Любовь на клавишах пианино

Эдвард сидел на скамейке перед общежитием и докуривал сигарету, устремив взгляд в никуда. никого и ничего не замечая, он отдыхал после занятий. вдруг к нему подошёл Оливер. Эд подскочил от неожиданности, и бросил встревоженный взгляд в его сторону. Янг выглядел измотанным. —можно сигаретку?– произнёс Оливер, и плюхнулся на скамейку. —ты куришь?– приподняв брови спросил Эд. ранее он не замечал, чтобы Оливер курил, по крайней мере при нём. —как видишь,– тихо ответил парень. Эдвард достал пачку сигарет и зажигалку и протянул тому. Янг сжал сигарету в губах, а затем поджёг. на удивление Эда, сейчас Оливер был абсолютно спокоен, а может даже встревожен, Аллан не смог прочитать его взгляд и эмоции. и это немного настораживало. —ты же играешь на флейте, так почему куришь?– начал Аллан. обычно ему было наплевать на кого либо, кроме его друзей, но сейчас он решил попробовать начать разговор,– для духовых инструментов у людей должны быть идеально здоровые лёгкие. —я не знаю,– чётко выговорил Оливер,– запах и вкус сигарет отвратителен. Эд удивился. тогда зачем он попросил сигарету? зачем поджёг её и всё ещё продолжает курить? одним движением Эдвард выхватил сигарету из руки Оливера, но тот никак не отреагировал на это, а просто продолжал сидеть и пялиться на Эда стеклянными глазами. Аллан забычковал её и бросил в мусорное ведро. Эдвард пытался понять, что же послужило причиной такого поведения Оливера, вглядываясь в глаза парня и подробно изучая его эмоции. но их не было. было только каменное, совершенно нечитаемое выражение лица. всё остальное время они просто сидели в тишине и смотрели друг на друга, словно играли в гляделки. после чего Янг встал и направился общежитие, даже не попрощавшись, а Эд остался сидеть на скамье, полностью погрузившись в свои мысли. *** прийдя на дневное оркестрóвое собрание Эд быстро пробежался глазами по ребятам, пришедшим на репетицию, но не обнаружил в этой толпе Оливера. хоть до официального начала занятия оставалось ещё две минуты, у Эда появились сомнения по поводу его визита, так как он никогда не опаздывал ни на одно собрание. занятие началось, а Оливера всё ещё не было видно. все участники расселись по своим местам. Эд подошёл к роялю, отрегулировал кожаный стул под себя, уселся и ожидал, пока дирижёр взмахнёт палочкой, что означает начало игры. по правую руку от него сидели участники оркестра с духовыми инструментами, но стул Оливера так и оставался пустым. спустя несколько прогонов произведения в зал наконец то вошёл Оливер. он с виноватым видом прошёл к своему стулу с инструментом в руках, успея за это время извиниться как минимум десять раз. дирижёр подождал, пока он усядется, и приготовится играть. Эд тихо вздохнул. Янг никогда не опаздывал на занятия, а тут вот такая выходка. определённо, что–то было не так. но Эдвард засунул все мысли в свою голову поглубже, чтобы они не отвлекали от игры и не мешали сосредоточиться. взмах палочкой. исполнение началось. руки Эда буквально порхали над клавишами инструмента. музыка лилась изящно и плавно, словно водопад. то зажимая, то разжимая правую педаль фортепиано, он умело обходился с регулированием громкости звука, подающего остальным. когда Эд играл, он не думал абсолютно ни о чём, кроме произведения, которое он сейчас исполняет. ему было очень важно качество звука, который он создаёт, который слышат остальные. но участники с трубами, сидевшие по левую руку от него, похоже, над этим не задумывались. от них было слышно слишком много фальша, который чертовски резал уши. иногда у Эдварда возникали вопросы — как вообще можно было допустить их в состав первоклассного оркестра с такой игрой на своём инструменте? кроме того, Эд умел играть на гитаре и немного на скрипке. последнее удавалось ему с трудом, а вот от игры на гитаре он получал огромное удовольствие. тонкие струны, которые он зажимал, и по которым он водил, так приятно ощущались кончиками пальцев. звук, который издавал этот музыкальный инструмент был потрясающе красивым. после двухчасового занятия Эдвард наконец то был свободен от дел на остаток дня. закрыв крышку рояля он направился к выходу, высматривая при этом Оливера. толпа учащихся была достаточно плотной, чтобы разглядеть его сразу, но ему все таки удалось сделать это. Эд быстрым шагом приблизился к парню и привлёк его внимание, легонько тронув того за плечо. Оливер обернулся, посмотрев на Эдварда вопросительным взглядом. —у тебя всё нормально?– начал Эд,– ты сегодня какой то поникший. —я в порядке,– картонно улыбнулся Оливер, и оборвав разговор на полуслове, быстро удалился из зала. Эдвард даже не успел ничего предпринять. но с какой стати он вообще начал интересоваться самочувствием Оливера? он просто проводил Янга глазами до выхода, не став того останавливать. вечером, когда уже практически стемнело, Эд возвращался из магазина с полным пакетом еды для себя и друзей. Оливер сидел на той же скамье, подтянув одно колено к груди и вперив невидящий взгляд в пол. Эдвард не стал ничего говорить, а просто присел рядом, положив пакет с продуктами. Эд вытащил пачку, достав оттуда две сигареты он быстро подкурил их, после чего протянул одну сигарету Оливеру. не отводя глаз от пола, тот взял её и переместил взгляд на тоненькую струйку дыма, летящего вверх. он так и не сделал ни одной тяги, просто наблюдав за тем, как медленно испепеляется сигарета в его руках, а затем произнёс: —она умерла,– не скрывая страха и грусти в своём голосе, он посмотрел на Эда– её больше нет. —о ком ты говоришь?– спросил Эдвард, понимая, что этот вопрос казался бестактным, но ему надо было знать и понимать о ком идёт речь. —мама,– жалобно ответил Оливер. его глаза были такими же стеклянными, какими были в их сегодняшнюю встречу перед занятиями. Оливер медленно встал, а затем снова сел, облокотившись локтями на колени, и прикрыв лицо руками. воздух вокруг будто потяжелел, каждый вздох давался с трудом. Эд вспомнил смерть отца. та ужасная ночь всплыла яркой картинкой в его подсознании. Эд знал, понимал и ощущал всю горечь потери близкого человека. Эдвард не знал с чего начать, как поддержать Оливера. он попытался вспомнить слова поддержки его друзей в те трудные моменты, но они будто удалились из его воспоминаний. он молчал одну долгую минуту, после чего, устремив взгляд в пол наконец то смог выдавить жалкое: —«мне жаль.»