Миры

Каждый день на Юпитере начинался в пять утра, когда по всему миру разносился утробный звук горна. С этим звуком просыпался каждый, а через какой-то час начинали свою работу заводы. Поднимался шум, звон, небо застилал дым, и солнца почти не было видно. А вечером, в четыре, под звук все того же горна заводы закрывались, и все ехали домой. С наступлением темноты все преображалось. Верхний город – город-сад, столица этого мира, – сиял от разнообразной иллюминации: зажигались уличные фонари, различные вывески, гирлянды на деревьях. По улицам гуляли молодые парочки, дети, старики – люди отдыхали от напряженного рабочего дня. На всех лицах сияли улыбки, велись умные разговоры, каждого переполняло счастье. Ведь жить на Юпитере, значит работать и процветать, быть в достатке и иметь все, что душа пожелает. Принцесса Виталия, как и многие ее сограждане, очень любила вечер, но больше всего ей нравилось, как преображался нижний город – город заводов. Она частенько, пока ее отец, король Таргом, гулял по столице в сопровождении своих подданных, отправлялась к городским воротам, где ее уже поджидал друг детства Дигер. По сравнению с миниатюрной принцессой парень был тощим и долговязым, но это ничуть не мешало ему каждый раз наклоняться, чтобы чмокнуть девушку в щеку, после чего Валерия обязательно краснела. С давних пор у них был заведён обычай – под покровом ночи, усевшись поудобней в тачку, они выезжали через одни из городских ворот, которых насчитывалось около двадцати, и оказывались на широком поле, усеянном железной дорогой. И в этот раз колеса не большой тачки покатили их по рельсам к заводам. Чем дальше они удалялись от столицы, тем тише становилось вокруг и более волнительно на душе девушки. Вот музыка совсем стихла, и на смену ей пришло стрекотание цикад. Принцесса Виталия закрыла глаза и стала наслаждаться лёгким ветерком, трепавшим ей волосы. - Эй, – Дигер слегка толкнул ее в плечо, – заснула что ли? - Нет, – улыбаясь и все еще не поднимая веки, ответила Виталия. - Смотри. Принцесса открыла глаза. Они уже почти доехали до нижнего города, и темные силуэты заводов возвышались перед ними. А выше – ночное небо, усыпанное миллиардами звёзд. - Как красиво, – прошептала девушка. Почему-то ей показалось, что громким возгласом она нарушит все волшебство этой ночи. - Жалко только, что не настоящее, – грустно заметил Дигер. - По-другому было нельзя. И мы должны в пояс кланяться учёным за проект "Луна", который они создали и благодаря которому все до сих пор живы. - И при этом мы отрезаны от всей вселенной. - Опять ты за свои бредни! Нас хотели уничтожить, нас спасли от неминуемой гибели. А теперь мы живы и живем очень хорошо. - Ну, ну, говори принцесса, отец которой сверг ее драгоценных ученых. - И я осуждаю его за это, – произнесла Виталия и замолчала, не желая об этом говорить. Дигер тоже молчал. Настроение у него испортилось. Он терпеть не мог эти споры, и больше всего на свете мечтал вернуться на Землю. - Ладно, не дуйся, – примирительно сказал Дигер. Они уже подъехали к воротам нижнего города. И теперь от них требовались бдительность и осторожность, ведь роботы, охранявшие заводы, не посмотрят, что среди этих двоих есть принцесса, и сразу нейтрализуют нарушителей. Ребята легли на дно тачки и, стараясь не дышать, проехали ворота. Сигнализация не сработала – им повезло, а тачка покатила дальше. Проехав несколько метров, они решили вылезти из своего укрытия. Вокруг было очень тихо, совершенно безмолвно. Виталия с трудом верила, что днем здесь все абсолютно по-другому: кипит жизнь, повсюду ездят тачки, вагонетки, вагоны и цистерны с различными материалами от одного завода к другому и далее или же сразу в столицу, а люди носятся как муравьи. Из-за очередного здания показалась платформа, на которой высаживалась часть жителей, работавших на рядом стоящей фабрике. Платформа была пуста. - Разомнемся? – предложил Дигер, зная, что принцесса уже устала сидеть и мечтала вылезти из тачки. - Давай, – согласилась Виталия. Дигер потянул за рычаг, и сразу же раздался визг тормозных колодок. Виталия, испугавшись, прижалась к парню. - Не бойся, в этом секторе сейчас нет роботов. Давай вылезать. Он выбрался на платформу первым, а затем подал руку принцессе. Виталия, подобрав свою пышную юбку и обнажив свои стройные ножки, с трудом выбралась из тачки. - А я тебе говорил: надень штаны, – засмеялся Дигер. - Мне нельзя, – пробубнила в ответ девушка. Пока она поправляла юбку, Дигер включил свет на одном из платформенных фонарей. Но фонарь осветил лишь самую краюху платформы. Виталия подошла к парапету и стала оглядывать цехи, окружавшие их. - Все еще хочешь работать здесь? – спросил Дигер. - У отца другие планы. - Ты выйдешь за него? – снова спросил Дигер, а в его голосе Валерии почудился страх. - Я не хочу, – честно ответила она, чувствуя как к щекам приливает кровь. - Это очень хорошо, – обрадовавшись, произнес Дигер. - Это очень плохо, – раздалось из динамиков на зданиях. Зажглись прожекторы, осветив всю платформу. Виталия и Дигер тут же зажмурились от яркого света, а привыкнув и открыв глаза, увидели, что по платформе вышагивает статный широкоплечий мужчина с кудрявой бородой. Он был в чёрном плаще, и на груди легко различалась эмблема с короной, скипетром и державой. Это был отец Валерии, славный король Торгом. - Дочь, – мягко произнес он, – в честь предстоящей свадьбы, я прощаю твою выходку. - Король Таргом! – Виталия упала на колени и зарыдала. – Отец, молю, не выдавай меня. Я не хочу неизвестно за кого выходить замуж. - Принцесса, не забывай, в твоих руках судьба этого человека, – он указал на Дигера, не смевшего шевельнуться под пристальным взглядом короля. - Хорошо, – сразу сдалась принцесса, вся сжавшись. - Теперь встань, – приказал он, – отряхни слезы и запомни: ты не создана для труда на этих заводах, ты должна рожать детей. Усвой это, наконец. Виталия стояла понурив голову, а по лицу текли слезы. Отец усадил ее в тачку, на которой они приехали с Дигером. Тачка тронулась, свет погас. Снова стало тихо. И только было слышно, как сильно бьется сердце бледного как мел Дигера, чья жизнь только что висела на волоске, и который хотел изменить судьбу его любимой принцессы, но не мог. Упав на колени, он завыл, ибо теперь был одним из самых несчастных людей на Юпитере.