Дуэлянты

Прошло около четверти часа. Базаров и Николай Петрович ждали под запертой дверью, время от времени отгоняя слуг. За дверью не прекращались крики, обвинения и выпады. Базаров не шпионил из приличия, а Николай Петрович был слишком потрясен. — Не знал, что у Павла Петровича такая страстная натура. Подшучивать над старшим Кирсановым Базаров продолжал, но больше по инерции. Дуэль и бешеную скачку они не обсуждали. Базаров не умел благодарить, а Павел Петрович не знал бы, что делать с такой благодарностью. Да и вспоминать ранение с болезнью он не любил. Николай Петрович, вбив в голову, что у него «сердце», теперь следил за каждым его шагом. Провожал вверх и вниз по лестнице; не позволял ничего делать самому; считал его сон и отдых буквально по минутам. Павел Петрович бесконечно говорил ему, что плохо спал в ночь перед дуэлью; перенапрягся из-за скачки; и потому свалился с «приступом», который был самый обычный обморок. Он никогда ничем особым не болел, кроме простуд. Если, конечно, забыть о приключении с соседским скакуном, которого он — легкомысленно — решил объездить. — Я тоже удивлен, — бледно ответил Николай Петрович. — Хотя мог догадаться: он всегда был с женщинами, женщинами... Но зацепила за живое его одна княгиня. Честно сказать, не понимаю почему! Она довольно романтична на портрете. А в жизни — сталь! Хоть и красивая, признаться. Очень хороша... — На меня женская магия не действует. Базаров размял пальцы; он часто это делал, чтобы вернуть руке подвижность. — Но, правда, странно, что ваш брат с его тонкой натурой влюбился в этакую даму, — продолжил он. — Конечно, не мое собачье дело, но что было в письме? Кажется, ей оно пришлось некстати. — Не знаю! — развел руками Николай Петрович. — Я не читал, само собой. — Зачем вообще его послали? — Я думал, с ним все кончено... — Меня бы разбудили и спросили. Не зря я врач. — Вы тоже хороши! — сорвался Николай Петрович. — О чем вы думали, приняв его безумный вызов? А его рана? Хоть бы целились в плечо! — Ну, во-первых, стрелял не глядя. А во-вторых, сражались мы по-честному. Да и брату вашему я ничего не был должен. Пока, конечно, он меня не спас. Истинный храбрец! И хорошо, что в медицине мало смыслит. За время подвига мог бы спокойно истечь кровью. Уж не говоря о всяких там падениях... — Брат — превосходный наездник, — вставил Николай Петрович. — Срывал призы в полковых скачках. Однажды состязался перед государем императором. — Самодержцем, то есть. — Ах, прекратите! Вы не Бестужев-Рюмин. — Да уж точно... Мне вот что больше интересно, — Базаров поиграл костяшками. — Я раз нарушил режим вашего брата и проник к нему ради осмотра. Не бойтесь, он тогда уже был вне опасности. Я его чуть раздел — сверху, конечно. И настал миг «открытий чудных». Вы мне скажите, куда делось его ребро? Николай Петрович уставился на него с испугом. — Вы уверены? — Да сосчитать спокойно можно. Корсеты не носил?.. Хлопнула дверь, и перед ними возник Павел Петрович. Растрепанный, в поту, прерывисто дыша, он грозным шагом направился к лестнице. — Брат! — взволновался Николай Петрович. — Что с... — он ткнул себя под дых. Павел Петрович сверкнул глазами на Базарова. — Ничего! — Прошу тебя! — Лишился при Бородино!.. — Вот это да! — хохотнул Базаров. — Веди он себя так до наших стрельбищ, я был бы о нем другого мнения. — Не узнаю его, — сознался Николай Петрович. — Он раньше таким не был! — По-моему, как раз мог быть. Езжали к нему в полк? — Нет, не хотелось. Я и сам служил бы в нем, да вот, не смог... — Вы-то? С вашей виолончелью, Пушкиным? — Считаете, военные кругом мужланы? — Да нет, но просто вы и армия — это как Алая и Белая розы. Я к чему... Молодой человек в полку ведет себя не так, как дома. Вы ему меньший брат, не стал бы он с вами откровенничать. А вот и наш герой двенадцатого года... К ним приближался Павел Петрович, побывавший наверху. В одной руке — рубашка и любимые его васильковые панталоны. В другой — сабля в тяжелых ножнах, отцовская. — Что ты... Хлопнула дверь. — Однако, поворот! — провозгласил Базаров. — Делят наследство? Как считаете? — Не знаю. Это очень странно... — пробормотал Николай Петрович. — Я думал, брат оправился после болезни, но, похоже, она оставила свой отпечаток. Я поговорю... Звон стали оборвал его слова. — Что?! — возопил бедный Кирсанов. Базаров, не теряя времени, вбил плечо в дверь. Пара попыток — и замок сдался перед его напором. Вместе они ввалились в гостиную, и...