Серафима

В кабинете было мрачно и холодно, поставленные в плотную друг к другу книжные шкафы, с увесистыми томами словарей, создавали ощущение ещё большей неуютности и нагромождённости. На письменном столе, обрамлённом витиеватым арнаментом с позолотой стояла кипа документов. Рядом со старинной лампой примостился бюст Л.Н.Толстого, вероятно, оставленный предыдущим владельцем в память о себе. Наталья Эдуардовна закрыла длинные, массивные шторы и в без того тёмном кабинете стало ещё неуютнее… Статно выпрямившись и развернувшись на объемных каблуках, завуч с расстановкой прошла к письменному столу, дробно отстукивая какой-то сбивчивый ритм. Отодвинув кресло, она медленно опустилась и также задумчиво оглядев рабочее место угрюмо и выжидающе посмотрела на учеников. Гробовое молчание продолжалось до тем пор, пока из коридора не донеслись звуки звонка, обьявлявшие о начале урока. Женщина закрыла глаза и вновь открыв объявила: — Времени у меня нет, чтобы с вами возиться. Так что кратко и внятно объясните причину этого безобразия! — её тёмные брови сомкнулись в одну сплошную линию, и лицо заострилось ещё больше, очертив массивные скулы. Серафима продолжила стоять, поттупив голову в пол, судорожно перебирая в руках сборник. Андрей вздохнул, подняв широкие плечи и встретившись глазами с завучем ответил: — Выходя из кабинета, я обратил внимание на группу людей, громко смеющихся над неудачной шуткой, которая была адресована Серафиме. Подойдя ближе, я услышал, что девушка ответила обидчику и тот, вместо того, чтобы промолчать и уяснить свою неправоту начал ей угрожать… Наталья Эдуардовна жестом остановила Андрея и вопросительно подняв бровь поинтересовалась: — Поэтому вы решили разбить ему нос? Андрей на секунду расстерялся, но поправив воротник рубашки продолжил: — Я полностью отдаю себе отчёт в сделанном и лично извинюсь перед Дмитрием за разбитый нос — после короткой паузы — который был сломал заслуженно, и ему очень повезло замолчать, тем самым не усугубив… — женщина снова остановила разгорячившегося юношу и раздражённо выдохнув обратилась к Серафиме: — Намеренно ли вы, Серафима оскорбили своего одноклассника? — она выжидающе наклонилась в сторону школьников и плотнее сжала губы. Внутри девушки словно что-то сдвинулось. Она стояла, будто сделанная из камня, без возможности что-либо ответить, невнятно промямлив: — Я не хотела…про…простите, пожалуйста… Сняв очки, Наталье Эдуардовна ещё раз оглядела учеников и завершила: — После этого урока вы пойдёте и попросите прощения у Дмитрия, у него сейчас находится мать… — женщина задумавшись продолжила — ваши родители также проинформированы. Поднявшись она указала посетителям на дверь: — Свободны. На урок. Идя по коридору Серафима подняла взгляд на Андрея: он шёл, спрятав руки в карманы, плотно сжав губы, смотрел под ноги. — Извини… И…спасибо Юноша нехотя повернулся на неё: — Тот чубытый был неправ. Забей, всё нормально, разберемся. Не говоря ни слова они разошлись по кабинетам.