Тёмная ночь

Фиррис медленно приходила в себя, сквозь темноту закрытых глаз и слабость тела чувствуя окружавший её хаос. Словно сквозь толщу воды, до неё доносились беспокойные голоса, а затем её кто-то бесцеремонно дёрнул и, словно мешок, закинул куда-то. От пронзившей тело боли она застонала и вздрогнула. - Живая, значит, - совсем близко послышался сквозящий досадой голос, в котором она узнала личного врача её мужа. - И проследи, чтобы такой она и осталась, - сурово приказал Борземи, и сквозь мрак давящей далёкой боли Фиррис ощутила, как её пробрала дрожь. - Ты слышал, что говорили по радио? - спросил доктор, начиная застёгивать ремни на руках и ногах женщины. - Это не имеет значения, - резко ответил её извечный телохранитель. - Серьёзно? Полгорода в руинах, у них завод Горгантона и район, прилегающий к северным вратам, Арманта под их контролем, - продолжил врач, делая укол в руку своей пациентке, от которого её лицо поморщилось. Но она была рада. Речь наверняка шла о мятежниках. Завод Горгантона был важнейшим объектом для всей Фрации, потому что единственный производил гелиумное топливо для всех машин, а Арманта была единственной шахтёрской колонией, которая добывала гелиумную руду. Если её народ взял эти объекты, проклятый тиран проиграл. - Ты много болтаешь, как для врача, - недовольно заметил Борземи Готье. - А тот парень, который пообещал отмену разделения на подписантов и надзирателей и возвращение власти Императора, тоже? - доктор со смешком ответил еще одним вопросом. - Это ложь, - не очень уверенно ответил Готье. - Удар по нашей морали. Фиррис почувствовала, как будто в её плоти на бедре начали ковыряться, что-то вытаскивая. Возвращение власти Императора? Она о таких идеях никогда не слышала. Возможно, какая-то группа влияния среди повстанцев? - Борземи, я достаточно умён, чтобы понять, что изменения будут. Тот ангел или как он там себя назвал, запугал даже эльдар. Я слышал, что они отступили, а ты сам знаешь, что эти пираты отступают только когда уже всё забрали или когда враг оказался им не по зубам, - скептически проговорил доктор, а затем что-то звякнуло о металлическое блюдце рядом с больничной койкой, и он залез щипцами в другую рану пациентки, чтобы достать очередной осколок. - Ты сомневаешься в господине Ваторе? - угрожающе произнёс Борземи. - Я врач, я говорю, что есть, нравится это пациенту или нет, - отрезал доктор, а затем вырвал из ноги чуть ниже колена еще один осколок, а вместе с ним и стон из груди Фиррис. Телохранитель жены тираны промолчал, но она легко могла представить, как он хмурит брови и сжимает губы. Неудобное положение её охранника вызвало на страдающем лице женщины едва заметную улыбку и облегчило боль. Хотя отступление эльдар было тревожной новостью. Кто из повстанцев мог запугать архонта Амодавара? Это было решительно невозможно, и женщина в напряжении сжалась. - И вот что я тебе скажу, Борземи. Эти пришельцы вызывают доверие. Они отстояли завод, сохранили жизни выжившим там работникам и охране, а в Арманте возглавили подавление бунта, тоже пощадив всех, кто сложил оружие, - заговорил снова роющийся в мягких тканях пациентки хирург. - Сколько там осталось до их наступления? Пришельцы, которые помогают надзирателям? Сердце Фиррис вздрогнуло. Очередные тираны. Из краёв глаз невольно потекли слёзы, а из груди вздох, когда врач вытянул очередной осколок. - Полчаса, - нехотя ответил помощник тирана Фрации. - Вот, полчаса. И, когда они придут к нам, что мы сделаем? Фиррис не нужно было слушать последовавший ответ, чтобы знать его. - Сражаться, - ответил не очень уверенно Готье и, судя по шарканью сапога по полу, он отвернулся. - Потому что Оскар слишком упрям, и погибнет из-за этого, если ты не убедишь его не делать глупостей, - посоветовал врач. Нет, подумала Фиррис, ощущая, как её тело с отдалённым всплеском боли покидает еще один инородный элемент. Её муж никого никогда не слушал и не послушает. Не позволит гордость. - Ты говоришь так, будто только он погибнет? - Борземи с вызовом выделил "он", хотя собирался уйти. - Потому что я, едва сюда войдут эти ангелы, поклонюсь и скажу, что всю жизнь их ждал, - хохотнул доктор, и его пациентка услышала, как не ставший ничего возражать цепной пёс Оскара удаляется. Она больше ни перед кем не склонится, даже если придётся умереть. Хватит.