочу даже под прицелом ружья - предпочту смерть дьявольским отродьям. Причудливый и уродливый вид некоторых представителей инопланетной расы представал у меня перед глазами, меняя свои формы и шатая мой еще не помутневший рассудок. Уже к утру погружаясь в сон, я начал забывать о терзающих мои мысли беспокойствах в виду своей усталости, и стоило мне наконец сомкнуть глаза и избавиться от дрожи, покрывавшей мое тело, как вдруг раздался телефонный звонок, вызволивший меня из оков сонного царства, в пределы которого я даже не успел ступить.
– Фиддлфорд слушает, – устало пробубнил я в трубку тому, кто потревожил мой дрем, невежественно не произнося ни слова. – Алло, вы меня слышите?
В ответ мне послышалось шуршание и звуки, природу которых я не в силах описать. Сон сняло как рукой, когда я разобрал невнятное бульканье на неведомом мне языке, вызвавшем у меня очередной приступ паники с момента моего, пусть и беспокойно, сна.
Я сразу бросил трубку, сочтя этот звонок как чью-то насмешку надо мной и моей набожностью, являвшейся для моего коллеги пережитком прошлого и бредом деревенщины.
Потрепанный, через гущу деревьев я мигом отправился к Стэнфорду, встреча с которым мне предстояла только через час, однако я не мог ждать ни минуты и стремился добиться хоть каких-то объяснений о том трактате, сильно возбудившем мое сознание.
Спустя несколько сотен метров я оказался у двери хижины, в окнах которой, к моему счастью, горел свет. Форд, не ожидавший моего столь раннего прихода и отклонения от привычного нам обоим времени, приоткрыл дверь и поправил очки, приветствуя меня с заметным удивлением, которое, как я полагал, было вызвано не только временем, но и моим внешним видом.
– Стэнфорд, прошу, не пойми меня неправильно, но откуда у тебя тот иноземный монолит? Что значит "Культ Ктулху"? С какой целью строится этот чертов портал? – я схватил шатена на плечи и испуганными глазами уставился на него. Внешняя уверенность Пайна пошатнулась, но он скрыл это спустя секунду с того момента, как выдал себя.
– Успокойся, дружище, – начал тот привычным тоном, убирая с плеч мои дрожащие от нервов руки, – не понимаю, о чем ты говоришь, но проходи. Я поставлю чайник, нам предстоит много работы.
Он прекрасно знал, о чем я говорю! Но противиться и упрекать его я не стал, так как слова не выходили сами собой. Мы прошли на кухню через комнату, в которой я обнаружил большее количество заметок, чем в последний раз, когда я у него был. Нам, как никак, предстояло завершить начатое дело, наводящее на меня, надеюсь, что напрасный, страх. Посадив меня за стол напротив холодильника, тот молча принялся расхаживать по кухне, а затем спросил меня все тем же обычным тоном, в нотках которого все же было что-то чуждое:
– Мы почти у цели, Фиддл. Наши совместные усилия, будь уверен, стоят того. Вот-вот мы будем запускать его и... – на этом слове я прервал его, когда моему взору представилась снова та странная бумажка на холодильнике. Клянусь, я знал! Я был уверен, что это было именно то, что я услышал, когда меня разбудил неизвестный мне доныне шутник. И даже написание и соответствие между невнятной речью и текстом не вызывало сомнений.
– Куда ведёт этот портал? Что ты знаешь, Стэнфорд? – дрожащим голосом начал я, – Либо ты рассказываешь мне все, либо я ухожу. Я не могу больше. Я не знаю, что ты задумал в действительности.
Понимая, что работа почти закончена и он вполне может вышвырнуть меня из дома, обладая всеми необходимыми знаниями на последнем этапе, я все равно настоял на объяснении, скрывавшемся от меня длительное время. Потому что те причины, о которых он мне сообщал, не соответствовали моим представлениям после появившихся подозрений. Лицо Форда переменилось, а взгляд стал более сочувствующим. Мой коллега, сев напротив меня, глубоко вздохнул.
– Хорошо. Пожалуй, мне стоило об этом сказать. Я не исключал вероятности твоего безумия, потому что когда впервые узнал о том, о чем молчал, я поверить не мог, насколько мои убеждения ошибочны. – я снова увидел в нем того, с кем работал все это время. Подозрения начали рассеиваться сами собой, а возможно, я просто отказался под действием гипноза; тот продолжал: – Когда-то, когда Землю еще не населяли ни неандертальцы, ни питекантропы, нашим миром господствовали инопланетные расы, заселившие разные уголки планеты. Среди них был и великий Ктулху со своими потомками, и Великая Раса, и Старцы, и Шогготы...не стану рассказывать о них подробно, но, как ты мог уже догадаться из моих неряшливо разбросанных отчетов, помимо могущественного интеллекта они обладали и оболочкой, способной напугать даже самого эмоционально устойчивого человека. Портал предназначен для их удачного возвращения на родную планету, некогда которую они покинули; ведь с развитием человеческой цивилизации потомкам этих тварей было необходимо скрываться, пренебрегая своей властью над наивными людьми. Когда портал будет достроен, наш союз будет укреплен, а твари предоставят нам полную независимость и, если возникнет такая необходимость, помощь.
Я был потрясён его признаниями. У меня не было никаких оснований полагать, что это правда, но я знал Форда как своего давнего однокурсника и приятеля, поэтому я отбросил всю преследовавшую меня неуверенность и с новым озарением посмотрел на своего коллегу, от вида которого начал стыдиться всех преследовавших меня мыслей о коварной связи между дьяволами и Фордом. Я встал со стула, задвинул его и, натянув улыбку на лицо, призвал его к продолжению работы, на что Стэнфорд молча кивнул и, также встав со стула, мы отправились завершать работу над порталом, способным освободить нас от тягостной ноши.
Две бессонные, но весьма продуктивные ночи мы трудились, не покладая рук. После той беседы я как заново родился, а Форд, избавившийся от секретов, ранее находящихся у того на совести, был еще более воодушевлен, чем я. Работа над порталом подошла к концу. Вот мы стояли словно перед огромными вратами - полосой, разделявшей настоящее и будущее, к которому вы так тянулись. Подключив его, нам удалось испытать на себе искажение пространства-времени, поэтому, находясь вблизи портала, мы отошли на шаг назад. Я должен был отрегулировать длину верёвки с роботом, чтобы проверить работоспособность созданной нами машины и способность пропускать через себя что-либо. Форд, отсчитав от трех до одного, приказал мне спустить верёвку, а я, не спав две ночи, даже не заметил, что был привязан вместе с ней, так что когда я отпустил ее, то с воплем полетел вместе с роботом в окно дьявольского портала.
Меня затянуло на секунд 10, пока мой коллега не оттащил меня за эту чертову верёвку назад, к нашему миру. Я видел всё. Все те твари, о которых я грезил, предстали передо мной. Форд был прав лишь в одном - я был потрясён. Ни один мой сон во время ложной, как мне казалось 10 секунд ранее, паранойи не мог сравниться с тем, что увидел я. Крылатые, чешуйчатые, неправильные создания уставили на меня свой кровожадный взор, издавая ужасающие звуки, среди которых я слышал и то самое бульканье. Им не нужен был союз. Им нужны были наши заблудшие души и новая земля. Господство, которым они обладали миллионы лет назад. Он лгал мне! Он отказался уничтожать машину, негодяй, и послал меня прочь! Я не поверю ни единому его слову! После всех видений я не смогу жить, как раньше, я обречён, если только не...
