Deus ex machina

- Джо, ты отключил камеры видеонаблюдения? В ответ послышался сердитый кашель рации: - Да, порядок! – раздается бодрый голос по ту сторону. - Отлично. Пока с тобой не свяжусь, ничего не предпринимай, хорошо? - Хорошо. Рация снова кашляет. Некро незаметно убирает её в карман. Мягкая музыка легким весенним ветерком гуляет по зале. Белая лепнина жемчужным ожерельем украшает стены. Роскошная комната весело жонглирует отблесками: со сверкающей люстры она бросает их на серебряные подносы, с подносов - на мраморные плиты, специально вылизанные к вечеринке горничными и уборщицами, с плиток – на бриллиантовые украшения женщин. Между всей этой задорной игрой искусственного света чинно прохаживаются фигуры в экстравагантных нарядах. Все человеческие черты у них стерты: их не видно за слоями пороков, облепивших лица. Похоть, тщеславие, жадность и прочие человеческие грешки… Даже их движения кажутся неестественными. Единственное, что придает этим сгусткам плоти человеческий контур – вычурные костюмы разных времен и народов. Но не они носят одежду, а одежда носила их, загоняя растерзанное месиво души в красивую упаковку. Никого не волнует то, что вся история прошедших времен разорвана и смыта, что от неё остались лишь обрывки в виде традиционных костюмов. *** - Ох, - грустно вздыхает Некро, - Все стало ещё хуже, чем в прошлый раз. - А что тут такого? – спрашиваю я озадаченно. Предо мной разгуливают самые обычные рожи, надутые газом самодовольства. Вполне симпатичные дамочки и деловитые мужики в дорогих костюмах. В их глазах тускло блестит превосходство. Я такое раньше видела каждый день. Что, собственно говоря, его так удивило? - Неужели ты не видишь? - с ужасом спрашивает Некро, поворачиваясь ко мне. Он одет во фрак и маску-домино, из-под которой фонарями светятся его очумевшие глаза. - Нее, Некро-сама, - я поправляю свое короткое платье, стилизованное по кимоно, расклешенное снизу. Его шелк приятно облизывает мне кожу. На голове - тяжелые валики накладных волос, украшенные гребешком, на лице - грим, как у гейши. - Хватит паясничать: это не смешно, - холодно отвечает Некро. Я тянусь к пуншу, чтобы промочить себе горло. - Не расслабляйся, - одергивает меня Некро, - Ты сюда пришла не за этим. В одном кармане я чувствую солидную тяжесть пистолета, данного мне на всякий случай, а в другом – отвертки. Ах да, точно. Некро возложил на меня ответственную миссию: я должна по вентиляции пробраться в кабинет министра здравоохранения, Калеба Аргенфонда, чтобы взять оттуда карту второго сектора и принести её Некро. Однако у меня другой план: я не буду ничего брать. Я просто залезу в его кабинет и подожду его там, а когда он придет, я расскажу ему все про Некро, чтобы он вызвал полицию и запек его за решетку. Я буду спасена, я наконец-то отвяжусь от этих идиотов. А глупая кукла ни о чем не догадывается. - Вот он, - Некро кивает на одного мужчину в костюме гусара девятнадцатого века. Вот мой спаситель. «Броситься к нему Кричать, чтобы прямо сейчас освободил меня от сумасшедшей куклы,» - прыгает мысль в голове. Нет, надо сдержаться, иначе у Некро будет возможность сбежать. Лучше застигнуть его врасплох. - В туалете есть решетка в вентиляцию. Отверни гайки отверткой, залезай и ползи до тех пор, пока не увидишь свет, - тихо шепчет мне на ухо Некро. Из его глаз течет кислота ненависти к собравшимся в зале. - Откуда ты это знаешь? - Я много чего знаю, - летит в меня кирпичом ответ. Паршивец. Однако все же есть вещь, которую ты не знаешь, гаденыш. - Ладно, тогда я пошла, - я пропихиваюсь сквозь толпу ряженных. Прощай, идиотская кукла. Прохожу в пустой коридор, одетый в доспехи из панелей гордого темного дуба. На стенах висят лампы, похожие на факелы из средневековья. На полу безвольно развалилась шкура убитого медведя. Дорогая безвкусица. Иду в туалет. Отполированные поверхности, манерно кичащиеся своей кричащей белизной. Золотая рама властно обхватила огромное зеркало. Нагибаюсь: где-то возле унитаза действительно есть решетка. Поворачиваю шурупы отверткой. Мои руки нетерпеливо подрагивают. Ещё чуть-чуть и я сбегу. Шурупы падают на пол. Решетка широкая и большая. Я запросто пролезу. Залезаю. Снова глаза тонут в ненавистное мне мгле. Но путь к свободе труден. Нужно ползти. *** Тут абсолютная темнота. Она потихоньку переваривает меня: в этой темноте растворяются мои мысли, чувства, воспоминания. Я, наверное, в кишечнике у огромного животного. Куда я лезу? Зачем я здесь? Кто я вообще? Сейчас я чувствую, что тьма почти полностью уничтожила меня. Но все равно ползу и ползу. В этот мрак не проникает даже время: мог пройти год или больше. Мимо меня лишь изредка проскакивает поток воздуха. Это просто невыносимо. Ещё чуть-чуть и я сдамся. К счастью для меня где-то впереди я вижу уютный желтый свет. Остервенело ползу к нему. «Наконец-то!» - эта мысль эхом облетела мою голову. Все мысли, ощущения тут же догнали меня. Они не исчезли, а просто не поспевали за мной. Я скоро буду свободна! Я вернусь к нормальной жизни, забуду про весь этот кошмар! Подползаю к свету, бьющему через решетку, без труда выбиваю её. Свет лениво распластался по свей комнате. Оглядываюсь: большой и важный письменный стол, в углу притаились рыцарские доспехи, на обоях вьется золотой узор, широко разинута пасть большого каменного камина, обнажая свои острые клыки из пламени. Пока никого здесь нет. Ничего, я подожду. Я пока осмотрюсь. Подхожу к столу: там лежит карта, письмо и несколько фотографий. Сую карту в карман: мало ли? Потом, вспоминая весь этот идиотизм, посмеюсь. Беру одну из фотографий. Женщина с садомазохистским кляпом во рту. По жилистым рукам расползлись рубцы от ран, а в зеленых глазах резвиться ужас. Эти глаза, это тело… «Анжела?» - внезапная догадка взъерошила мне мозг. Хватаю письмо со стола. «Эта шлюха мне порядком надоела,» - читаю я в письме, - «Я надеялся, что дождусь от неё понимания, которое могло перерасти хотя бы в симпатию, а, может быть, в любовь… Но она наплевала на мои чувства, лишь изменяла мне за моей же спиной. Так что ты можешь взять её себе. Добавь к своей коллекции рабынь и делай с ней, что хочешь. И обязательно пришли фото того, как она страдает.» Во всем теле извивается нервная дрожь. В голове вспыхивает воспоминание: тонкий и слабый мальчик в окружении трех здоровяков. Что за… Не может быть... Как же так… Она же была женой влиятельного человека, она вроде должна была избежать этой участи. Неужели даже её положение не было гарантией безопасности? Неужели никто не застрахован от того, чтобы быть использован как… секс-раб или просто как кусок мяса? Мои представления о мире совсем не соответствуют реальности. Они разукрашенной кирпичной стеной стоят пред истиной. Не так давно в этой стене стали появляться трещины, и правда потихоньку стала вытекать наружу. Я догадывалась обо всем, но мне казалось, что вся эта грязь не коснется меня. Но все эти кусочки, вылезшие сквозь дырки, были лишь малой толикой той мерзости, что плескалась по ту сторону стены. Сейчас вся эта стена лжи, построенная из навязанных мне СМИ представлений, рухнула от увиденного мною кошмара. Я тону в океане дряни. Я живу в мире, где человека (любого, даже если у него в какой-то момент будут деньги и власть) могут использовать в качестве расходного материала. Человек - носитель бессмертной души? Каркас, облепленный тканью из мяса и кожи, с тремя дырками, в которые можно пихать что попало. Вот она - правда. Предо мной обнажается сама жизнь, до сих пор одетая в серебристо-серое платье. Она сдирает это платье, показывая свое гниющее тело в шрамах, ссадинах и синяках. Шрамы были прикрыты легкой парчой иллюзорного счастья. Запах гнили отбивал синтетический аромат лжи. Синяки прикрывал слой навязанного порядка. Все внутри меня закручивается спиралью. Я и не подозревала, что наша жизнь настолько измучена, поэтому меня и не пугали периодический извращения на «помойках» морали. Мне казалось, что те жертвы - просто неудачники, которым по жизни фортуна копает ямы. Но сейчас я вижу, что от этого никто не застрахован. И что самое страшное: со мной могло произойти то же самое, если бы не Алекс. Без него я бы давно оказалась в какой-нибудь подворотне. Я ошибочно считала, что сама по себе чего-то стою, но на самом деле я - копеечный товар, как и многие другие. Чувства, эмоции, желания – все это есть у тех людей, у которых на данный момент есть власть и деньги. А все остальные – просто никто. Меня колотит. Меня на самом деле никто не спасет. Никому я не нужна. Какая же я тупица! Я слышу тяжелые шаги за дверью. Звон ключей. В сердце распухает паника, я лихорадочно озираюсь по сторонам. Куда? Что делать? Я быстро прячусь под стол, благо, что он стоит спиной к двери. Открывается дверь. Кто-то уверенно входит в кабинет, а потом закрывает за собой дверь. Где-то у камина он останавливается. Только не смотри под стол, не садись за него. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. «Зачем тянуть?» - раздается вдруг немой вопрос пистолета, оттягивающего карман, - «Ты не можешь прятаться тут долго, он обязательно заглянет под стол. Начни первая, иначе тебе конец. И не надейся на его милость. Либо ты его, либо он тебя.» Сомнения и страх – голодные крысы, остервенело грызущие мою душу. Я не могу. Я не хочу никого убивать. «Хочешь туда же, куда и Анжела? Сейчас или никогда.» На мне могут проводить опыты. Могут изнасиловать или даже расчленить. Я сглатываю и беру в руки пистолет. Нет, я не хочу всего этого. Уверенность толкает меня вперед, и я по инерции вылезаю из-под стола. Он стоит передо мной. Без маски и без треуголки. У него гладкая младенческая кожа, густая темная шевелюра. Он широко улыбается своей приклеенной улыбкой, обнажая жемчужные зубы. - Как вы тут оказались, мисс? Вы заблудились или вам что-нибудь нужно? - выстилает он шелковую дорожку учтивого тона. Все нормально, прилично, вежливо, но его глаза… Они уже режут меня на части. В его зрачках я уже вижу себя: сначала изнасилованную, а потом растерзанную на куски. Это желание вот-вот само вывалится из его глаз. Ему ничего не стоит это сделать, а меня даже никто не хватится. Если я не убью его, то все. Кранты. Сколько ещё девушек он будет мучить с такой вот улыбкой? Я молча поднимаю пистолет, хотя на руках танцует дрожь. Ужас выворачивает его душу наизнанку: я вижу, что она полностью сбродившая. - Пожалуйста, мисс не надо. Умоляю вас, не делайте этого, - говорит он срывающимся голосом, - Давайте обсудим это? У вас, наверное, какие-то проблемы, я могу вам помочь, - добавляет он сладко-елейным тоном. Кажется, Некро говорил, что в этой комнате полная звукоизоляция. А камеры они отключили. - Пошел ты! - говорю я сквозь зубы, целясь в него. Выстрел.