Прощай, Генри

Уилл не уверен, что дотянет хотя бы до завтра. Он робко мнётся, хрустит пальцами и он знает, что если не сейчас, то, быть может, никогда. Они сидят на скрипящем диване в той самой хижине Хоппера, Майка оставили приглядеть за Уиллом буквально на несколько минут, скорее всего. Уилл должен. – Майк, – Байерс подаёт голос, на что сразу его друг откликается. – Всё в порядке? – тот сразу засуетился, вскинув брови. – Помнишь, я сказал, что мы боимся говорить близким людям правду о наших чувствах, потому что мы не можем предсказать их реакцию? – руки дрожат, слова словно спотыкаются о язык, – Я никогда тебе не врал, не могу и сейчас, – он чувствует, что вот-вот готов заплакать. – Я люблю тебя, – Уилл даже не смотрит на лицо друга, просто продолжает, – Как Джонатан - Нэнси, как Лукас - Макс, – юноша находит в себе силы посмотреть на возлюбленного, – Как ты - Эл, – налитые слезами глаза так расфокусировали зрение, что он даже перестал видеть перед собой Майка. А дальше... А дальше Уилл не помнит, что произошло. Знает только, что кудрявый не сказал ни слова, только мягко примкнул к его губам. Потом – всё как в его розово-ванильных сексуальных фантазиях. С них слетает одежда, будто так легко подростки готовы забыть, что их в любой момент могут застать. Майк рядом, Майк накрывает его своим худым телом, Майк защитит от целого мира, а если понадобится – даже от двух миров. Надо же, всё так, как и фантазировал Уилл. Майк ласкает его и входит так, что ничего кроме удовольствия не причиняет. Майк внимателен к каждому его стону, к каждому сжатию бёдер, потому что Майк по настоящему его любит, любит в ответ. В теле Уилла больше нет ни истезателя разума, ни "Векны", только Майк, вычищающий всю нечисть. Должно быть, Байерс хотел бы остаться в этой ночи чуть больше, чем навсегда, но за горячей ночью всегда следует холодное утро. Юноша протирает глаза и пытается рукой нащупать своего возлюбленного, но обнаруживает, что постель пуста. Майк испугался? Сбежал? Немного очухавшись, Уилл замечает в дверном проёме незнакомый силуэт и протирает глаза. – Здравствуй, – начал незнакомец, – Рад снова встретиться. Байерс замер в оцепенении, но тем не менее, ему не понадобилось много времени чтобы взять себя в руки. – Ты... – он подал дрожащий голос, – А Макс описывала тебя совсем другим. Куда ты дел Майка? Уилл правда старался не злить "это", чем бы оно не было на самом деле. Чуйка подсказывала ему, что за дерьмо перед ним. – Значит, не догадываешься. – Что? – Майка здесь не было с момента, как он подсел к тебе на диван. Уилла как током ударило. Что это? Искажение реальности? Не похоже на то, о чем говорила Макс. – Я слышал, другим ты показываешь несколько иные вещи. – Может быть, но ты не другие, – молодой мужчина зашагал по направлению к нему, – Я хотел показать то, что тебе понравится. Я не причиню тебе зла. – Хотя бы одна причина верить тебе? – Ну, – хмыкнул блондин, – Не находишь странным то, как маленький мальчик стал единственным, кто выжил в изнанке? – Ты... – вспрянул Уилл. – Я. Можно сказать, ты у меня в долгу. Байерс молчит, он не представляет как выбраться отсюда. Никакой музыки он не слышит. Знают ли ребята вообще его любимую песню? Не забыл ли Майк?... – Я знаю, что ты должен быть здесь, со мной, – «001» каким-то неестественным движением погладил волосы Уилла. Он думает, примерно таким образом поступают люди, когда хотят расположить кого-то к себе. А Уилл молча наблюдает, как уязвимо выглядит беспощадный ферзь изнанки, когда пытается проявить давно притупленную человеческую натуру. – Ты часть меня, мог бы быть самой настоящей жемчужиной моего логова. Сила, которой ты обладаешь, действительно уникальна. Здесь только я, никто больше не назовёт тебя фриком и педиком, – взгляд, прожигающий правый висок Уилла становился всё более жутким и настойчивым, – Майк ужасно обращался с тобой, но здесь он всегда будет таким, каким ты бы хотел видеть его... – Байерс осмелился повернуть голову и взглянуть в глаза собеседника, но в тот же миг "идеальная мечта", созданная векной, распалась на кусочки, словно лепестки цветов засыхают и становятся трухой. Парня слепил красный свет и душил плотный тяжёлый воздух, пока он смотрел, как симпатичный блондин принимает то обличие, которое ему, судя по всему, значительно комфортнее. – Прости, Генри, но я не думаю, что могу чем-то помочь, – имя этого человека(?) будто бы само пришло в светлую голову Уилла Мудрого. « Ты часть меня. » – может, доля правды есть в его словах. В глазах всё плывёт, а он уже слышит: "should I stay..." И ещё через пару секунд: "or should I go now?" Казалось, этого недостаточно, потому что Уилл уже чувствовал, как противные щупальца обвивают его тело. Он был готов снова захлебнуться в собственной боли, но встревоженный голос, звучащий где-то между мирами не позволил забыться: « Потому что я люблю его! » И опять: « ... и я не могу снова потерять его! » Вот оно как, некоторые слова могут ласкать слух сильнее музыки, и Уилл обязательно обсудит это с лучшим другом. Теперь он точно не проиграет.