Дуэлянты

— Ну же! Стреляйте! Базаров мрачно поднял пистолет. Комедия с дуэлью раздражала его все больше. Петр, их секундант, удрал, едва заслышав первый выстрел. И хорошо: хоть не вопил им под руку. Павел Петрович вытянулся в необычной для себя, красивой стойке. Плечи расправились, и хотя были узкие, едва шире талии, казались теперь внушительными. Чуть подавшись назад, он придал былую стройность своей уже немолодой фигуре. Откуда все это взялось? «Военный же, — вспомнил Базаров. — Аркадий говорил мне. Ротмистр... А стрелять-то надо. Ну, Евгений Васильевич: влез в авантюру, вот и расхлебывай». Он выстрелил, не глядя, — и застыл. Соперник его согнулся вдвое, обхватив себя рукой. Темное пятно расплылось под ребрами на черном сюртуке. «В живот попал?» — похолодел Базаров. Не до конца осмыслив свое действие, Павел Петрович спустил курок. Два звука — один жужжащий и противный, словно муха, другой глухой, как от удара — докатились до Базарова. Пистолет выскользнул из его пальцев, странно немеющих. Он медленно опустил взгляд. Сюртук разорван под ключицей. Из раны бьет алая кровь. Остановить... бы... Ноги подкосились, и Базаров рухнул на землю. Все помутилось; он не мог пошевельнуться, зажать рану, хотя знал — это верная гибель. Минута, две, и он истечет кровью. Вот и конец, — а он и толики не сделал из того, что задумал на жизнь... Да что он о себе. Хорош же доктор! Сам преставится, еще и старшего Кирсанова потянет в могилу. — Что с вами? Базаров приоткрыл глаза. Над ним завис Кирсанов; бледный, как смерть, обеими руками сдавливает рану на боку. Ну, это уже лучше. — Здесь... прижмите... — прохрипел Базаров, указав на место чуть выше ключицы. — И не отпускайте... пока я не скажу... Павел Петрович опустился на колено и сделал все как надо. Базаров следил за ним, боясь, как бы тому не стало дурно. От бьющей крови в обморок падали люди и покрепче. — Одной рукой... — поправил он. — Вашу рану-то... зажмите... Прошло пять минут, семь. Базаров видел, как тяжело старшему Кирсанову держать нажим, да еще с пробитым боком. А помочь ничем не мог: правая рука отнялась натурально, да и от левой мало было толку. Спустя еще минуту он подал голос: — Теперь отпустите... немного... Вот так... Всё, кажется, остановили... Суньте мне что-нибудь под голову... плащ... если вас не затруднит... Павел Петрович крепко закусил губу. — Ну, хорошо... Вставать не надо... Вы-то как? — Нехорошо. — Простите, не могу вас осмотреть... Удачно вы в меня пальнули... Ключицу разнесли, нерв повредили... Еще и arteria subclavia... Ротмистр — это что, пехота?.. — Кавалерия, — бледно ответил Павел Петрович. — Что ж, поздравляю... со стрелковыми умениями... — Благодарю. — Теперь вторая новость... — Базаров глухо кашлянул и поморщился. — Плохая новость, как вы догадались... Двигаться мне нельзя... кость разлетелась... Порву артерию вторично... и откинусь... Так что ждем помощи... Ложитесь, так, чтоб я вас видел... — На что вы рассчитываете? — На этого малого... Петра... — Думаете, этот... идиот бросится к моему брату? — Ну, может, и не сразу... — Вы умираете, — отрезал Павел Петрович. — Строго научно, — да... — Сколько вам лет? — Мне двадцать шесть... Павел Петрович окатил его неясным взглядом. Сжав зубы, он поднялся и одернул пробитый пулей сюртук. — Что вы... — нахмурился Базаров. Сверкнув глазами, Павел Петрович скрылся за деревьями.